Вернуть или вернуться (СИ)

До самого последнего момента Драко был уверен, что Поттер откажется. Но тот только сухо кивнул и первым двинулся к входной двери.
— Больно надо, — скривился Малфой, глядя на его излишне прямую спину, но Джордж предостерегающе сжал его локоть, заставляя Драко умолкнуть.
Все четверо вышли на улицу, и Драко тут же склонился в церемонном поклоне:
  
— Ну… мне пора, — подчеркнуто не глядя на Поттера, чопорно произнес он. — Благодарю за прием.
Он развернулся, чтобы уйти, и поэтому не заметил, как губы Фреда искривила коварная улыбка. Он уверенно положил ладонь Драко на плечо, заставляя его обернуться.
— Еще одну секунду. Долго я вас не задержу, — пообещал он, притягивая к себе растерянного донельзя Малфоя. Фред быстро заглянул в его смущенное злое лицо, а затем обернулся к Гарри и спросил деловито и сухо, как будто речь шла об акциях или банковском счете:
— Кстати, Гарри, а ты знаешь, что Малфой до сих пор в тебя смертельно влюблен? И собирался тебя оживить, если бы ты погиб на войне. Как безухий меня.
Драко, даже от него не ожидавший такой подлости, дернулся, пытаясь вывернуться и врезать ему, но Фред, вцепившись в его плечи как клещ, держал очень крепко.
— Джордж, помоги, — пропыхтел он, наваливаясь на Драко всем телом и взглядом подзывая брата на помощь. — Изворотливый, гад. Гарри, ну что ты стоишь? Да ну не будь же ты идиотом!
— Пустите, скоты! — Драко отчаянно бился в руках близнецов так, словно от этого зависела вся его жизнь.
— Отпустите… пожалуйста… — очнувшийся Поттер уже стоял напротив покрасневшего разъяренного Драко. Теперь он уже сам схватил его за плечи и с жадностью всматривался в красивое, искаженное злостью лицо. — Это правда? Это правда, Малфой?
— Да пошли вы все! Ненавижу тебя, Поттер! Я тебя ненавижу! — Драко с силой рванулся из его рук и побежал по дорожке. Гарри без промедления кинулся за ним. Нагнал, напрыгнул сзади, сбивая с ног, и они покатились, сцепившись, как дворовые книззлы.
Фред, тяжело дыша, остановился за спиной у брата, заинтересованно разглядывая их схватку.
— Как думаешь, братишка, теперь-то сознается? — спросил Джордж, привычно оглядываясь через плечо на стоящего позади близнеца и ощущая, как в груди разливается счастье от того, что ему есть на кого обернуться.
— Ну если он не совсем идиот, — фыркнул Фред и весело ему подмигнул.
— Что-то мне подсказывает, что теперь мы тут лишние, — пробормотал Джордж, с интересом разглядывая клубок пыльных мантий и спутанных волос.
— Ну уж нет, — возмутился Фред и привалился к стене, наглядно демонстрируя брату, что даже не подумает сдвинуться с места. — Ты не посмеешь лишить меня такого зрелища, Джордж! — усмехаясь, он увлеченно наблюдал за тем, как Гарри и Драко с остервенением катаются по земле, еще больше пачкая мантии, и колотят друг друга что есть сил. — Пусть выпустят пар. Давно было пора. Ставлю пять галлеонов на Гриффиндор, — Фред скрестил руки на груди и с вызовом покосился на брата.
— Слизерин тоже не промах, — Джордж тоже почуял азарт, глядя, как Драко наступает Поттеру коленом на грудь. — Пять галлеонов на Малфоя, братишка.
— Эй, Гарри, не томи! — крикнул Фред и пронзительно свистнул. — Я на тебя поставил!
Но Гарри лишь отмахнулся от них, ловко вывернулся, мгновенно подмял под себя Малфоя и что-то сбивчиво зашептал ему, краснея и запинаясь. А тот внезапно перестал сопротивляться и резко обмяк, напряженно вслушиваясь в его голос.
Даже издали близнецам было видно, как расслабляется надменное бледное лицо, как смягчается взгляд, и в глазах появляется задумчивая нежность.
— Фредди… — Джордж снова попытался отвлечь от них брата. Но Фред только отмахнулся от него:
— Погоди, Джордж, не сейчас. Самое интересное пропустим.
Джордж покачал головой, тоже невольно возвращаясь взглядом к парочке, валяющейся на земле, и, как оказалось, вовремя: Гарри коротко выдохнул и решительно прижался ртом к малфоевским губам.
— Как романтично, — насмешливо протянул Фред и положил руки брату на плечи, словно невзначай притягивая его ближе к себе.
— И как знакомо, — в тон ему откликнулся Джордж, прижимаясь к нему спиной и накрывая его руку своей, не в силах отвести глаз от парней.
Замерев, они какое-то время молча смотрели, как эти двое целуются неумело и жадно, как малфоевская тонкая кисть зарывается в темные пряди, притягивая с силой к себе. Как оба увязают в этом поцелуе, без малейшего шанса на свободу. И как Гарри с трудом отстраняется и, задыхаясь, снова что-то шепчет Малфою, пристально глядя в глаза. А по лицу слизеринца блуждает самая глупая и романтичная улыбка на свете.
— Мне бы сейчас очень пригодился удлинитель ушей, — насмешливо протянул Фред, кивая на возбужденного Гарри.
— Я тебе и без всякого удлинителя могу сказать, что он шепчет, — хмыкнул Джордж. — Если простишь мне пять галлеонов.
Фред кивнул и с любопытством уставился на него. Джордж снова бросил беглый взгляд на Гарри и улыбнулся:
— Читай по губам, Фредди. Разве не видно? Он говорит ему то, что собирался сказать уже очень давно. — Джордж повернулся лицом к брату и тихо произнес, не сводя с него взволнованных глаз: — “Люблю тебя до безумия. Подыхаю, когда тебя нет. Чем дальше, тем хуже. Без тебя в груди пустота, будто душу мне вынули, никакого дементора не надо”, — прилежно процитировал он, улыбнулся растерянности Фреда и провел пальцем по теплой щеке, словно стирая с нее золотую пыльцу.
Фред глубоко вздохнул и резко дернулся в его руках. Кровь бросилась ему в лицо так, что покраснели даже уши.
— Мерлин, Джорджи, он слышал?
— И слышал, и видел, — Джордж беззаботно рассмеялся и обнял брата рукой за шею, на секунду притягивая еще ближе к себе. — И пожелал себе такого же с этим вот белобрысым. — Джордж поежился и поплотнее закутался в мантию: — Пойдем в дом, Фредди. Холодно. И чаю давно уже хочется. Велю Кричеру подать самый горячий. А этим двоим надо многое сказать друг другу. Пусть валяются здесь, пока не замерзнут. Такой странный май, холода и туманы, — закинув голову вверх, Джордж посмотрел на серое небо, глубоко втянул в себя густой стылый воздух, и, ощущая, как легкие заполняются влагой и радостью, нелогично добавил, направляясь к крыльцу: — Лучший май в моей жизни.
Фред нагнал его и обхватил сзади руками, утыкаясь носом в теплую шею под мантией:
— И в моей, Джорджи, — тихо откликнулся он, и насмешки в его голосе больше не было. — И в моей жизни тоже.