Посторонние (СИ)

Его объятия, его близость успокоили, и я согласно кивнула, когда, прижав к себе, он вдруг шепнул мне на ухо:
— А может, мы тоже бэбика заведем?
  
Глава 30. Артём
 
Я смирился. Все внутри меня протестовало, кричало: «Борись!». «Но зачем?», — думал я, —  «Уже поздно!».
Эта любовь к ней, эта боль поселилась внутри, не оставляя шансов. Иногда существуя почти незаметно, а иногда обостряясь до предела, до судорог, до скрежета! Как будто в сердце воткнули нож, провернули несколько раз, да так и оставили там, внутри… Хотелось умереть! Хотелось вытащить наружу свое изъеденное, кровоточащее нутро. Растоптать его, выжечь…
Я учился. Учился жить без нее, учился радоваться. «Ведь она же счастлива! Пусть не со мной. С другим. Но счастлива! Разве не это важнее всего? Важнее меня и моих бестолковых страданий.
Любит ли он её? Хорошо ли он заботится о ней? Целует по утрам? Обнимает перед сном, как это делал я? Накрывает пледом её продрогшее тело, когда она, отложив в сторону любимую книгу, засыпает на диване. Называет нежно...
Способен ли кто-нибудь другой любить её сильнее?».
  
Глава 31. Нина
 
Он наращивает темп… Еще и еще! Вторгаясь, проникая в меня с новой силой. Я выгибаю спину ему навстречу, ощущая, как теплая горячая жидкость заполняет возбужденное лоно. Его сперма внутри! Он мычит и входит до конца, а после вынимает… Медленно, стараясь не расплескать!
Как фарфоровую куклу, приподнимает меня за поясницу, укладывает на подушки:
— Полежишь? Я в ванну.
— Да, — улыбаюсь я, — он целует меня в губы и уходит.
Этот ритуал, который прежде был просто сексом, а теперь называется зачатием, мы повторяем регулярно. Сегодня особенно благополучный день, и шансы забеременеть высоки. По крайней мере, так считает мой женский календарь.
Я лежу, глядя в потолок, чувствуя, как его семя просачивается внутрь, впитывается и бурлит. В какой-то момент я буквально вижу, как хвостатые собратья наперегонки спешат к заветной цели. Еще немного и они положат начало новой жизни. Кто это будет – мальчик, или девочка?
Влажная испарина покрывает лоб... Сердце гулко стучит в висках! Я перевожу дух, ощупываю влажную от любви промежность... Поздно! Встаю, стараясь не запачкать свежие простыни, открываю ящик прикроватной тумбы. Там, вдали от посторонних глаз, лежит заветная таблетка. «Экстренная контрацепция» - повествуют мелкие буквы. 
Я не пью гормональные. Говорят, что от них толстеют. Хотя, эта дрянь не лучше! Может быть, когда-нибудь мне хватит духу сказать ему… Но как? Как сказать любимому мужчине о том, что не хочешь детей? И, самое главное - ты не хочешь их в принципе, или ты не хочешь их… от него?
До тех пор, пока не сумею ответить на этот вопрос самой себе, я стану пить таблетки всякий раз, когда он будет в меня кончать.
  
Глава 32. Артём
 
В последнее время мы с Анькой живем как соседи. Молчаливые, хмурые соседи. Которых мало что связывает. Она готовит ужин. Просто по инерции. А я ем, просто потому, что так надо! Я и сам с ужасом жду, когда сын окончит школу и уедет. И мы останемся один на один со своей… нелюбовью.
— Тём, — говорит Анька и присаживается напротив. Её голос звучит непривычно тепло. Я устало поднимаю глаза от тарелки:
— Очень вкусно, спасибо!
Аня кивает. Но, стоит мне подняться, как она хватает меня за руку, уговаривая остаться.
— Сядь! Мне нужно поговорить с тобой!
Звучит скорее как просьба. «Ну что опять?», — думаю я, возвращаясь на место.
— Артём, я много думала, — говорит Анька, изучая свой маникюр, — это очень непросто, но, я думаю, необходимо. 
Я вижу, как пальцы её дрожат от напряжения.
— Нам нужно развестись! — выдыхает она.
Теперь мой черед удивляться!
— Что? Как… С чего вдруг? — захлебываясь словами, вопрошаю я.
Анька смахивает слезинку со щеки, поднимает на меня глаза. Её красивое лицо выражает смирение. Во взгляде нет ни злобы, ни обиды. Просто смирение. Гордое, благородное! И сейчас, в этой женщине я вижу ту самую девчонку, самоотверженно идущую вперед, наперекор здравому смыслу, запретам и собственным заветным мечтам.
 
