Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)

Капитан моргнул, посмотрел на неё так, словно не понял, что она только что сказала, потом сделал шаг вперёд, выпрямился, голос стал жёстким:
— Повторите.
— Я отравила графа Каривера, — она говорила спокойно, без эмоций, как будто сообщала о погоде. — Подмешала яд в кувшин с вином полчаса назад, когда в гостевом крыле никого не было. Слышала, как слуга говорил о том, что принесет ему вино. У него что-то не выходило. Кажется, мальчик говорил, что нужно красное, и какое-то особое, а за ним нужно идти в кладовую.
  
Слуга, белый как мел, закивал:
— Да, граф заказал королевское красное, а его практически не осталось, и нужно было наполнить кувшин.
Из толпы вышла служанка. Тоже собранная, голос был совершенно спокоен.
— Я ходила за вином в кладовую. Там все было как обычно.
Боревейр кивнула. Она достала из кармана платья сложенные документы, протянула капитану.
— Это доказательства его преступлений. Десять лет назад он убил мою семью, сжёг поместье моего сына, чтобы захватить земли, которые граничили с его владениями. Свидетели видели, как его люди поджигали дом, слышали крики, видели, как он стоял у ворот и смотрел на пожар с таким видом, будто это было зрелище, устроенное для его развлечения. Мой сын, его жена, двое внуков — все погибли в огне. Я выжила только потому, что была в городе. Когда я вернулась, от дома остались только руины.
Голос дрожал на последних словах, но она выпрямилась, подняла подбородок, посмотрела на капитана так, словно требовала не сочувствия, а понимания.
— Десять лет я собирала доказательства. Искала свидетелей, подкупала слуг, выкупала документы у тех, кто боялся говорить вслух. Десять лет я ждала справедливости, но закон молчал, потому что Каривер вдруг стал богат, а три года назад действительно женился. Никто не хотел связываться с ним. Поэтому я решила сама.
Она развернулась к стражникам, встала прямо.
— Я готова к суду. Не отрицаю содеянного, не буду просить пощады. Десять лет я ждала справедливости. Теперь получила.
Стражники переглянулись, капитан кивнул, и двое подошли к Боревейр, взяли под руки аккуратно, почти бережно, как будто боялись сломать, и повели к выходу. Она шла спокойно, без сопротивления, даже не обернулась на тело Каривера, как будто для неё он уже не существовал, как будто вопрос был закрыт, дело сделано, и теперь можно было уходить с чистой совестью. Я стояла, смотрела вслед, и в голове крутились мысли, одна за другой, цеплялись друг за друга, как детали пазла, которые не складываются в картинку.
Слишком удобно.
Слишком вовремя.
Боревейр призналась сразу, без попыток скрыться, без паники, без страха. Принесла доказательства, аккуратно сложенные, готовые к суду. Ждала десять лет, а убила именно сейчас, именно в тот момент, когда у короля была неделя на расследование брака Каривера, когда вопрос о моём возвращении к мужу висел в воздухе, и если бы контракт признали законным, меня бы отослали обратно.
Теперь муж мёртв.
Контракт недействителен.
Я свободна.
Слишком удобно, правда?
Я перевела взгляд на толпу, сканируя лица, ища того, кто выглядел бы довольным, удовлетворённым, и тут заметила Мелисс. Ее лицо было бледным, выражало ужас и недоумение. И этот ужас вряд ли был от самой смерти. Что ты знаешь, моя дорогая?
Рядом стояла королева Акивия, смотрела на тело без особого сочувствия, скорее с облегчением, как будто проблема решилась сама собой, без необходимости принимать решения, которые бы легли на её совесть.
Я почувствовала, как холод пополз по спине.
Заговор.
Боревейр — исполнитель добровольный, у неё были свои причины ненавидеть Каривера, но она не единственная, кто хотел его смерти. Кто-то использовал её месть, кто-то дал ей возможность, подтолкнул, возможно даже помог, чтобы убийство прошло именно сейчас, именно в этот момент, когда это было выгодно.
Но кому?
Мне. Однозначно.
Семья Мелисс?
