Избранный цикл фантастических романов 1. Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— И всё же нам бы хотелось узнать это от вас, — ответила женщина с нажимом.
— Волна насилия, — он замолчал, словно что-то вспоминая. — Дело шестьсот два — это не то, к чему хочется возвращаться, уж поверьте. Ханкск пусть и большой город, но слишком спокойный. Процент подростковой преступности всегда был здесь низким. Два с половиной процента, и то только мелкие правонарушения, из-за чего многие отделывались лекциями или штрафами. Потому, когда всё закрутилось, когда последовала череда грабежей, никто не мог предположить, кто за этим стоит и чем всё закончится. Произошедшее буквально подняло город на дыбы.
— Никто даже не предполагал этого?
— А что именно они могли предполагать? — кивнул мужчина. — Такое было всегда уделом Нижнего города. Это там подростковая преступность составляет едва ли не двадцать процентов. Может ещё Чинь-Жуй, но точно не здесь. Само по себе подобное было нетипично для города. Никто не знал, что делать, как с этим работать, потеряли слишком много времени. Нас отправили в Ханкск из Чинь-Жуй, как помощь, но сами понимаете, местная полиция восприняла это как вторжение на их территорию, из-за чего не сильно спешила с нами сотрудничать. Потом же было поздно. А теперь все только об этом и хотят поговорить.
— Как мы знаем, одному было шестнадцать, второму семнадцать, третьей восемнадцать и четвёртому девятнадцать, — напомнила женщина ему. — Многих родителей беспокоит, что трое вступивших в банду были ещё школьниками. Ведь нет гарантии, что в подобное не будут в будущем втянуты другие.
— Навряд ли, хотя и исключать такого нельзя. Нередко несовершеннолетних в такое приводят. Однако практически всегда это определённый контингент детей. Заманивают деньгами, уважением, пониманием и всем тем, чего им не хватает в жизни.
— Я так понимаю, их тоже привели в это?
— Да. Главному было девятнадцать, — кивнул мужчина. — Один из двух совершеннолетних в группе. Он уже привлекался за воровство и угон машины, но каким-то чудом отделался лишь условным сроком. Он был… типичным представителем потерянного ребёнка.
— Потерянного ребёнка?
— Родители были алкоголиками, да и отец постоянно бил. Школу мальчик прогуливал. Постоянно стоял на учёте, как неблагополучный ребёнок. Такие дети, если не находят любви и понимания дома, ищут его на улице — типичная картина потерянного ребёнка. Так что было неудивительно, что он пошёл по такой дороге. Другим просто не было дела до него, хотя у нас есть органы, которые должны заниматься этим и которые получают за это зарплату.
— Почему его не забрали из семьи тогда? — поинтересовалась ведущая.
— Законы, — пожал он плечами. — Пусть лучше побитые дети без надзора насмотрятся фильмов о бандитах, о их криминальной чести, семье, как круто стрелять в других, курить, материться и нарушать закон, после чего у нас появятся такие вот кадры. Действительно, романтика… У нас забирают всех, кроме тех, кого надо.
— Раз вы затронули эту тему, были ли другие из такого контингента? Имели ли другие предпосылки к подобному?
Он вздохнул и, не вставая со стула, потянулся к какой-то папке, что лежала на тумбочке сверху стопки документов. Полистал её, после чего вновь взглянул на ведущую, что была за кадром.
— Ещё одна была восемнадцати лет, но училась ещё в последнем классе шестой школы. Должна была, по крайней мере. Насколько нам известно, в школе она была редким гостем. Из неполной семьи. Мать умерла, остался отец, однако ничего серьёзного на неё не было. Из нарушений: ловили за курением в туалетах и распитии алкогольных напитков в парках, но ничего больше. Таких детей немало, так что особо она не выделялась. Двое остальных из полных благополучных семей. Никаких приводов, никаких отметок о нарушениях, хотя и с ними не всё так чисто, как хотелось бы.
— Значит, предпосылки были.
— Они у всех есть, если уж так брать, — пожал мужчина плечами и взглянул куда-то в сторону от объектива, где, видимо, сидела ведущая. — У меня были предпосылки. Я родился в бедных районах Чинь-Жуй, где грабили чаще, чем приезжала полиция. И вот я главный детектив ОБОП-а. С ними, судя по тому, что мы имели на них, всё обстояло иначе. Просто в какой-то момент что-то действительно сильно подтолкнуло их переступить страх перед законом.
 
