Код личности 4 (СИ)

— Миллион.
Да чтоб тебя! Ты-то тут откуда взялся⁈
И глазом не моргнув, когда узнала в говорившем княжича Оболенского, причем не старшего, а младшего, я дождалась, когда ведущий скажет «два» и подняла свою табличку участника, давая понять, что ещё не сошла с дистанции, и твердым голосом отчеканила:
— Полтора миллиона.
По залу пронесся ропот. Да-да, господа. Я могу себе это позволить.
  
— Графиня, — учтиво кивнул аукционист, всем своим видом давая понять, что польщен. — Итак, новая ставка, дамы и господа…
Он не успел договорить, как княжич снова заявил о себе.
— Два миллиона.
Да ты ж сукин сын! Вот на что угодно готова спорить, что сова тебе не нужна!
«Ева, спокойнее», — вмешался в мои злые мысли Саша. — «У тебя сейчас пар из ушей пойдет. А если ты полыхнешь на весь зал пламенем, тебя просто выгонят. Навсегда. Держи себя в руках. Это всего лишь сова!»
Это. Моя. Сова!
Я видела, Игнат Андрианович встревожен стремительно растущими ставками и явно замечает больше, чем остальные, ведь видит наши лица, но не могла позволить этому зарвавшемуся гаденышу испортить мне настроение.
И произнесла:
— Два с половиной.
— Пять, — тут же ответил княжич.
Ах, ты…
— Десять, — произнесла сухо в полнейшей тишине. — Десять миллионов рублей.
В следующую секунду с задних рядов до меня донесся приглушенный хмык и… Больше ничего.
Аукционист стукнул по тумбе молоточком три раза, аккуратно стер пот с висков и вымученно улыбнулся мне.
— Поздравляю, ваше сиятельство, сова ваша.
Вот и хорошо.
Оставалось всего два лота, французский буфет позапрошлого века и шкатулка из бивня аномального кабана, но они ушли практически по начальной цене, особо ими никто не заинтересовался.
А вот моей персоной…
Да, я слышала шепотки. Слух у меня и так был изумительным, а благодаря стихии воздуха, стало доступно ещё больше. Кто-то счел меня выскочкой, кто-то экстравагантной, кто-то задумался о моём богатстве, баронесса Щукина требовала от своего начбеза информацию уже по мне, а вот со стороны княжича не звучало ничего. Ни шепотков, ни информационных импульсов.
Наконец, аукцион был завершен, о чем торжественно объявил Игнат Андрианович, попросив всех, кто приобрел лоты, пройти в комнату для оплаты приобретенных ценностей, а вот к нам мужчина подошел лично и, учтиво поклонившись, произнес:
— Ваши сиятельства, баронесса… барон. Прошу пройти за мной, с вами желает побеседовать владелец аукционного дома, господин Аркадий Иванович Фрязин.
Это что ещё за сюрприз?
Недоумевая, но внешне оставаясь спокойной, я доброжелательно улыбнулась, подхватила под руку супруга, Саша составил пару тете Розе и мы отправились следом за Сусловым вглубь здания. Идти было относительно недалеко, но при этом я отметила, что коридор, по которому нас повели, защищен мощными артефактами, да и стены с дверями непростые, ну а кабинет, куда нас пригласили, и вовсе был защищен затейливее любого знаменитого швейцарского сейфа.
От артефактов, которые тут были спрятаны, аж кожа зудела, а активированные глушилки от всего возможного и невозможного не только обрубили связь, но и почти полностью заблокировали мои способности цифромага. Даже Советник не отсвечивал, да и наш с Сашей внутренний чат оказался недоступен.
Ну и ради чего всё это?
— Дамы и господа, позвольте представиться.
Стоило нам войти, как из-за массивного стола поднялся высокий поджарый мужчина лет сорока, не особо привлекательный внешне из-за крупноватого носа и близко посаженных темно-карих глаз, но живая мимика и доброжелательная улыбка сглаживали впечатление. Одет он был со вкусом и его светло-серые брюки, голубую рубашку и жилет в тонкую полоску явно шил один знакомый мне портной, берущий дорого, но знающий толк в тканях и пошиве.
