Санкт-Петербург (СИ)

Но потом постепенно выяснилось, что рудник этот единственный около Санкт-Петербурга, который и близко и руда там дешевая и качественная. Все, разумеется, относительно, но, тем не менее, этот частный собственник, если захочет, может остановить рудник и в государственно механизме что-то заметно щелкнет.
Естественно, первая половина XVIII века это не XXI. Здесь любой собственник так или иначе связан с государством, то есть царем, пусть даже с феодальными и родственными связями. И тот же князь Хилков является майором гвардии. Если еще царь Петр Алексеевич, как верховный феодал, захочет взять у него деревеньки, как когда-то дал, то этот собственник так заверещит, словно подсвинок во время охолащивания.
Казалось бы, в чем же дело, государь может и повернуть процесс, как дал рудник, так и взял обратно. Никто и слова не скажет, кроме оного князя Хилкова. ОДНАКО, во-первых, этот Хилков, он же попаданец Дмитрий оказал себя хорошим хозяином. А хорошее всегда враг лучшего. Во-вторых, Петр прекрасно понимал, что неограниченная власть царя такой же фреологизм, как и безбрежное море. Хотя на самом деле любой водоем, за редким исключением, имеет берега.
Так что с такими-то трудными мыслями, государь и не думал примерно додумывать за людЯМ. И поэтому вдруг за столом увидел, что князь Хилков, оказывается, не только заводчик, но и вотчинник и он хорошо зарабатывает с них. И хорошо ест!
Царь опрокинул стаканчик с чаркой водки, закусил копченым рябчиком и от наслаждения замычал.
— Князь Дмитрий! — строго сказал он, — ты меня сколько дней мудохал этим железом, а самое вкусное оставил напоследок!
Слова были жесткие и даже жестокие, но с ласковым тоном и даже с улыбкой. И дураку ясно, что мин херцу все понравилось на руднике и он доволен. А так вот говорит об этом. Да и потом наградил, Дмитрия — двести крепостных с землей, всех остальных сто рублей на всех. Причем не словами, а вытащив их из кошелька. А поскольку люди они высокие чинами и должностями, то вдобавок сам налил по чарки, а потом подарил по стаканчику. Это ж, как выглядит — сам царь наградил! В XXI веке может и смешно, а в XVIII — гордо и замечательно.
Дмитрий, кстати, не получил ни денег, ни посуды. Хотя подаренные крепостные крестьяне совершенно выставляли его за общий уровень. Получалось круто. Вроде бы все сидели за одним столом, выпивали, закусывали, шутили. А в действительности — есть царь, Самодержавец Всероссийский, есть князь Хилков, феодал и сразу же чиновник Санкт-петербургский (с супругою), и есть все остальные. И ведь никто не гневается, имеется в виду мелочь. Наоборот, обрадовались и деньгам и стаканчикам. И то, и это, разумеется мелочь, они все равно получают больше. Ну или воруют, как получатся. Главное, сам царь вручает и, наверное, запомнит.
Тот же сын боярский Никита Логинов, суля по масляным глазкам, наверняка, думает, что и царь, и, накрайняк, князь Хилков, его вскоре поднимут, иначе зачем он с ними за одни столом водку жрут?
А вот Дмитрий уже ничего не хочет. Князь, богат, красавица жена, стерва, конечно, ну а как иначе. И что еще, должность новая и высокая, а зачем? Это в XIX веке многие, если не все живут только службой. В XVIII же веке тот же князь Хилков за счет тестиного богатства и полученного от царя уже наелся. И себе хватит, и детям и внукам, и даже праправнукам из следующего века, если ученые не врут.
Ха, и ведь самое интересное, что на следующее утро они никуда в Санкт-Петербург не поплыли. То есть поплыли, но в противоположную стороне, еще на несколько верст.
Дело в том, что после рудника с железной рудой, когда государь понял, что там все в порядке, он вдруг вспомнил, что в этом же направлении есть еще медный рудник и он тоже у князя Хилкова. Интересно же! Царь Петр неоднократно говорил про медь, нот не разу не видел медный рудник в России. Тем более, тот же князь Дмитрий говорил, что этот рудник особый. Руда там рассеяна и неглубоко.
