Несгибаемый граф (СИ)
На входе гостей встречал хозяин дворца, который нас сразу разделил. Варю отправили к стайке девиц, что-то живо обсуждавших в одном из залов. Я же проследовал в противоположном направлении для встречи с немного другой компанией.
Князь Волконский ожидал меня в огромном и пафосном кабинете, заставленном массивной мебелью. Два шкафа были буквально забиты книгами, а с картин на нас взирали предки и дети генерал-губернатора. А ещё мои ноги просто утонули в мягком персидском ковре какого-то невообразимого размера.
Фон Бер проследил за Майковым, который сразу после собрания направился жаловаться начальству. Предстоящего разговора я ждал и не стал разводить политесы. И после положенных приветствий, отказавшись от вина, сразу приступил к делу:
— Думаю, до вас дошли слухи о прошедшей дискуссии, собравшей немало людей, небезразличных к делам Москвы. — После кивка Михаила Никитича продолжаю: — Я взял на себя смелость подготовить черновой вариант проекта реформы городского управления. Часть описанных идей мы обсуждали с господами Болотовым и Трубецким, остальное — мои предложения. Естественно, всё требует тщательного переосмысления. Через две недели у нас будет очередное собрание, где участники дополнят проект своими идеями. Прошу вас его посетить и в будущем возглавить наш комитет по реформе губернского управления.
Судя по удивлению, князь ожидал чего угодно, но не такого предложения. Опытный царедворец быстро взял себя в руки, надев маску невозмутимости. Однако меня не обманешь.
— Зачем вам это, Николай Петрович?
Настала моя очередь удивляться. Я-то считаю себя этаким Прометеем, бескорыстно несущим свет людям. Только у персон, облечённых властью, свой взгляд на мои художества. Надо попробовать поставить себя на их место. Ведь для многих высшие посты — обычная синекура. Вернее, среди вельмож хватает деятельных людей. Однако есть фактор, который необходимо учитывать. Инициатива всегда наказуема, и никто не знает, как к ней отнесётся императрица. Добавьте придворные группировки, ещё менее заинтересованные в переменах. Любое движение в управлении империей — это борьба за ресурсы и продвижение своих креатур. Кто-то в этой игре выигрывает, другие проигрывают. Поэтому покой, а по сути — застой, наиболее предпочтительный вариант для большинства сановников.
Плохо, что Екатерина просто лавирует между различными силами, предпочитая ограничиваться заявлениями, нежели заниматься настоящим делом. Для неё важнее удержаться на троне, чем реформировать Россию. Практически ни один указ и инициатива немки не доведены до конца. Простите, операция по секуляризации церковных земель была проведена просто филигранно. Кто бы сомневался? Как можно пройти мимо такой возможности обогатиться? Я не защищаю церковь, она не имеет права держать людей в рабстве, но передел принёс экономике страны большой урон. Монахи пусть и живодёрствовали, однако вели своё хозяйство рачительно. Зато придворные, получившие бывшие церковные земли, откровенно растратили половину полученного.
Или взять указ «Об удержании судей и чиновников от лихоимства», изданный в июле 1762 года. Я всё-таки юрист и в первую очередь изучил законотворчество последних лет. Так вот, этот образец казуистики меня поразил. Например, такой оборот: «Почему и никто, обвинённый в лихоимстве (ежели только жалоба до Нас дойдёт праведная), яко прогневивший бога, не избежит и Нашего гнева, так как Мы милость и суд в пути непорочном царствования Нашего, богу и народу обещали»? Думаю, не стоит объяснять, что с начала правления Екатерины не посадили ни одного крупного взяточника.
