Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)

Сад и выходы меня очень интересовали.
Но, увы, стоило мне ступить за пределы дома, как за мной устремлялись стражи короля.
— Это для безопасности леди, — объяснил Ренару капитан королевской стражи. — Говорят, на нее напали в здешней деревне.
Ренар говорил со мной теперь как с человеком, который видит поместье впервые, и это было очень удобно. Он показывал мне не только устройство самого поместья, но и учет в нем.
  
Мы сидели в кабинете графа — теперь моём кабинете — за массивным дубовым столом, заваленным бухгалтерскими книгами, счетами, документами, и Ренар раскладывал передо мной отчёты за последний год с той же тщательностью, с какой я раскладывала инструменты перед операцией.
— Вот расходы на содержание поместья за прошлый квартал, — его палец скользил по строчкам аккуратного почерка, где каждая цифра была выверена до последней монеты. — Жалованье слугам, закупка продуктов, корм для скота, ремонт крыши южного крыла после осенних штормов. Всё задокументировано.
Я пролистала страницы, вглядываясь в цифры, которые складывались в стройную систему без единой нестыковки, без подозрительных трат, без признаков воровства или растраты, как будто управляющий был не человеком, а бухгалтерской программой, запрограммированной на идеальную честность.
— А вот доходы, — Ренар положил передо мной другую книгу. — Аренда земель, продажа урожая, доход от пасеки, винодельни, ткацкой мастерской в деревне. Граф Риан инвестировал в развитие местного производства, чтобы люди могли зарабатывать, не уезжая в столицу. Это окупилось с лихвой.
Я сверила доходы с расходами, и всё сходилось идеально, как пазл, собранный без единой лишней детали, и я понимала, что передо мной сидит человек, которому можно доверять, что он не ворует, не обманывает, что он честно служил моему отцу и теперь так же честно служит мне.
— Граф был щепетилен в деньгах, — Ренар добавил тихо, глядя на меня с выражением, в котором читалась преданность человека, который любил своего хозяина и продолжает любить его память. — Он говорил: «Если управляющий ворует, то вся система гниёт». Я продолжил его методы. Каждая монета на счету. Каждая трата оправдана.
Я кивнула, закрывая книгу, чувствуя облегчение от того, что хотя бы в этом вопросе мне не придётся напрягаться, вникать, контролировать, потому что управляющий делает свою работу лучше, чем я когда-либо смогла бы.
— Вижу. Мне не в чем вас упрекнуть. А… скажите, Ренар, насколько я помню своего отца, у нас должны были возникнуть траты… на благотворительность.
— О, да, конечно. Я решил сегодня вас не утомлять, но в последний раз мы поставили несколько домов в деревне Каменный утес. Это та, что у самого моря. Но это было еще до вашего исчезновения.
Я рассмеялась от души. Отец Индары помогал деревне, где чуть не сожгли его дочь. Хорошо, не увидел этого вопиющего идиотизма.
— Что-то не так?
— Все хорошо, Ренар. Просто… там бедные люди живут. Злые.
— Да, граф Меример был категорически против вашего появления в этой части его владений. Понимаю, Элиот вас послал именно туда.
Почему вместо «Элиот» мне послышалось «идиот»? Ренар не скрывает своих симпатий.
— О, давайте не будем о мертвых плохо. Но ни гроша этой территории больше. Если есть, что развивать в округе, все, что угодно. Я бы хотела восстановить традиции отца относительно добрых дел. Но не этим. Этим — больше никогда.
Ренар позволил себе улыбнуться.
— С удовольствием, леди.
— Ваша мать тоже лечила, — сказала Лира, принеся мне обед. — Она говорила: «Если я могу помочь, то обязана помочь». Вы в неё. И скорее всего, скоро к вам придут.
Я промолчала, не зная, что ответить, потому что я не была дочерью той женщины, но чувствовала странное тепло от мысли, что, возможно, настоящая Индара унаследовала от матери не только магию, но и желание помогать людям.
