Роковое искушение (СИ)

Когда мы сели в машину, между нами повисло напряженное молчание. Энзо сосредоточенно смотрел на дорогу, его сильные руки крепко сжимали руль, а я разглядывала свои руки с остатками краски под ногтями, собираясь с мыслями.
— Что дальше, Энзо? — спросила я, повернувшись к нему. — Что будет с нами?
Он крепче сжал руль, и я заметила, как напряглись мышцы на его шее. Он продолжал смотреть вперед, словно боялся встретиться со мной глазами.
  
— Я не знаю, Лара.
— Не знаешь? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Серьезно? Ты затащил меня в пустую аудиторию, занялся со мной любовью, и теперь говоришь, что не знаешь?
Я заметила, как дернулся уголок его губ. Он медленно выдохнул, словно собираясь с мыслями.
— Всё сложно, — ответил он после паузы, которая показалась мне вечностью.
— Сложно? — я покачала головой, отбрасывая упавшую на лицо прядь волос. — Ты — муж моей матери Энзо. И то, что между нами происходит…
Он прервал меня, на секунду оторвав взгляд от дороги:
— То, что между нами происходит, не имеет отношения к твоей матери.
Его слова прозвучали уверенно, но я слышала в них фальшь. Или, может быть, это была не фальшь, а страх признать всю сложность нашего положения.
— Неужели? — я фыркнула, скрестив руки на груди. — Ты спишь с ней?
Вопрос повис в воздухе как гроза, готовая разразиться в любую секунду. Энзо бросил на меня быстрый взгляд, в котором промелькнуло удивление, затем снова посмотрел на дорогу.
— Лара…
— Нет, ты ответь мне, — настаивала я, повернувшись к нему всем телом. — Ты спишь с ней? Потому что я не стану делить своего мужчину с другой женщиной, даже если эта женщина — моя мать. Особенно если это моя мать.
Он вздохнул, но не ответил, и эта пауза растянулась, как бесконечная дорога перед нами. Его молчание только разозлило меня еще больше.
— Потрясающе, — я отвернулась к окну, наблюдая за проносящимися мимо зданиями. — Просто замечательно.
Ощущение предательства и ревности нахлынуло на меня с новой силой. Я не должна была испытывать эти чувства — в конце концов, он был мужем моей матери. Но логика не имела ничего общего с бурей эмоций, бушевавшей внутри меня.
— У нас с твоей матерью нет интимных отношений с тех пор, как ты появилась в доме, — наконец произнес он тихо, почти шепотом. — Если тебя это успокоит.
Его слова застали меня врасплох. Я не ожидала такого ответа и на мгновение потеряла дар речи. Поворот разговора сбил меня с толку — я была готова к спору, к отрицанию, к чему угодно, но не к такому откровенному признанию. Мне стало немного легче от этой новости, хотя я сразу же почувствовала укол совести — я не должна была радоваться проблемам в браке моей матери, каким бы ужасным человеком она ни была.
— Почему? — спросила я через некоторое время, когда первый шок прошел. — Почему у вас нет отношений?
Энзо пожал плечами, его широкие плечи под дорогой тканью пиджака напряглись и расслабились. Он выглядел уставшим, словно этот разговор высасывал из него последние силы.
— Мы с Ракель… Твое появление… изменило многое Лара.
Я задумалась над его словами, пытаясь понять их истинный смысл. Что он имел в виду? Что их брак уже трещал по швам до моего приезда, или что я стала причиной их отдаления? Или, может быть, он намекал на то, что его чувства ко мне начали зарождаться с самого моего приезда? Я боялась спросить прямо, опасаясь услышать ответ, который меня не устроит.
Мы подъехали к дому в тягостном молчании. Я чувствовала себя разбитой — физически удовлетворенной после нашей встречи в аудитории, но эмоционально опустошенной. Энзо не дал мне четкого ответа на вопрос о нашем будущем, и это беспокоило меня больше всего. Неопределенность всегда была хуже самых страшных известий.
Он заглушил двигатель и повернулся ко мне, впервые за весь разговор полностью встречаясь со мной взглядом. Я потянулась к нему, желая коснуться его лица, почувствовать щетину под пальцами, но остановилась на полпути. Мы были слишком близко к дому, и риск быть замеченными был слишком велик.
