Избранный цикл фантастических романов 1. Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Но чёт меня как-то не вдохновило то, что сказала Чили.
— Ты сказала, что они всегда выигрывают. И что, совсем никто их ещё не побеждал?
— Никто. По крайней мере, при мне, — кивнула Чили.
— И при мне, — сказала другая. — Я здесь больше всех. Но ты точно победишь, мы просто уверены в этом, да?
Все служанки с готовностью закивали, подбадривая меня.
Да только я в этом был не уверен, хотя сейчас беспокоился совсем не о себе.
  
Глава 167
 
— Как успехи? — посмотрел на меня мартышкообразный.
— Скажем так, не очень, — ответил я хмуро, стирая с лица кровь.
— Но он старается, — тут же постаралась вступиться за меня одна из служанок.
То, как я стараюсь, было видно у меня на лице в виде синяков и ссадин.
— Хм… — он задумчиво посмотрел на меня, потом посмотрел на ведро камней, после чего взял один из них…
И кинул!
И дело было не в том, что он кинул, а как он это сделал. Млять, да там камень межгалактическую скорость развил, наверное, так как прилёт в меня небольшого камушка можно было сравнить со ударом маленького КАМАЗа, который едва не переломал мне все сраные кости!
Я даже среагировать не успел на эту жесть.
— М-да, медленно… Но я знаю, в чём причина!
— И в чём же? — просипел я, едва сдерживая от боли слёзы и пытаясь встать с колен на ноги.
— Ты плохо уворачиваешься!
— Да быть не может! — всплеснул я руками. — И как я сам до этого не догадался?!
— Не знаю, вот я сразу это понял, едва кинул в тебя камень. Потому что уворачивайся ты хорошо, он бы в тебя не попал.
Тролль, блин…
— Дорогие, вы пока свободны, — махнул он рукой, и от служанок через мгновение и след простыл, настолько они быстро смотались. — Будь проще, и жизнь к тебе потянется!
На мгновение я представил, как ко мне стягивается вся живность из джунглей, от хищников до насекомых, которые откладывают в тебя яйца, и меня передёрнуло.
— Нет, спасибо…
— Эта техника очень важна, и она основана на простоте, которую ты испытываешь к жизни. Живи без напряжения, будь проще! Ведь ты, когда я кидаю в тебя камнем, напрягаешься, чтобы отпрыгнуть. Но когда хочешь взять кружку, ты ведь не напрягаешься ради этого настолько, что сможешь поднять весь стол с кружкой, верно? Или с тем же мечом, ты орудуешь ведь без лишних усилий.
— Я понимаю, но это легче сказать, чем сделать, а я второй день всего лишь пытаюсь постичь это. Ты сам сколько к этому шёл?
— Да сразу пришёл к этому, а что?
Эм… ладно, окей, но у меня есть отговорка: у меня культивационный кретинизм! Время обучения увеличено вдвое! Хотя уже пошли вторые сутки, а у меня прогресса нихрена нет от слова совсем.
Мартышкообразный поднял камень, взвесил его на ладони и вновь бросил в меня, но уже куда слабее и медленнее. Однако даже такого броска было достаточно, чтобы я напрягся так знатненько, чтобы увернуться.
— Вот! Вот о чём я говорил! Теперь видишь, да?! — обрадовался он непонятно чему.
— Эм… нет, не вижу, если честно, — признался я.
— Как я сейчас кинул камень?!
— Рукой?
— Вот именно! Рукой! Хотя стоп… погоди… Нет, это хороший, конечно, ответ, но, признаться честно, я всё же ожидал от тебя другого, — признался мартышкообразный. — Я кинул камень так, что тебе было достаточно просто чуть-чуть отклонить тело, просто качнуть в сторону, а ты весь отклонился. Весь! Но мог отклонить лишь часть!
Он мне в яйца кинул камень, если что. Но да, я его понял, здесь было достаточно тазом, как в танце живота, дёрнуть, чтобы пропустить его мимо, а я едва ли не весь крутанулся. Но блин, промеж ног чёт как-то совсем не хочется получить, тут любой испугается, как ни крути.
— Короче, я понял твою главную проблему. Ты боишься!
— Ну вообще да, ты мне в самое ценное целился.
— И мы это должны исправить! Для начала, ты должен научиться двигаться!
***
— Не понимаю твоего недовольства, — удивлялся он, когда мы шли по улице. — Разве там было не хорошо?! Разве ты не научился ничему полезному?
— Ты сейчас серьёзно? — я даже не знаю, чего испытывал больше, стыда или раздражения. Мартышкообразный бил все рекорды просто по своим рофлам, и мне становилось даже немного страшно.
 