Первый пациент не заставил себя ждать, Лира привела мне служанку с ребёнком на руках — мальчик лет пяти, бледный, горячий, кашляет так, что слышно даже из приёмной, и женщина смотрела на меня с надеждой, смешанной со страхом, как смотрят на врача, когда не знают, поможет он или отвернётся.
— Миледи, помогите, пожалуйста, — голос дрожал. — Он третий день не ест, жар не спадает, кашляет до рвоты. Я боюсь…
Итак, Индара лечила всех тут.
Тут ее знали, и хорошо знали. Только вот не в дальней деревне… Или это была действительно слепая вера в то, что дочь графа — ведьма? Сейчас уже трудно сказать.
Да и неважно.
Я вылечила ребенка даром, ощущая лишь легкое головокружение. Люди мельче драконов. А тут было еще и небольшое воспаление, ничего такого.
Трижды я пыталась сбежать.
Каждый раз продвигаясь все дальше.
В последний раз мне почти все удалось, я даже уже вскочила на лошадь. Капитан стражи поймал у самого края владений, и мне снова выкрутили руки и посадили в карету. Остались некрасивые синяки. Он извинился. Но мы поехали обратно.
И нет, я не смирилась.
Но на завтра было чуть больше больных…
Я лечила, чтобы отвлечься, потому что следующая лезейка не находилась, а каждый вечер меня ждал кошмар, в котором золотой дракон выл все жалобней и тише.
Это утро началось как обычно — я стояла в своем кабинете, перевязывала раненого дровосека, который умудрился рубануть себя топором по ноге так, что рана зияла до кости, и мужчина сидел на кушетке, стиснув зубы, пытаясь не стонать, пока срасталась его нога.
— Терпите, почти готово.
Дровосек кивнул, вытирая пот со лба.
— Спасибо, миледи. Я уж думал, ногу потеряю.
Я собиралась ответить, когда дверь распахнулась с грохотом, и Ренар ворвался внутрь с таким выражением лица, что я мгновенно поняла — случилось что-то серьёзное.
— Миледи, — он задыхался, как будто бежал через весь особняк. — Гонец из столицы прибыл. Капитан стражи велел звать вас срочно. Что-то с принцем.
Я выбежала из кабинета так быстро, что дровосек даже не успел ничего сказать, пронеслась через коридор, вестибюль, распахнула входные двери и замерла на крыльце.
Капитан стражи шагнул ко мне, бледный, перепуганный.
— Гонец из дворца, графиня. К старшему принцу вас зовут. Он умирает. Королева вызывает.
Дверца кареты распахнулась. Я практически не видела слугу, протянувшего мне свиток.
Мир вокруг меня качнулся, как палуба корабля в шторм, и я развернула свиток дрожащими руками, прочитала те же слова, написанные аккуратным почерком королевы, и каждое слово било по сердцу, как молот по наковальне.
Немедленно. Явиться. Умирает. Обязана.
Я подняла голову, посмотрела на слугу, и голос вырвался хриплый, сдавленный:
— Когда?
— Сейчас, миледи. Карета готова.
Я обернулась к Ренару, который стоял на крыльце, бледный, встревоженный, и крикнула так резко, что он вздрогнул:
— Собери мои вещи. Быстро.
Ренар кивнул, исчез в доме, и я слышала, как он бежит по коридорам, кричит слугам, и через несколько минут, которые тянулись вечность, он вернулся с небольшим саквояжем, в который успел запихнуть моё платье, несколько смен белья, книгу целителям. А конверт Меримера я прошла и взяла сама. Понимая, что, возможно, это и есть гарантия снятия проклятия с Релиана.
Его жизнь.
И моя.
Я схватила сумку, забросила её в карету, и слуга помог мне войти, придерживая за руку, как помогают войти больным или старикам, и я села на жёсткое сиденье, чувствуя, как сердце колотится так быстро, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Поедем максимально быстро, миледи, — слуга захлопнул дверцу, стукнул по стенке кареты, и лошади сорвались с места галопом так резко, что я ударилась плечом о стену.
  
Карета мчалась по дороге, подпрыгивая на ухабах, колёса грохотали, лошади фыркали, и я смотрела в окно, наблюдая, как пейзаж размывается от скорости — деревья, поля, холмы, всё превращается в одно серое пятно, и я шептала себе под нос, как мантру, которая должна была помочь, хотя я знала, что это бесполезно: