Несгибаемый граф (СИ)

Пусть у меня нет инженерного образования, но я владею колоссальным преимуществом. Мне известно направление развития науки и техники, а также тупиковые ходы. Такая информация стоит миллионы, если не миллиарды. Причём по сегодняшнему курсу. И это конфликт интересов в будущем. Нельзя недооценивать нынешних хозяев России и Европы. Значит, нужны не только единомышленники, но и боевое крыло, вроде охраны со службой безопасности. Чего-то меня понесло в далёкие дали.
  
Торопиться нельзя. Сначала необходимо вжиться в новую реальность, понять процессы, происходящие в русском обществе, обзавестись нужными связями и потом действовать. Но начинать формировать свою команду надо уже сейчас. И такие люди, как словак, не имеющие в России опоры и родни, подходят больше всего.
— Расскажи немного о себе. Мне не нужны тайны, а просто твой жизненный путь, — прошу авантюриста, приняв решение.
А неплохо так его побросало. Фон Шик оказался бастардом, что неудивительно. Он получил кое-какое образование, но после дуэли сбежал из Пражского университета на Военную границу Австрии, где стал граничаром[1]. Это типа наших казаков. Хлебнув воли на фронтире и неплохо повоевав, Вальдемар перевернул эту страницу своей жизни. Сначала он немного поплавал на венецианском купеческом корабле, потом оказался в Гааге. Оттуда непоседа отправился сначала в Африку, а затем в Новый Свет, где формально охранял владения Вест-Индской компании.
По факту словак совершал набеги на конкурентов, ловил беглых рабов или занимался контрабандой. Последнее являлось основным промыслом голландцев, поставлявших товары в испанские колонии, пухнущие от золота и серебра. Метрополия неспособна обеспечить свои владения всем необходимым. Уж больно слаба испанская экономика. Поэтому нишу заняли англичане, голландцы и французы. Естественно, соперники периодически воевали друг с другом, и колониальным войскам постоянно требовалось пополнения.
Ещё наш герой оказался острым на язык и не терпел откровенной несправедливости. Отчего ему часто доставалась от начальства, которое он продолжал высмеивать. Иногда в стихотворной форме. За что его любили сослуживцы, а командование злилось только сильнее. Зачем с такими талантами идти в армию? Даже сейчас Шик умудрился кратко пересказать свои приключения в юмористической форме.
— Так он скоморох? — не выдержал Ермолай, обратившись ко мне. — Послал же бог спасителя.
Дядька демонстративно перекрестился, с жалостью глядя на Вальдемара. Тот снова не обратил на эскападу никакого внимания.
— А ты у нас известный паяц, по которому театр плачет. Считай, что вы нашли друг друга, — отвечаю Ермолаю с улыбкой.
— Тебе, вашси, всё обзываться. Слабого каждый обидеть норовит, — надулся дядька, что выглядело комично.
«Вашси» — это он так сокращает «ваше сиятельство».
— Устал я, в сон клонит, — игнорирую лицедейство наставника. — Вальдемар, считай, что ты принят. Условия обговорим завтра. А пока отдай долги, если они есть, и перебирайся к нам.
* * *
— Пожаловал господин статхаудер, — обрадовал Ермолай через день.
Мне стало лучше, и я даже начал строить планы на дальнейшие действия. И вдруг странный посетитель.
— Кто? — быстро потрошу свою память, но безуспешно. — Я не знаю людей с такой фамилией.
— Это должность. Так называют главу местной полиции, — пояснил, прыснувший дядька.
— Ты чего ржёшь? Небось, по вашу душу пришёл, — сразу приходит понимание случившегося. — Вы разве не оформили все документы после происшествия?
Чую, что начинаю немного злиться. Хотя мне интересно пообщаться с представителем местного МВД.
— Когда? Всё закрутилось, а потом я подумал, что так пройдёт, — заюлил Ермолай и вдруг нашёл крайнего: — Это чёртов доктор Грут наябедничал. Как его взашей прогнали, так немчура затаил обиду. Он ведь хотел нас и дальше доить, как корову.
От услуг коновала я действительно отказался. Рана Вальдемара оказалась неопасной, хоть вначале воспалилась. У меня же обычное сотрясение мозга, пусть и тяжёлое. Ещё наличествует большая шишка. Думаю, я более эффективен в качестве врача для таких травм, чем этот мутный тип.