— Нужно сделать это сейчас! — произносит она виновато, — Пока мы не возненавидели друг друга окончательно.
...Какая-то безмолвная печаль касается голых ступней, взбирается вверх по венам, заполняет легкие, грозясь вырваться наружу. Хочется плакать! Хочется, как тогда, обнять её, уткнуться в макушку, зная, что все правильно. Что всё еще может быть хорошо!
— Прости меня за то, что не сумел…
«Не сумел полюбить тебя», — едва не вырывается у меня.
— За то, что не сумел сделать тебя счастливой.
Анька поднимает на меня глаза, удивленные, живые:
— Ты что! Артём, это не так!
Она почти шепчет, но в её тихом голосе эмоций больше, чем в самом громком крике.
— Я была счастлива с тобой, очень! И знаешь, я бы ни на что не променяла наше время. Если бы можно было назад, в прошлое. Я бы поступила также!
Она кладет руку на стол, и я накрываю её своей ладонью. Нужно что-то сказать, но я не могу найти подходящих слов…
— Знаешь, — произносит она, глядя перед собой, — а я все еще тебя люблю! Просто не могу представить себя с другим мужчиной.
— Я тоже не могу, — отвечаю я, и это истинная правда.
— А придется! — улыбается Анька. Она вытирает слезы, высвобождает свою ладонь.
— У тебя кто-то есть? — спрашиваю я.
Моя запоздалая ревность её смешит:
— Пока еще нет! Но это дело времени. Ведь я у тебя еще ничего?
«Ты у меня», — отзывается эхом. Она встает, снимает фартук. Моя жена, моя Анька… Неужели и её тоже придется отдать? Глупый, жадный ребёнок внутри меня, пробудившись от долгого сна, принимается капризно протестовать. Я сглатываю, заставляя себя промолчать.
Я не скажу ей! Не стану запрещать. Она права. Так надо.
  
Глава 33. Нина
 
Еще в Таиланде я вновь увлеклась фотографией. И с тех пор не выпускаю из рук подаренный Юркой фотоаппарат. Среди его многочисленных знакомых нашелся искусствовед. И мне позволили выставить свои работы в галерее современного искусства. Удивительно, но выставка имела успех! Мне даже поступили предложения. Наконец-то удалось монетизировать свое хобби.
 — Ничего не понимаю в этом, но все очень красиво! — восклицает Анька. Мы стоим в центре выставочного зала, где вокруг красуются в полный рост мои, подумать только… Мои фотографии!
Она похорошела. Кажется, развод пошел ей на пользу. Я делаю комплимент её прическе, одобряю наряд.
— Ну как там Денис? — спрашиваю я. Подруга улыбается, но взгляд её тускнеет. И ясно без слов, что расставание с Артёмом до сих пор ещё «болит».
— Он держится молодцом! Думаю, наш сын знает о жизни гораздо больше, чем мы думаем.
— Да уж, — я медлю.
Я не спрашиваю её об Артеме. Наверное, просто не хочу знать. Когда-то давно я искренне желала этого. Чтобы они расстались. И вот! Мечты сбываются. Просто теперь его долгожданная свобода уже никому не нужна.
— Ну а у вас как дела? Как Юрка? — Аня сжимает в руках перчатки.
— Отлично! — улыбаюсь я, — Он у меня нарасхват! Постоянно работает, спит в обнимку с компьютером.
Мы еще болтаем какое-то время, пока она, взглянув на часы, не вспоминает:
— Скоро Денис вернется, нужно ужин приготовить.
— Большой уже! — улыбаюсь я, вспоминая племянника, — Пускай сам готовит!
— Так не хочется, чтобы взрослел! — с грустью произносит Анька.
Я обнимаю подругу:
— Это неизбежно! За то теперь ты наконец-то можешь заняться собой.
   
Глава 34. Артём
 
Я не глушу мотор, наблюдая, как сын вприпрыжку несется к машине, на ходу прощаясь с ребятами.
— Привет, па! — бросает он, румяный и всклокоченный, словно воробей.