Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)

— Я сделаю всё, что могу.
Вечер опустился на башню Релиана мягким золотым светом, который заливал камни тёплым сиянием, делая всё вокруг нереально красивым, словно кто-то решил устроить романтическую декорацию специально для важного разговора.
Релиан сидел у окна и смотрел на закат, и впервые за все недели, что я его знала, лицо было спокойным, плечи расслабленными, без того напряжения загнанного зверя, которое читалось в каждом его движении раньше.
  
Он обернулся, когда услышал мои шаги, и улыбнулся — слабо, но настоящая улыбка, не дежурная маска принца:
— Ты пришла.
Я остановилась в нескольких шагах от него и спросила привычным профессиональным тоном, который помогал держать дистанцию:
— Как вы себя чувствуете?
Релиан встал медленно и подошёл ко мне размеренными шагами хищника, который больше не торопится, потому что добыча никуда не денется, и голос прозвучал тихо, почти удивлённо, словно он сам не верил в то, что говорит:
— Легче. Впервые за месяцы — легче. Словно сбросил камень с груди.
Я смотрела на него оценивающе, отмечая профессиональным взглядом цвет лица — определённо лучше, дыхание ровнее, движения увереннее, и внутренний врач кивнул с удовлетворением, потому что результаты были налицо и говорили сами за себя лучше любых анализов.
Релиан не садился, просто стоял и смотрел на меня так, что у меня внутри что-то переворачивалось от этого взгляда. И я решила напасть первой.
— Ваше Высочество, мы с вами так и не обговорили одну важную деталь.
Релиан поднял бровь с лёгким любопытством:
— Какую?
Я скрестила руки на груди и позволила себе лёгкую усмешку, которая помогала скрыть нервозность:
— Ну как же, плату за ваше исцеление.
 26. Король без драконьей сути 
Релиан секунду смотрел на меня ошарашенно, словно не понимал, о чём речь, потом начал смеяться — низко, искренне, с таким облегчением в голосе, что я поняла: он действительно не думал об этом, и смех был первым настоящим смехом за всё время, что я его знала, не горьким, не саркастичным, а живым и тёплым.
Он качнул головой и подошёл ближе, и в глазах плясали искорки веселья:
— Да, действительно. Как-то не до этого, когда твоё сокровище хотят сжечь какие-то идиоты. Что ты хочешь, Индара? Золото? Земли?
Я не улыбалась, и голос прозвучал серьёзно, хотя сердце колотилось так сильно, что, казалось, он должен был его услышать:
— Хочу собственного живого дракона, Ваше Высочество.
Пауза повисла между нами тяжёлая и звенящая одновременно, и наши взгляды встретились, и в его глазах что-то вспыхнуло — удивление, понимание, надежда, всё вместе и сразу, и я добавила тихо, не отводя взгляда:
— Торговаться бесполезно.
Релиан сделал шаг вперёд и обнял меня — осторожно, как будто боялся, что я исчезну или оттолкну его, и руки легли на мою спину так бережно, словно он держал что-то хрупкое и драгоценное, и голос прозвучал у самого уха хрипло, с эмоциями, которые он больше не пытался скрыть:
— Так он давно твой.
Я замерла в его объятиях, и сердце колотилось как бешеное, а внутри бушевал хаос эмоций — хотелось отстраниться, сказать что-то язвительное, защититься привычным сарказмом, но не получалось, потому что тело предательски расслабилось в его руках, словно нашло место, где можно не держать оборону.
Релиан отстранился на шаг, но не отпустил, взял мои руки в свои и сжал тёплыми пальцами, смотрел в глаза серьёзно, без усмешки, без маски, просто смотрел так открыто, что у меня перехватило дыхание:
— Индара. Я не умею красиво говорить.
Он замолчал, сжал мои пальцы крепче, и продолжил тише:
— Но я знаю одно. Я хочу, чтобы ты была рядом. Не как врач. Не как лекарь. Как моя жена.
Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, и дыхание перехватило так, что несколько секунд не могла вдохнуть, и внутри всё перевернулось от этих слов, простых и невозможных одновременно, и голова закружилась от понимания, что это происходит на самом деле, а не в каком-то безумном сне.