Энзо первым вышел из машины, затем обошел ее, чтобы открыть дверь для меня — всегда джентльмен, даже в самых запутанных ситуациях.
Едва мы переступили порог, как обнаружили мою мать в гостиной. Она сидела в кресле, идеально прямая, с бокалом красного вина в руке, золотые браслеты поблескивали на её запястьях, подчеркивая загорелую кожу. Её длинные волосы были идеально уложены, а карие глаза сверкали недобрым блеском. По ее виду я сразу поняла — что-то не так.
— Наконец-то, — произнесла она холодно, делая маленький глоток вина. — Вы решили почтить меня своим присутствием.
Я почувствовала, как напрягся Энзо рядом со мной, но его голос оставался спокойным:
— Мы работали, Ракель, — коротко ответил он, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула.
— Работали, — повторила она с легкой усмешкой, поигрывая золотым кольцом на пальце. — Интересно. А почему я должна узнавать от Диего, что моя дочь работает на моего мужа?
— Это имеет какое-то значение? — спросила я, скрещивая руки на груди и чувствуя, как растет внутри раздражение. — Мне нужны были деньги, Энзо предложил работу. Что в этом такого?
Моя мать поставила бокал на столик с такой силой, что вино едва не выплеснулось через край.
— Что в этом такого? — она поднялась с кресла, демонстрируя безупречный силуэт в дорогом платье. — То, что ни один из вас не посчитал нужным сообщить мне об этом! Я выгляжу глупо, когда Диего начинает расспрашивать меня о том, как продвигается твоя работа в балетной школе!
Её голос звенел от едва сдерживаемой ярости. Я знала этот тон — он предвещал бурю.
— Ракель, — Энзо сделал шаг вперед, словно пытаясь встать, между нами. — Лара талантливая художница. Она нуждалась в работе после того, как потеряла всё при затоплении, а мне нужен был специалист для создания росписи в новом проекте. Это чисто деловые отношения.
Я едва удержалась от смешка при словах “чисто деловые отношения”, вспомнив, что происходило, между нами, час назад на столе в аудитории. Как его руки скользили по моему телу, как его губы шептали мое имя… Нет, это было что угодно, но точно не “деловые отношения”.
Мать перевела взгляд с него на меня, и в её карих глазах промелькнуло что-то странное — подозрение? Интуиция? Но оно быстро сменилось привычным раздражением, которое она всегда испытывала в моем присутствии.
— В последнее время, ты слишком часто стал её защищать, — сказала она Энзо, делая шаг к нему. — Почему а? Что в ней такого особенного?
В её голосе слышались нотки ревности, и я вдруг поняла, что мать могла догадываться о чем-то. Может быть, не о конкретных событиях, но о том, что между мной и её мужем существует какая-то связь, выходящая за рамки обычных отношений падчерицы и отчима.
— О боже, — я закатила глаза, пытаясь разрядить нарастающее напряжение. — Ты преувеличиваешь, мама. Не всё в этом мире вращается вокруг тебя. Энзо просто помогает мне, потому что у меня сложная ситуация. Разве не этого ты хотела, когда познакомила нас? Чтобы мы хорошо ладили?
Мои слова, вместо того чтобы успокоить её, казалось, только подлили масла в огонь.
— Не смей так со мной разговаривать! — она повысила голос, её карие глаза сверкнули гневом. — Ты живешь в моем доме, пользуешься моим гостеприимством…
Я почувствовала, как во мне поднимается волна возмущения. Годы обид и непонимания, годы её пренебрежения и эгоизма — всё это выплеснулось наружу.
— Твоем доме? Твоим гостеприимством? — я рассмеялась, но смех вышел горьким. — Насколько я помню, всё это принадлежит Энзо. А ты просто удачно вышла замуж.
  
Я знала, что мои слова были жестокими, но не могла остановиться. Слишком долго я держала в себе всю обиду на мать, которая всегда ставила свои желания выше моих нужд.
— Лара, — предупреждающе произнес Энзо, но я уже не могла остановиться. Плотину прорвало, и все накопившиеся за годы претензии хлынули потоком.