Кстати, именно под моим руководством наши со словаком раны обмыли спиртом, и поменял повязки на новые. Ага, этанол в этом времени есть. Его используют для изготовления настоек. Это дядька нас просветил, после того как сбегал в лавку аптекаря. А вот йода здесь нет, как и множества полезных для медицины мелочей. Что заставило меня задуматься об их внедрении.
— Мы убили трёх человек, дурень! Надо было сразу идти в полицию! — возвращаюсь к разговору с Ермолаем. — Ладно, чего сейчас рассуждать. Зови этого стаффорда.
— Статхаудера, — поправил дядька и быстро покинул комнату.
Главным полицаем Роттердама оказался высокий и тучный мужчина средних лет по имени Рембрандт Зондеркоп. Когда я услышал эту комбинацию, то чуть с кровати не свалился и еле удержался от смеха. Дело в том, что фамилия гостя переводится как «Безголовый». Имечко тоже интересное, живописное.
Но тыковка у мужика оказалась на месте. И, несмотря на красное лицо хронического алкоголика, она неплохо варила. Особенно в финансовой сфере. Что логично — вокруг торгашеская республика.
После положенных приветствий мы сразу приступили к беседе. Вернее, сначала полицай с радостью согласился отведать вина, быстро опрокинув бокал красного. Затем жадно посмотрел на початую бутылку, но сдержался. Я думал, статхаудер попросит добавки. Однако мужик взял себя в руки.
— Ваша Светлость, — начал гость хриплым голосом, — по настоянию капитана ван Бюрена с «Дордрехта», а также руководства порта моё ведомство провело расследование. В результате выяснилась весьма неприятная картина. Ваши люди убили троих матросов. Оставшиеся в живых из компании, с которой у вас произошла ссора, утверждают, что они стали жертвой нападения.
Выпив ещё бокал, минейр[2] Зондеркоп пустился в пространное объяснение сложившейся ситуации. Конечно, голландцы прекрасно понимают, кого ранили, и сочувствуют. Врут, ну и хрен с ними. Проблема оказалась в капитане. Он лишился опытного рулевого, а ещё один его хороший матрос ранен. Двух покойников ему не жалко, тем более они иностранцы. Только проткнутый Шиком специалист по вращению штурвала оказался местным, ещё и из уважаемой семьи.
Рембрандт допил вино и немного снизил темп плетения словесных кружев. Какой талантливый оратор! Ему надо в депутаты или пробовать писать. Я аж заслушался. Поняв, что пора отвечать, посылаю пробный шар:
— Ваши матросы чуть было не убили меня и ранили моего человека, — показываю рукой на повязку. — Но в знак своего расположения и учитывая обстоятельства, предлагаю пятьдесят гульденов семье, оставшейся без кормильца.
Зондеркоп изобразил такое возмущение, будто я предложил ему какое-то непотребство. Ещё один замечательный актёр! Не зря говорят, что весь мир театр.
— Хорошо! Семьдесят гульденов семье и двадцать в дар магистрату, — машу рукой, принимая правила игры.
— Четыреста и двести, а ещё надо договориться с капитаном, вынужденным перед открытием навигации искать ценного помощника, — проскрипел полицай, окинув мою скромную обитель жадным взглядом.
Не обнаружив вина, он вперил в меня свои мутные глаза. Зато сразу возбудился Ермолай. Он аж подпрыгнул от возмущения, но промолчал. Дядьку остановил мой насмешливый взгляд. Ведь это его косяк.
— Сто и пятьдесят. Касательно капитана, то пусть уймётся. Это его пьяная матросня напала на меня, а не наоборот, — возвращаю подачу статхаудеру.
  
Удивительно, но голландец не захотел идти на разумные уступки. Или посчитал моё поведение слабостью.
— Триста и двести, а сумма для капитана будет разумной.
— Пятьдесят и двадцать пять. На вашего капитана я плевать хотел. Поэтому дождусь суда. Мне торопиться некуда, а высвободившиеся средства я потрачу на лучших амстердамских адвокатов, заплачу газетчикам и натравлю на вас русского посла князя Голицына. Кстати, он мой родственник. Поверьте, я могу быть принципиальным и жестоким. Денег у меня хватает, поэтому процесс продлится долго. Более того, ван Бюрен никуда не поплывёт, а примет участие в разбирательстве. Говорят, голландские судьи неподкупные и принципиальные. Вот и посмотрим, кто победит.