— И что же это?
— Их собственные убеждения и цели, — он вновь начал листать папку с делом, на котором теперь отчётливы видны цифры: шестьсот два. — Мы смогли добиться от местной полиции полной передачи дела только тогда, когда исправить ничего уже было нельзя. Всё, что оставалось нам, когда мы наконец смогли приступить, это лишь понять, что произошло, — тихий вздох. — Четыре человека. И вереница трупов за ними. На тот момент мы знали только их прозвища, но никого найти уже не могли.
— Почему?
Мужчина посмотрел на ведущую за кадром таким взглядом, словно спрашивал, не дура ли она часом. Однако всё равно ответил.
— За то, что они устроили, не прощают. И что дома, что кланы не сильно горели желанием, чтоб мы влезли до того, как всё решится.
  
Глава 1
 
Одиннадцатый класс. Начало сентября.
Буквально на днях мне стукнуло шестнадцать.
Это было обычное внеочередное утро в уже практически родном кабинете, где я учился. Если бы меня спросили, с какого дня всё началось, то я вне всякий сомнений назвал бы именно сегодняшний день. Я бы даже смог сказать, с какого именно момента всё началось, и не последнюю роль в этом сыграло небольшое событие, которое произошло со мной тогда.
— Она точно смотрит на тебя. Я тебе отвечаю. Вот прямо отвечаю, видно же со стороны.
Да-да, именно это событие. Я могу с полной уверенностью сказать, что проблемы нередко начинаются именно со слов «я отвечаю». Не знаю, от чего у меня сложилось такое мнение, однако уверенность моя в этом была непоколебимой. Возможно, всё дело было в слове «отвечаю», которое каждый второй растягивал, как жевательную резинку, чтоб собеседник прочувствовал, насколько он готов ответить за собственные слова. И насколько он потом окажется неправ.
И всё же, будучи парнем, я не стану врать, что мне не льстило женское внимание, да и любопытство никто не отменял. Потому, оторвав глаза от книги, я посмотрел на своего друга.
— И кто же на меня смотрит? — поинтересовался я с небольшой толикой интереса.
Тот лишь хитро улыбнулся и глазами указал нужное направление. Там, в углу класса, стояла наша помощница старосты, которая, заметив мой взгляд на себе, тут же смутилась, опустила глаза и отвернулась.
— Во! Что я тебе говорил, а? — он ткнул меня в бок локтем. — Я говорю, ты ей нравишься.
— То, что девушка смущается, когда ты на неё смотришь, ещё ничего не значит, — пожал я плечами и уже собирался вернуться к чтению, когда мой друг захлопнул мою книгу.
— Да задолбал читать! Ты оглянись вокруг! Осень, летняя форма, девчонки! — он словно был готов взлететь на потолок от одной только мысли о лете.
— Жара, комары, сломанные кондиционеры, — продолжил я дальше.
— Мокрые футболки и рубашки на женских телах! — кажется, моей вставки он даже не услышал. — Ты только подумай, чего можешь добиться!
— Аритмии и обильного потоотделения, — мой ответ последовал без промедления. — А может быть и инфаркта, как знать.
Я был прав, в Свободной Маньчжурской Республике, особенно на юге, где я и жил, сентябрь всегда был тёплым, и только во второй половине сентября начинало холодать. Так что нас ожидали действительно тёплые, ничем не отличающиеся от лета дни ещё до середины сентября.
— Ой, да ну тебя, — отмахнулся он. — Только и делаешь, что ноешь. Тебе нравится быть настырными пессимистом?
— Это называется ещё и реализмом, — пожал я плечами и открыл книгу в поисках того, где остановился.
— Неужели книга интереснее девчонки?
— Да. Во много раз.
— И ты оставишь все её намёки? — прищурился он. — Реально?
— Какие намёки? — на этот раз я поднял взгляд к нему сам, заинтересовавшись словами. Намёки? От девушки? Мне? Даже интересно стало.