Релиан ждал, не отпуская моих рук, смотрел так, словно от моего ответа зависело всё на свете, и качнул головой с усмешкой, в которой была нежность:
— Ты — женщина, которая заставила дракона во мне мурлыкать, как котёнка. И я не отпущу тебя. Никогда.
Я смотрела на него, и внутри бушевал хаос эмоций — страх, надежда, злость на себя за слабость, потому что профессиональная отстранённость рухнула окончательно, и я не могла больше прятаться за маской врача, и наконец выдавила хрипло, с трудом находя слова:
— Ты понимаешь, что я не придворная дама? Я не умею улыбаться врагам и играть в политику.
Релиан усмехнулся, и в усмешке была такая тёплая насмешливость, что у меня внутри что-то болезненно сжалось:
— Знаю. Ты огрызаешься на королей и прыгаешь с обрывов. Именно поэтому ты мне и нужна.
Он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев так нежно, что у меня мурашки побежали по коже:
— Будь моей женой, Индара.
Я молчала, смотрела на него, и внутри всё дрожало от противоречивых чувств, потому что часть меня кричала, что это безумие, что я не знаю, как быть женой принца, что я просто врач из другого мира, а другая часть шептала, что это именно то, чего я хочу, и наконец прошептала, с трудом выдавливая слова:
— Релиан, ты принц.
Релиан улыбнулся, и улыбка была такой открытой и тёплой, что захотелось верить, что всё будет хорошо:
— Да. Всё верно. Но сокровище священно. Хочешь, удивлю тебя? Мама — сокровище моего отца. Она даже благородного происхождения не имеет. Дочь кузнеца.
Я моргнула от неожиданности, и внутренний голос прошептал: «Вот оно что. Поэтому королеву так не любят высокородные вроде Архайнов. Потому и все эти сплетни про бастардов, вся эта грязь».
Я спросила тихо, и в голосе прозвучала горечь понимания:
— И поэтому всем не нравится, что она — такая, да?
Релиан кивнул, и лицо стало жёстким:
— Я клянусь, что буду защищать тебя лучше. И да, я согласен на твою цену, лекарь Индара. Я заплачу.
Внутри что-то окончательно сломалось от этих слов, от серьёзности в его голосе, от того, как он держал мои руки, словно боялся отпустить, и я поняла, что сопротивляться больше нет сил, да и не хочется сопротивляться, когда он смотрит так, словно я — единственное, что имеет значение в этом мире.
Внутренний голос прошептал с циничным юмором: «Ну что ж, Инга. Поздравляю. Ты только что согласилась выйти замуж за умирающего принца-дракона в средневековом фэнтезийном мире, где тебя могут убить в любой момент придворные интриганы. Отличный план. Просто великолепный. Мама была бы так горда. Хотя нет, она бы сказала, что ты спятила окончательно. И будет права. Но знаешь что? Плевать. Пусть будет живой дракон. Свой собственный. С гарантией».
Я выдохнула медленно и прошептала, глядя ему в глаза:
— Хорошо. Я согласна.
Стоит ли говорить, что в свои покои под неизменным конвоем я вернулась глубоко за полночь? И долго не могла уснуть, а когда погрузилась в поверхностную дрему, резкий стук в дверь разорвал тишину настойчивым и паническим грохотом, и я вскочила с постели так резко, что голова закружилась на секунду от резкой смены положения, и сердце заколотилось от тревоги, потому что ночью стучат только с плохими новостями.
Голос снаружи прозвучал хрипло и задыхающимся, будто человек бежал до последних сил:
— Индара! Открой!
Я накинула халат дрожащими руками, подбежала к двери быстрыми шагами, и в голове мелькнула странная мысль — охранники молчат, хотя должны были остановить любого, кто попытается ворваться в мои покои среди ночи, и это было неправильно, тревожно неправильно.
  
Я распахнула дверь резким движением, и на пороге стоял Тайрон — лицо бледное, как у мертвеца, в глазах такой ужас, что у меня внутри всё сжалось от страха, рубашка пропитана кровью так обильно, что тёмное пятно расползалось по ткани с пугающей скоростью. Стражи у моей двери — просто нет.