— Это ведь всё ради твоего же блага! И ты только посмотри, с кем занимался! С кем! Сколько вокруг тебя девушек было! Прямо окружён был ими! Молодые, красивые, бойкие! Все как на подбор! 
— И им всем шесть лет!
— Ну тебе прямо не угодишь… — покачал мартышкообразный головой.
Честно сказать, не этого я ожидал.
Не танцев.
Не танцев среди девушек.
Не танцев среди девушек, которым едва-едва наберётся шесть лет.
Не в школе для детей.
Спасибо, что не заставили меня обтягивающие рейтузы надевать.
Гой действительно не поленился взяться за моё обучение лично и на следующий день потащить меня в какую-то школу, где учили танцевать. И танцевать повёл не просто в школу, а в детскую школу, где учили какому-то странному танцу змеи, как его здесь называли. Он напоминал чем-то танец живота, но только вообще всем телом.
Я не буду описывать свои чувства, когда ты один-единственный парень посреди девчонок шести лет, которые смотрят на тебя удивлённо.
Ещё хуже было то, что у одной из стен сидели мамаши-обезьяны (в смысле, они приятные, но они обезьяны), которые смотрели на меня не только удивлённо, но ещё и с подозрением, как на педофила со стажем. Какое же это было унижение. Я был готов удавиться, хотя вроде как привык, что на меня почти все пялятся из-за глаз, да и вообще выделяющейся рожи.
И среди них восседал Гой с лицом гордого отца, который радуется достижениям своего сына.
Я думал, что достиг дна, но мне снизу постучался Гой и предложил спуститься к себе.
— Вы… вы опять… неправильно… — бормотала учительница, которая была обычным человеком. Ну хоть не мне одному здесь неловко.
— Давай, я верю в тебя! — захлопал Гой в ладоши. — И я горжусь тобой, знай об этом!
Господи, помоги мне научиться проваливаться под землю…
Под конец занятий к Гою подошла учительница.
— Ему… есть чему учиться. Он зажат, будто стесняется. Знаете, такая стойка, как… как…
— Как у бойца.
— Да-да, будто он не танцует, а дерётся с окружающими.
В это мгновение у меня нарисовалась картина того, как я дерусь с десятком шестилетних девочек. Они со всех сторон нападают на меня, бросаются, словно дикие звери, а я отбиваюсь, как медведь от волков.
— Ему ещё очень многому надо научиться, если он хочет освоить этот танец. Боюсь, в его возрасте это дастся нелегко…
— За две недели справитесь? — тут же спросил мартышкообразный.
— Я думаю, что это надо заниматься и днём, и ночью для результата, — покачала она головой. — Таких занятий ему будет ну очень недостаточно.
— Отлично! Вы наняты! — положил он ей мешочек с деньгами, и не успела та ответить, как он тут же утащил меня из школы.
— Ты серьёзно? — нахмурился я, едва мы отошли на десяток метров от входа.
— А что? Смотри, я всунул ей деньги в руки и быстро выскочил, пока не отказала, а значит, она деньги приняла и теперь просто обязана тебя обучать! Ну как?
— Я понимаю, к чему это всё, но это реально поможет? Эти танцы помогут мне уклоняться?
— Не уклоняться, а управлять телом! Разные вещи, одно ты умеешь, а другое нет.
— Не умею уклоняться?
— Управлять телом правильно. Тебе же надо научиться двигаться свободно! Свобода! Тебе надо расслабиться! Поверь, я знаю, о чём говорю. К тому же, разве ты не хочешь изучить танец змеи? 
В его словах была логика, но блин, мне верилось с трудом. Я привык к другим тренировкам, жёстким, прямым, где ты понимаешь, чему обучаешься, как у той же Лисички. А здесь всё было прямо-таки с обезьяним колоритом, как-то в обход того, чему надо научиться, типа зайти со стороны. Я не дурак, понимаю, чему он хочет меня научить через танцы, но… это и вправду сработает?