Они давили на короля, требовали отослать меня, убеждали, что моя привязанность к Релиану разрушает его, убивает, и что мне нужно вернуться к мужу. Зачем им убивать Каривера, если это означает, что я остаюсь во дворце свободной женщиной, не связанной браком, и могу быть рядом с принцем?
Это же им невыгодно.
Или выгодно?
И я просто не знаю всего?
Или это королева?
Она хотела, чтобы я осталась, чтобы лечила Релиана, и смерть Каривера освобождала меня, делала доступной, разрешала проблему, которую закон не мог решить.
Акивия производила совсем другое впечатление. Но мать в отчаянии, теряя второго ребенка, о, способна на многое.
Голова раскалывалась от мыслей, которые не складывались в логичную картину, и единственное, что я понимала точно, — это то, что здесь что-то не так, что за моей спиной крутится политическая игра, в которой я не игрок, а фигура на доске, которую двигают туда, куда нужно, и у меня нет ни малейшего представления, кто двигает и какова конечная цель.
Капитан отдал приказы стражникам, тело Каривера накрыли тканью, начали выносить, толпа медленно расходилась, шёпотом обсуждая случившееся, бросая на меня взгляды — любопытные, сочувствующие, осуждающие.
Я развернулась и пошла обратно в свои покои, босиком, по холодному камню, чувствуя, как мурашки бегут по коже, как сердце всё ещё колотится слишком быстро, и как в голове крутится один-единственный вопрос:
Что, чёрт возьми, вообще происходит?
Утро встретило меня стуком в дверь — настойчивым, вежливым, но таким, который ясно давал понять, что стучащий не уйдёт, пока не получит ответа. Я открыла глаза, голова раскалывалась после бессонной ночи, проведённой в попытках понять, кто, зачем и почему устроил этот цирк с убийством Каривера, и сейчас мне меньше всего хотелось видеть кого-то за дверью, но выбора не было.
— Войдите, — пробормотала я хрипло, натягивая халат и пытаясь привести волосы в хоть какой-то порядок.
Дверь открылась, и в покои вошёл человек в чёрной мантии с золотым гербом королевства на груди — королевский нотариус. Высокий, худой, с лицом, на котором было написано, что он привык сообщать людям новости, которые меняют их жизнь, и делает это без эмоций, как часть работы.
— Графиня Каривер, прошу прощения за ранний визит, — произнёс он, поклонился формально, достал из кожаной сумки свиток с печатью. — Я пришёл по официальному делу, касающемуся наследства вашего покойного супруга. Скажем так, один весьма высокопоставленный человек хочет, чтобы мы разобрались с этим как можно скорее.
— Наследство?
Хотя логично. Учитывая, что я — графиня, а мой отец внес значительную часть в богатство этого мерзкого… Инга, о мертвых только хорошо! Этого предприимчивого слиз… человека. Нотариус развернул свиток, прочистил горло, начал читать монотонно, как заученную молитву:
— Согласно последнему завещанию графа Каривера, составленному и заверенному вчера, все его владения, титул, земли и состояние переходят к вам, его законной супруге, графине Индаре Каривер. Вы являетесь единственной наследницей, других претендентов на наследство не зарегистрировано.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, как кровь отливает от лица, как руки начинают дрожать.
— Вчера?
Это был для меня совершенно дикий удар. Нотариус протянул мне свиток.
— Вы единственная наследница, графиня. Всё законно, печати подлинные, подписи свидетелей заверены. Завещание составлено в присутствии трёх свидетелей, как того требует закон, и зарегистрировано в королевском архиве. Оспорить его невозможно.
Я взяла свиток дрожащими руками, развернула, начала читать, и с каждой строкой холод внутри становился сильнее, плотнее, пока не превратился в ледяной ком где-то в районе солнечного сплетения.
  
Свидетели.
Все трое — люди герцога Каспара. Без сомнения. Каривера заставили переписать завещание перед смертью. Или подделали его после.
А может, вообще убили именно за то, что он отказался это сделать, и потом просто подделали подписи, используя связи, деньги, влияние, чтобы провести фальшивку через все инстанции и сделать её законной.