Избранный цикл фантастических романов 1. Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

А у Наталиэль уже хлынула кровь из носа. Я увидел, как её открытые глаза закатились так сильно, что остался белок, наполненный кровью. Очень скоро кровь шла и из глаз. Она была похожа на зомби из одного фильма ужасов. Даже её кожа стала синюшной.
Через несколько минут она уже буквально опала на землю, словно листва с деревьев, в то время как Натали сбивчивым, испуганным и заплаканным голосом пыталась объяснить, куда надо приехать скорой.
Это был конец для любой неуверенности во мне. Теперь есть только один выход, которым я и воспользуюсь. Как говорят в Америке: All-in.
Родители ещё не успели доехать до больницы, когда я и Натали сидели в коридоре богом проклятого «Импульсионологического отделения». В реанимацию её класть не стали, так как смысла пока нет, приступ прошёл.
Настал следующий день, если верить часам. По крайней мере, скоро должно быть утро, а Наталиэль пока не пришла в себя. В этот раз она действительно тяжело отходит. Появление приступа значило только то, что лекарства не справились. Теперь принимай их, не принимай, импульсы продолжатся, если только не бухнуть ещё более сильнодействующие препараты. Это словно уровень воды в тарелке — если вода уже начала переливаться через край, то здесь уже ничего не поможет, только новая тарелка, ещё более глубокая.
— Родители скоро приедут, — пробормотала Натали. — Что будем делать?
— Поговори с матерью. Пусть как-нибудь прикроет тебя.
— Отец…
— Мне почему-то кажется, что узнай он источник денег, и скорее голову проломит себе, чем согласится их использовать. Ты за ним такого не замечала?
— Ты слишком критичен к нему, — вздохнула она.
— Рыбак рыбака… — пробормотал я. — В любом случае, поговори с матерью, пусть заболтает отца. Я не знаю, он выглядит… я его очень люблю, но ты сама его помешанность на справедливости видела. Он даже найденные сто долларов сдаёт в бюро находок, блин.
— Просто он честный.
— От честного до идеалиста один шаг, и мы не знаем, сделал ли он его или нет. Короче, поговори потом с доком. Согласись на те, что по пять штук за упаковку. Наталиэль доверила все свои медицинские дела тебе, так что не посвящай отца в подробности лечения. Скажи, что будете пробовать альтернативными способами лечения спасти её.
— А деньги… — начала было Натали, но я её перебил.
— Будут, всё будет завтра или послезавтра. На крайний случай дней через пять. Всё будет, Натали, не бойся.
— Боюсь. За Наталиэль. И за тебя.
— Зря.
— Не зря, — покачала она головой. — Когда это закончится?
Я вздохнул, слез с небольшой лавки, на которой мы сидели, и сел прямо перед Натали на корточки, словно человек, желающий просить руку и сердце. Взял её ладони в свои руки и нежно сжал.
— Завтра. Я обещаю, что всем твоим волнениям завтра придёт конец. Я больше не буду заниматься ничем таким, и тебе с сестрой больше никогда не придётся волноваться обо мне.
— А если… что-то произойдёт с тобой? — тихо спросила она. Я знаю, что Натали не хочет слышать ответ на этот вопрос, однако не может не спросить его. А я не буду обманывать.
— Что бы завтра ни произошло, волноваться тебе обо мне точно уже не придётся. Но всё будет. Будет и Наталиэль, и я. Завтра.
Она молчала. Долго молчала, после чего в ответ сжала мои руки. Сжала, и я почувствовал тепло, приятное, слабо пульсирующее, умиротворяющее. Она использовала импульс, словно таким образом пытаясь показать, что она чувствует.
— Хорошо. Хорошо, братиш, я буду тебя ждать.
Я улыбнулся и поднялся.
— Тогда я пойду. Надо ещё кое-что сделать.
Если я ошибусь… если вдруг что-то пойдёт не так… Я просто не допущу этого, даже если мне придётся кого-нибудь убить. В противном случае я просто не вернусь сюда.
Может быть Наталиэль и права, я должен жить своей жизнью. Скорее всего я прислушаюсь к её совету, но только после того, как всё образуется. Когда я смогу с чистой совестью обернуться назад и сказать, что всё в порядке. Чтоб не осталось никакого якоря, который будет тянуть меня обратно до конца моих дней.
   