— Аркадий Иванович Фрязин, владелец данного аукционного дома, — произнёс он с достоинством, кланяясь уважительно, но не подобострастно. Предложил всем нам присесть на удобные диванчики и кресла и только после этого произнес: — Вы верно недоумеваете, отчего я пригласил вас к себе… Всё просто. Вы у нас впервые, а я, поверьте, очень тщательно отслеживаю всех наших клиентов и всегда стараюсь, чтобы они были максимально довольны нашим сервисом и гостеприимством.
Он улыбнулся всё ещё доброжелательно, но уже с толикой расчетливости.
— Более того, тем нашим клиентам, кто разово приобретает товар на сумму от десяти миллионов, — мне достался уважительный кивок, — мы дарим серебряную карту привилегий и прикрепляем персонального консультанта, который примет вас в любой час работы нашего дома и проконсультирует по любым возникшим вопросам. Подберет именно то, что вам нужно, и примет заявку на интересующие вещи.
— О, это так мило, — улыбнулась, но ровно настолько, чтобы купец понял — мне приятно, но не более того. Прыгать от радости до потолка я не собираюсь. — Скажите, а помимо серебряных карт бывают ли иные?
— Конечно, ваше сиятельство, — охотно подтвердил Фрязин. — Золотые мы выдаем, когда сумма всех покупок превышает пятьдесят миллионов, а платиновые доступны после ста миллионов. К таким клиентам мы выезжаем на дом и я консультирую их лично.
Пф. Тоже мне, привилегия! Да я сама скоро кого угодно отконсультирую!
— Приятно слышать, что вы заботитесь о своих клиентах в том числе лично, — улыбнулась снова.
— Наш аукционный дом существует уже более трехсот лет и династия купцов Фрязиных — одна из самых известных среди ценителей прекрасного, — с достоинством заявил Аркадий Иванович, не забыв похвастаться. А потом, немного замявшись, посмотрел на меня будто виновато, но я прекрасно рассмотрела в его глазах расчетливость. — Ваше сиятельство, ни в коем случае не желаю вас оскорбить, но случается такое, что наши клиенты не всегда осознают свою платежеспособность и порой повышают ставки слишком сильно, в дальнейшем не желая или не имея возможности выкупить приобретенный лот. Скажите, вы… действительно желаете приобрести бронзовую сову за озвученные десять миллионов?
Это меня сейчас тонко назвали нищенкой? Ну-ну…
— Аркадий Иванович, — на моём лице не дрогнул ни единый мускул, — я никогда не отказываюсь от своих слов и никогда не беру на себя невыполнимые обязательства. Поверьте, она стоит каждой озвученной копейки. И да, я платежеспособна. Вам отправить деньги переводом прямо сейчас?
— Я всё-таки обидел вас, — тут же огорчился Фрязин, но снова больше напоказ, чем всерьез. Всё-таки он был прожженным торгашом, а это определенный склад характера, исключающий лишние эмоции. — Искренне прошу простить. Ева Александровна, в знак моих извинений прошу принять в дар вот этот пергамент.
Купец поднялся из-за стола и взял с края старинную каменную шкатулку из редкого зеленого мрамора с золотистыми прожилками.
— Здесь лежит документ с описанием того, что на самом деле когда-то могла эта сова, принадлежавшая супруге императора Клавдия. Увы, часть текста неразборчива, часть непонятна, да и сове более двух тысяч лет, так что единственная функция, которая доступна ей сейчас, это полог тишины. Заметьте, качественный полог.
Так-так… То есть если бы он не начал извиняться, я бы даже не узнала об этой шкатулке с документами⁈ Вот же гад!
Или он изначально всё так и планировал?
Тогда вдвойне гад!
— О, это так мило, — улыбнулась, но о-очень скупо, позволяя купцу понять, что раскусила его не особо хитрый ход. — Знаете, меня давно увлекает история древних времен, особенно Рима и Египта. Думаю, мне будет интересно, если в будущем вы сможете предложить моему вниманию что-нибудь ещё именно по этой теме.
  
— Я обязательно учту все ваши пожелания, ваше сиятельство, — заверил меня Аркадий Иванович.
После этого мне вручили шкатулку, затем лично проводили всех нас в комнату оплаты и выдачи приобретенных лотов, где мы подтвердили свою платежеспособность, и мне выдали именную серебряную карту привилегий, и только потом я вроде как невзначай поинтересовалась: