Старшеклассник без клана. Апелляция кибер аутсайдера 2 (СИ)
- Старик не злится, - возразила Ана. - Вон, деду тоже любопытно. Кажется, дед нормальный, молимся.
- Если бы еще это как-то могло повлиять на приговор!
- Даст бог, до приговора не дойдет - будет решение суда. Не каркай!
- Смотря что стоит за вашими словами. Продиктована ли ваша мотивация какими-то нравственными императивами?
- Я не знаю, сколько еще останусь на этой планете, - равнодушно продолжил одноклассник. - Зачем оставлять за спиной незакрытые долги в любом случае? Знаете, меня так часто последнее время в разных местах пугают то луной, то миром третьей категории, то шахтерской планетой, что даже лицо дергается. Выбитый глаз этой девочки из Первого Лицея лично в моей системе ценностей идет по разряду задолженности перед местным законодательством. Отец учил: на нашем социальном уровне подобные долги недопустимы, точка. Законодательство может нравиться, не нравиться - вы ведь ставите вопрос именно так? - но это абсолютно неважно. Главное: чтобы работать, законодательство должно исполняться. Или - мотай в другое общество, если тебе не подходят законы этого.
- Занятно, - японец снова задумчиво побарабанил по столу.
- Математика, - пожал плечами Рыжий. - Путь наименьшего сопротивления. Понимаете, чтобы быть порядочным человеком и не создавать проблем обществу, вовсе не обязательно верить в бога. С моей точки зрения, достаточно просто соблюдать общественный договор.
- Уточните?
- В данном случае - соответствующий раздел законодательства. Сделал что-то - выбил глаз? Подай заявление сам и разберись до конца. Моя личная оценка и шанс одновременно: статья о недопустимости повторного привлечения к суду за один и тот же инцидент весьма либеральна. Надо быть полным дебилом, чтобы не воспользоваться гандикапом, который система юстиции первый раз в жизни дает в твою пользу.
- Что вы имеете в виду?
- Я же натурал и лицо без гражданства, у нас и так прав кот наплакал. Лучше заявить самому и разобраться честно, чем утаивать в надежде на мутные перспективы.
- Меня устраивает ваш ответ и то, что вы при этом на самом деле думаете, - после неуловимой паузы кивнул серьезно японец, открыто сверяясь со специфической голограммы. - Испытываете ли вы раскаяние по поводу случившегося?
- Ловит, с-сука. - Пальцы Эрнандес до крови сжали запястье Мартинес.
- Да. Ждет, чтоб соврал. А без расширений не видно.
- Не-а, - Рыжий легко прошел каверзный вопрос, даже не заметив подвоха. - Ваша честь, я уже говорил об этом в Лицее, повторю и здесь. Защита чести и достоинства является приоритетом номер один, в том числе - с точки зрения конституции Федерации. Для их защиты разрешены абсолютно те же инструменты, что и для защиты жизни, здоровья и безопасности. Да и драку первым начинал не я, у вас же наверняка есть доступ к записи?
- При чем тут эти нравственные категории?
- А там все было в совокупности: целью нападения на меня и на мою одноклассницу являлось недопущение моего движения вверх по иерархии. Единственное, о чем я жалею - это что красивая девчонка потеряла глаз, - неподдельно вздохнул Седьков. - Но, боюсь, там лично у меня особо и не было других вариантов - я слабак рядом с модификантами. Чтобы защитить Айю, я бы и в следующий раз тоже не стал думать, что делать - простите, если разочаровал.
- Слава помидоркам. - Мартинес отцепила от своей руки ногти баскетболистки. - Не купился.
- Зайчик, - согласно кивнула та. - Умница. Выдыхаем. Блин, хоть завидовать тебе начинай!
- Ой, не парь мозги. Тебя он любит точно так же.
- А с другой стороны, - Виктор оживился, - при нынешнем уровне развития техники уже даже и это не проблема и не инвалидность! Я не силен в этом всем, - он обвел рукой вокруг себя, - но мне кажется, именно в случае моего добросовестного заявления о происшествии на первый план выходит эта самая моя добросовестность, а не тяжесть травмы, нет? Статья три-три... , - он назвал источник и посмотрел на судью взглядом игромана, ожидающего вскрытия карт противника.
