Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)

— Могу.
Он встал с трудом, держа Индару на руках, и ноги подкашивались, тело дрожало от усилия, но дракон внутри дал силы — последние, какие остались, и Релиан нёс Индару к носилкам, шёл медленно, осторожно, каждый шаг давался с болью, но он не останавливался.
Он уложил Индару на носилки осторожно, поправил голову на подушке, укрыл пледом, и сам упал рядом на колени, потому что сил больше не было.
  
Король поймал его за плечо:
— Достаточно, сын. Ты сделал всё, что мог.
Релиан посмотрел на Индару, на её лицо безжизненное, бледное, и прошептал:
— Недостаточно. Я должен был остановить её. Не дать отдать всю магию. Теперь она умирает.
Дракон выл внутри:
— Сокровище уходит. Не могу потерять сокровище.
Релиан взял руку Индары в свою, сжал пальцы:
— Не уходи. Слышишь? Не смей уходить.
Но Индара не отвечала, лежала неподвижно, и Релиан понял, что может потерять её, и эта мысль была невыносимой.
Я открыла глаза медленно, и первое, что увидела, был полотняный потолок шатра, белый, натянутый над головой, и я поняла, что лежу на чём-то мягком, под тёплым одеялом, и голова раскалывалась так, будто по ней прошлись молотком, а тело не слушалось, было тяжёлым, чужим.
Я попыталась пошевелиться, застонала тихо от боли, которая пронзила всё тело разом, и услышала голос рядом — хриплый, измученный:
— Индара.
Релиан был рядом мгновенно, взял мою руку, сжал пальцы осторожно, как будто боялся сломать:
— Ты проснулась. Наконец-то.
Я попыталась сфокусировать взгляд на его лице, и увидела, что оно серое, измождённое, тени под глазами такие тёмные, что казалось, он не спал несколько дней подряд.
— Ваше вы… — прошептала я еле слышно.
Релиан наклонился ближе:
— Не говори. Экономь силы.
Я покачала головой слабо:
— Мелисс?
Релиан выдохнул:
— Жива. Цела. Здорова. Благодаря тебе.
Я закрыла глаза, почувствовала, как напряжение уходит:
— Хорошо.
Релиан повторил тише:
— Хорошо?
Он наклонился ещё ближе, и я почувствовала его дыхание на щеке:
— Ты чуть не умерла ради неё. Зачем?
Я открыла глаза снова, посмотрела на него:
— Потому что я врач. Лекарь, по-вашему. Не могу смотреть, как кто-то умирает, и ничего не делать.
Релиан сжал мою руку сильнее:
— Она все еще моя невеста.
Я покачала головой слабо:
— Человек. Просто человек, который умирал передо мной.
Релиан поднёс мою руку к губам, поцеловал костяшки пальцев:
— Ты невозможная.
У входа в шатёр что-то шевельнулось, и я увидела Мелисс — она стояла там, держалась за полотнище, лицо бледное, глаза красные от слёз, и было видно, что она слышала весь наш разговор, каждое слово. Она смотрела на меня долго, молча, и в глазах было что-то, что я не могла прочитать — благодарность, потрясение, вина, всё смешалось в один сложный клубок эмоций.
Потом она отвернулась, ушла бесшумно, и Релиан посмотрел ей вслед:
— Она слышала.
Я прошептала, почти проваливаясь:
— Пусть.
Релиан прошептал:
— Все хорошо. Спи. Я рядом.
Я заснула, дыхание стало ровным, и последнее, что я почувствовала, была его рука, сжимающая мою, и тепло от его присутствия рядом.
Релиан сидел рядом с Индарой, не отпускал её руку, и дракон внутри молчал — впервые за долгое время не требовал, не рычал, просто наблюдал, как спит их сокровище.
Король Айлен зашёл в шатёр тихо, и Релиан заметил, как отца шатает слегка, как на висках проступили мелкие чешуйки — признак того, что эмоции слишком сильны, что дракон внутри короля близок к поверхности.
Король посмотрел на Индару:
— Как она?
Релиан ответил коротко:
— Жива.
Король кивнул:
— Она спасла Мелисс.
Король сел на стул напротив, посмотрел на Индару долго, потом перевёл взгляд на сына:
— Она удивительная. Как и Меример. Тот вообще хранит нас даже после собственной смерти. Ты ведь читал письма, да?