Мин херц опрокинул стаканчик водки, закурил трубку. И вдруг предложил плыть на в Санкт-Петербург, а в противоположное направление, на медный рудник.
 
Сам объект, конечно, не большой и довольно простой, а вот двигаться к нему будет довольно сложно, как вспоминал сам Дмитрий. Сначала будет речной путь на пароходе, потом сухопутный путь. Это же сложнее, ведь лошадей они из столицы не брали.
Зато Дмитрий вдруг обнаружил, что с Петром, оказывается, были гвардейца. Как он раньше их не видел, как они сумели тайно сесть и ехать, но тем не менее.
В конце концов, оказалось, что путь выберет царь при поддержке князя. И то, и другое было дело обычное. Кто как не монарх в абсолютном государстве будет решать. Ну а князь Дмитрий станет, как хозяин, советовать.
Петр Алексеевич выбрал просто, но с точки зрения попаданца XXI века логично: их двое минус женщина, плюс два гвардейца. Нежная, пусть и сильная женщина не выдюжит длительный пеший переход. С другой стороны, целый царь не должен быть в одиночестве. Уж не князь ли Хилков будет телохранителем? Не, он на это не подписывался. Пусть и у царя, но охранником, не ф-и-г-а! Пусть гвардейцы будут, они-то сразу шли на это.
Даша с легкостью согласилась на известное радикальное изменение путешествие. Но когда узнала, что муж уходит без нее, заведомо стала капризничать. Подумаешь, он тоже стал играть стандартно, как в шахматах. Играем сицилианскую защиту, и я объективно должен выиграть. Вопросы?
Ах, у Даши есть вопросы. Отвечать будет… царь Петр Алексеевич, Самодержавец Всероссийский в первой четверти XVIII века!
Нет, тут, разумеется, Дмитрий немного про себя стебался, но совсем немного. Ибо с русскими царями лучше не шутить, шкура целее будет. В XVIII веке время еще было примитивное, прокурор был безжалостен, функция «законно» была ему не известна. А про институт адвокатов они даже не знали. Царь, а потом император, Петр сам судил, сам определял меру наказания, даже сам наказывал. Бр-р!
И кстати, мин херц Петр действительно сам пришел в каюту, в которой была немного разгневанная Даша. Ну как немного… нож уже находился в ее руках, но в бытовых предназначениях. Ногти, что ли, она им резала, хотя руки она так не распускала.
Во всяком случае, сам Дмитрий не рисковал поинтересоваться у свой жены дальнейшими действиями. Некогда, еще в первую романтическую ночь, они поклялись друг перед другом, что никогда не будут обнажать оружия при семейной ссоре. Да Даша и сама прекрасно знала, что с нею будет даже при ранении мужа. Не дура же она, наверное.
Хотя женщины страшные существа, она всегда сначала делают, а потом думают. А еще, не дай Бог, они подключают режим истерики. О-о, тогда они сами не понимают, что делают.
После этого, можно представлять, в каком состоянии Дмитрий был, когда царь зашел в их семейную каюту. Но, слава Богу, Даша сдержалась, его царское величество вышел из каюты живым и даже с согласием Даши ждать их в пароходе пять суток.
Цифра, естественно, нереальная, с таким же успехом Петр мог предложить пять минут, за которые они успеют прошвырнутся туда — обратно. Ну ладно, главное, они покинули пароход целыми и разъяренная Даша не орала в след мужу Дмитрию непотребные угрозы.
А вот лошади у них все же не было. Пришлось все грузы нести самим. А это, имейте в виду, по три пуда на человека! При этом, царь.Петр сразу был освобожден от своего груза. Ведь как-то нехорошо было нагружать августейшую персону.
А так, с точки зрения погоды, путешествие было комфортабельно. Не жарко, дожди иду мелкие и редкие, знай себе иди пусть не человеческой дороге, а лишь звериными тропами, зато равнина и без бурелома, лишь прошлогодняя листва лежала под ногами.
В первый день прошли только пятнадцать верст. Товарищи его были людьми опытными, понимали, что им надо втянуться в путь, а они еще и вчера пировали. Поэтому вечер еще не начал смеркаться, когда они расположились на ночевку. Гвардейцы начали рубить дрова на ночь, а Дмитрий, разжегший костер из сухостоя, начал жарить глухаря, который сам же и добыл.