Вообще-то, указ Петра Великого от 1714 года «О воспрещении взяток и посулов» никто не отменял. А по нему казнокрада должно ждать наказание вплоть до вечной ссылки, конфискации имущества и даже смертной казни. Кто мешал просто выполнять существующий закон? Никто. Но…
Меня подобное дело особо не удивило, всё-таки в России живём. Больше шокировало создание Уложенной комиссии и итоги её работы. Нужное дело, кстати. Ведь речь шла о кардинальных изменениях законов и основ русского общества, утверждённых Земским собором 1649 года. В 1766 году был издан манифест о создании комиссии по разработке нового свода законов Российской империи. Фактически в Москве состоялся новый собор, который посетили почти шестьсот делегатов всех сословий огромной страны, привезших наказы от народа. Депутаты выбрали нужных людей, и вроде началась работа, продолжавшаяся почти год. В итоге комиссию распустили, оставив несколько комитетов. Самое забавное, что процесс ещё идёт, но никто не понимает зачем.
Показательно мнение Болотова, участвовавшего в съезде и прочитавшего мне запись о происходящем из своего дневника, сделанную в 1768 году: «Я… предвидел, что из этого великого предприятия ничего не выйдет, что грому наделается много, людей оторвётся от домов множество, денег на содержание их истратится бездна, вранья, крика и вздора будет много, а дела из всего того не выйдет никакого и всё кончится ничем».
Ни убавить ни прибавить. Это и есть описание десятилетнего правления Екатерины II. И это не плод сиюминутных размышлений. Когда я обретался в Европе, мне удалось прочитать статьи британского посла Чарльза Кэткарта и француза графа Сегюра. Весьма поучительно, и стыдно за отечество. Точнее, стало страшно за происходящее.
Поэтому ответ на вопрос генерал-губернатора у меня тоже готов:
— Необходимость губернской реформы и предоставления самоуправления крупным городам назрела со времён Елизаветы Петровны, но воз и ныне там. Наверное, никто не хочет взять на себя ответственность, предложив готовый проект. В нашем случае получается идеальная ситуация — если вы возглавите комитет, конечно. При помощи губернской канцелярии мы можем подготовить вполне рабочую схему. Далее её надо передать на рассмотрение императрице и Сенату. Но я бы не ограничивался простой передачей документа, а предложил провести эксперимент. Почему бы не проверить наши выкладки на Московской губернии? А далее высшая комиссия оценит нововведение, например, через два года. Что позволит распространить реформу на всю империю с учётом ошибок. На нашей стороне есть неоспоримое преимущество: уважаемые люди из разных сословий поддерживают назревшие перемены. Такое единение вряд ли возможно в столице. Надо им воспользоваться на благо города. Более того, несколько неравнодушных людей уже сейчас готовы выделить немалые суммы на развитие городского хозяйства, это не считая денег на постройку больницы, дома призрения и училища.
На этот раз Волконский серьёзно задумался. По полному и красному лицу князя сложно понять испытываемые им эмоции. Надо бы Михаилу Никитичу заняться здоровьем, на диету сесть. Не скажу насчёт первого, но в третьем-четвёртом номере будущей газеты я напишу статью о необходимости здорового питания и пользе физических упражнений. Пусть столь полезные принципы постепенно внедряются в сознание людей.
— Я слышал, вы хотите начать мостить дороги за свой счёт? — вдруг спросил генерал-губернатор.
Взаимосвязь с докладом присутствует, но я немного удивился.
— Хочу построить пробный участок по примеру Древнего Рима: несколько слоёв, особая подушка и водоотвод. По расчётам выходит дорого, однако такая дорога получится долговечнее и в будущем потребует меньше затрат на ремонт. Но некоторые улицы, особенно в бедных районах, можно начать мостить уже сейчас, немного изменив схему. Главное — убирать зимой снег, иначе весной покорёжит любое полотно.
— Где же взять столько деньжищ? — воскликнул Волконский.
— На самом деле проект не столь затратный. Никто не мешает нанимать подводы для вывоза снега, а помогать будут сами жители. В конце концов, это необходимо им самим. Если ты живёшь в таком городе, как Москва, то изволь заплатить за удобство или поработай лопатой. Например, Никольскую улицу я обязуюсь чистить на свои средства до создания особого отдела при канцелярии, который будет заниматься уборкой. Думаю, многие дворяне и купцы последуют за мной. А затем это будет просто городской налог, зависящий от площади дома и прилегающей земли.