Релиан кивнул:
— Читал.
Король выдохнул:
— Значит, знаешь всё.
Релиан подтвердил:
— Да. Многое понял. Например, почему все мое детство мама плакала, а потом вдруг однажды перестала. И почему вы всегда спали в разных спальнях. И про Валейра. Да вообще много всего. Почему ты отослал его, скажи?
— Потому что думал, он любит Акивию. Не уверен, что это было не так, сын. До сих пор не уверен.
— Не смог терпеть его рядом, потому что она — твое сокровище?
— Именно так, сын. Даже грешным делом думал, что Акивия с ним… А потом ты начал вытягиваться, лет пятнадцать тебе было, проходил мимо портрета прадеда. И я вдруг так ясно увидел, что был неправ.
— Почему ничего не поменял?
— Каспар грозил рассказать Акивии, что я ее чуть не сжег. Что думает об этом мой дракон, я тебе рассказывать даже не буду. А потом начал угасать Элиан, и стало совсем не до того. Когда стал угасать ты, я так и подумал — это кара, Айлен. Хотел, чтобы у тебя не было старших детей, хотел. Получи. Я не хотел. Потом Каспар стал тянуть руки к твоему сокровищу, сын. Каривера нанял. Все, что случилось после с графом — сделал я. Только как ты новыми убийствами исправишь то, что сделал больше двадцати лет назад. Никак.
Релиан нахмурился.
— И если я не женюсь, мама все узнает.
— Да, именно так. Но мне кажется, все к тому давно идет.
Ночь после охоты тянулась медленно, словно застряла между прошлым и будущим, не желая двигаться дальше. Мы вернулись во дворец несколько часов назад.
Я лежала в постели, ещё слабая, но уже могла сидеть, опираясь на подушки, которые кто-то заботливо взбил и уложил так, чтобы спина не затекала.
Релиан дежурил рядом на кресле, задремал наконец после трёх дней бдения. Голова откинута назад, дыхание ровное, лицо разгладилось, и впервые за всё время я видела его без этой вечной маски невозмутимого принца.
Даже дракон внутри спал — я не чувствовала его присутствия через связь, только тишину, редкую и драгоценную, как выходной после месяца смен подряд.
Тихий стук в дверь вернул меня к реальности, и я прошептала хрипло:
— Войдите.
Дверь открылась бесшумно, впуская Мелисс.
Она вошла осторожно, закрыла за собой тихо, словно боялась разрушить хрупкую тишину. Простое ночное платье, распущенные волосы, босые ноги на холодном камне пола. Лицо бледное настолько, что казалось прозрачным, глаза красные — плакала явно, и давно, судя по опухшим векам.
Она подошла к постели медленно, остановилась у изножья, посмотрела на спящего Релиана долгим взглядом человека, который понял что-то важное и болезненное. Потом перевела глаза на меня:
— Прости, что разбудила. Я знаю, как поздно, но не могла уснуть, не поговорив с тобой.
Я покачала головой слегка, сберегая силы:
— Не спала. Считала трещины в потолке, развлечение так себе.
Мелисс улыбнулась слабо, и я увидела, как напряжение в её плечах немного спало:
— Могу я поговорить с тобой? Это важно.
Я кивнула, показала на стул около кровати:
— Садись. Только тихо, а то принц проснётся и начнёт паниковать, что я умираю, хотя я просто разговариваю.
Мелисс села осторожно, словно садилась на тонкий лёд, готовый треснуть в любой момент. Посмотрела на свои руки, сжала их в замок так крепко, что костяшки побелели. Молчала долго, собирала слова, как пазл, пытаясь сложить их в правильную картину.
Наконец она прошептала так тихо, что я едва расслышала:
— Ты спасла меня. Рискнула жизнью, всей своей магией, всем, что у тебя было, чтобы вытащить меня оттуда.
Я пожала плечами, насколько позволяло усталое тело:
— Да. Просто долг.
Мелисс подняла глаза, и в них было что-то такое, от чего моя лёгкая ирония рассыпалась в прах:
— Никто из моей семьи даже не шевельнулся, Индара. Понимаешь? Дядя стоял в стороне, как статуя, лицо каменное. Брат даже не спешился, просто смотрел, словно происходило что-то не особо интересное.