- Я очень удивлен тому, что вы напамять цитируете номера параграфов, особенно с учетом отсутствия у вас импланта. Вы же сейчас не обращаетесь к внешним источникам информации никаким образом?
- Отец заставил многое выучить перед тем, как отпустил в здешнюю школу, - простенько пояснил Седьков. - Он почему-то думал, что меня это от чего-то убережет. Мы же, говоря формально, самый нижний социальный слой - никаких прав, одни обязанности. Многие гарантии на нас не то что не распространяются, а и вообще...
- ОТВЕТ ПРИНЯТ. - Японец перебил Рыжего и развернулся к Тике. - Параллельно я сейчас пообщался с матерью девочки. Суду все ясно и дело можно закрывать, если вы подтвердите взятые на себя обязательства. Лично вы, Хамасаки-сан - этого будет более чем достаточно.
- Подтверждаю.
Латиноамериканки многозначительно переглянулись.
Судья тем временем отправил соотечественнице какой-то пакет - его голограмма мигнула розовым, а у Хамасаки звякнуло официальное уведомление.
- Ваша честь, пожалуйста, переделайте на меня лично, как на физическое лицо? Не как на члена совета директоров? - Тика вопросительно подняла глаза, отрываясь от чтения документа.
- Как скажете, - чиновник откровенно утратил интерес к происходящему. - Ваш социальный рейтинг позволяет рассматривать вас в любой роли. Поставьте подтверждение по всем документам, пожалуйста. Сверху вниз по списку.
- Вот.
- Хамасаки-сан, Виктор Седьков официально является вашим опекаемым с этой минуты. Ввиду отсутствия у него пока полноценного гражданства, его социальный рейтинг начисляется и мониторится базой искусственного интеллекта номер ... федеральный реестр ... министерства юстиции.
- Что это значит?
- Все его подвижки по местам учебы, работы, в пунктах различных социальных коммуникаций являются теперь составляющими его общего социального рейтинга и принимаются во внимание. Срок действия решения - до полного излечения травмы Саты Тераяма.
***
- Кажется, нам надо поговорить. - Обращаюсь к Тике первым после того, как мы всей кучей вываливаемся из зала заседаний и дальше вообще выбираемся из здания.
Эрнандес и Мартинес тактично отходят шагов на десять и не смотрят в нашу сторону.
- Давай поговорим, - вздыхает японка, отводя взгляд.
- То, что вы сказали в суде, правда?
Вместо ответа она пересылает мне на внутренний интерфейс концентратора десятка полтора фотографий.
На них отец Вити Седькова и мать Миру находятся в самых разных местах и ситуациях. Дружескую либо рабочую подоплеку контекст полностью исключает - взять хоть и их совместное фото в онсене, горячем бассейне.
Вода доходит им до плеч, но понятно, что они оба как минимум неодеты. А как максимум, рука отца этого тела лежит, к-хм, на молочных железах Тики - вид не особо дружеский. Чуть иной.
- Ух ты. - Я не успеваю в деталях рассмотреть все до того, как фото волшебным образом испаряются с моего глазного нерва. - Не знал.
- Этого никто не знал! - фыркает она. - И не узнал бы, если бы не эта оказия, - Хамасаки-старшая тычет пальцем себе за спину.
- Вы согласны, что с моей стороны будет странно не спросить, зачем вам все это нужно? Отца моего нет, сам я - актив крайне сомнительный, если речь о какой-либо краткосрочной окупаемости. Тика, для чего вам лишние хлопоты со мной? Молчу уже о расходах.
- Если женщина любит мужчину, она любит и его ребенка, - с грустной улыбкой отвечает японка. - Станешь взрослым - поймешь. Просто до этого момента я малодушно пыталась усидеть на двух стульях и наблюдала за тобой опосредованно.
- А теперь...?
- А теперь ты выступил в роли катализатора. Я просто сделала кое-какой выбор из тех опций, из которых его надо было сделать давно. Ты уверен, что все стоит обсуждать сейчас? Видеться мы теперь будем гораздо чаще - это не обсуждается.
- Даже не знаю, что сказать. Вы были по-настоящему близки с отцом, как личности? Или это был просто эпизод, когда двое развлекались, к-хм, тактильным контактом и трением пупков?