Глава 25
 
— Ты сегодня рано, — заметил Малу, когда я пришёл в нашу квартиру. Забавно, но теперь я зову её нашей. За это время я здесь бывал в сто раз чаще, чем в моей излюбленной библиотеке.
Малу сейчас сидел здесь один и играл в сотовый телефон, слушая музыку без наушников. Такой конкретный рэп на русском, где в основном говорилось про то, как классно курить, как классно бухать, но почему мы такие неудачники, это, наверное, судьба виновата. Я никогда рэп на русском не любил, так как, в отличие от того же английского, понимал смысл песни.
— Дома сестре опять плохо, — покачал я головой. Знаю, что лучше не раскрывать здесь своей личной жизни, но от пары слов объяснений хуже не станет. — Поэтому я сюда.
— Ну что ж, добро пожаловать, — пожал он плечами. — На матрасах можешь спать, они чистые, хоть и выглядят иначе.
— А простыни тоже чистые? — поинтересовался я, разглядывая эти… «кровати».
— Не ссы. Я на задроченной кровати спать бы не стал, — отмахнулся он.
— Окей… — я аккуратно присел на край. — А ты чего делаешь здесь? Разве ты не в другом месте живёшь?
— Да… ну… Али у меня в гостях, — наконец выдал он. — Жарит, наверное, мою дорогую сестру. Вот и решил не мешать.
— Недолюбливаешь сестру?
— В смысле? — не понял он.
— Ну просто ты так сказал… жарит…
— А, ты про это… Да я просто так выразился. Я её в реале очень люблю, серьёзно. Младшая сестра же, в конце концов. Просто Али с ней встречается, вот решил не смущать.
— Ты спокойно говоришь об этом, — заметил я. — Обычно братья с некоторой ненавистью думают о тех, кто покушается на их сестёр.
— Да они долбоёбы просто, — пожал Малу плечами. — Она счастлива, на остальное мне похуй. Нет, серьёзно, если она счастлива с Али, цветёт и пахнет при нём, и он ничего ей плохого не делает, хули мне-то париться? Те, о ком ты говоришь, просто долбоёбы, вот и всё. Им похуй на сестру, лишь бы самим заебись было. Мне не похуй. Я приду тогда, когда она станет несчастной, чтоб всё поправить.
— Ничего, если я задам вопрос? Немного личный.
— Смотря насколько.
— Как вы с Али познакомились? Я его знаю с детства, почти с четвёртого класса. Ему тогда десять было. Никогда бы не подумал, что он решит пойти по этому пути. Да, Али не был подарком, но чтоб замахнуться на криминал…
— Сестра познакомила, — пожал он плечами.
— Сестра? — удивился я.
— Ага. Он познакомился с ней, когда перешёл… в девятый, кажется. Два года назад точно. Да, девятый.
И тогда он стал учиться лучше. Всё, тайна раскрыта.
— А потом через год она познакомила вас?
— Ага. Слово за слово, ну ты знаешь этого говоруна. Ну, он сказал, что нужны деньги, а я ему предложил подработать, и понеслась.
— А с Сиреной?
— Раньше. Она уже жила в Ханкске. Познакомилась со мной почти сразу после моего переезда сюда. А там, в Сильверсайде, вообще раздолье для малолеток, работа на любой вкус в Нижнем городе.
— А что за Нижний город? — поинтересовался я. — Что он из себя представляет? Все так много о нём говорят, но при этом ничего толком внятного.
— Ну… как бы тебе объяснить… Ты видел, как выглядит Чикаго или Нью-Йорк тридцатых годов? Их улицы? Такие кирпичные здания разной высоты в линию, иногда стоящие вплотную, чтоб можно было перебираться с крыши на крышу. Серые узкие улицы, по которым ездят машины. Грязь, пар из решётчатых коллекторов, крысы, эти однотипные кварталы. Небольшие улочки между домами, куда заходишь и попадаешь за стены этого города, где нет ни одной лампочки. Целые районы этих каменных джунглей с лабиринтами между домами, где можно иногда увидеть и найти то, чего никогда видеть не хотел.
— Ты сейчас описываешь мне нуар-город американской мечты, — заметил я.
— В душе не ебу, что ты имеешь ввиду, но уверен, что так оно и есть. Серый, большой, кирпичный район из однотипных кварталов, внутри которых иногда происходят странные и страшные вещи. Не хватает ещё машин из тридцатых, и будет вообще гангстерский город. Там преступности больше, чем во всей Маньчжурии. Это пиздец, а не город.