Полюбить рок-звезду (СИ)

— И что ты хочешь услышать от меня? Так хочешь знать правду? — получай, — и ее понесло, — ты не представляешь, как я завидую тебе, что ты с Бредом, что он любит тебя, что ты каждую ночь засыпаешь с ним в одной постели, заботишься о нем! И он отвечает тебе тем же. Тебе не нужно каждую минуту ждать нового предательства, не нужно бояться его друзей, подслушивать телефонные разговоры, ежеминутно контролировать! И стоит лишь на секунду отвернуться… Даже не отвернуться, прикрыть глаза и все! Вот она, жестокая правда жизни! Шен, представь, хотя бы на одну секунду, на крохотное мгновение, — показала пальцами насколько крохотное, — что ты не доверяешь Бреду, совсем, на минус двести процентов, что ты постоянно подозреваешь его в измене или … еще в чем похуже. Скажи, ты бы смогла так жить?
— Милая, Макс тоже тебя любит, он очень скучает, поверь мне.
— Ты не ответила на мой вопрос.
Подошел официант, быстро оценил ситуацию и обратился к Джейн:
— Вы с вашей девушкой не желаете заказать десерт к кофе? У нас самые вкусные тирамису в городе! — девушки удивленно переглянулись и… захохотали.
— Любовь моя, съешь тортик? — нежно спросила Джейн, эротично поглаживая подругу по ладони.
— Да пожалуй, принесите два сырных десерта, — улыбнулась Шен, и добавила, когда официант отошел, — мда, Нью-Йорк есть Нью-Йорк. У всех на уме только секс. Ты, кажется, сказала, что любишь его?
Джейн улыбнулась, она была благодарна официанту, разрядившему атмосферу.
— Шен, конечно, я его люблю, и у меня никого нет и не было. Кроме Макса. Я никого не хочу, даже думать об этом не могу, противно. Словно заговоренная! Но я не смогу снова пройти через все это, ты не представляешь, сколько боли мне пришлось пережить.
— Можно я перескажу твои слова Бреду? — осторожно спросила Шеннон, — Максу станет легче, услышав это. Он страдает, Джейн.
— Я надеюсь, что расскажешь, — грустно улыбнулась она, втыкая вилку в принесенный десерт.
***
Джейн с облегчением прикрыла входную дверь, оказавшись в своей собственной любимой квартире, в своем убежище от сумасшедшего города. Какой тяжелый день! Снова столько мыслей в голове: за восемь часов она успела увидеть и Макса, и Шен — приветы с прошлой жизни. В последнее время редкие встречи с подругой особенно сильно выматывали ее, рядом с все понимающей подругой, Джейн чувствовала себя как на исповеди. Общаться с новыми друзьями, не подозревавшими о ее прошлом, было намного легче, они никогда не лезли в ее душу, должно быть поэтому их с Шен встречи происходили все реже и реже, пока и вовсе практически не прекратились. Джейн залезла под душ, с наслаждением вдыхая аромат геля душа, а после, завернувшись в мягкий уютный халат, устроилась в кресле с кружкой молочного оолонга в руках, включила сериал. Ей было тепло и спокойно, пластиковые окна надежно блокировали шум никогда не спящего города.
Джейн начала любить одиночество, буквально еще пару месяцев назад она с ума сходила по вечерам, была готовы выйти на улицу и умолять людей просто поговорить с ней, сейчас же — ее раздражали вечерние гости. Буквально пару дней назад Тревер приперся за сахаром и просидел в гостях практически до одиннадцати. Он всегда говорил с Джейн только по-французски, но в тот раз так увлекся, что совершенно не заметил, как они перешли на английский и болтали на ни к чему не обязывающие темы… Это было так долго и нудно, что захотелось выпихнуть мужика на лестничную площадку, подтолкнув подошвой тапочка под зад, и захлопнуть дверь. Естественно, Джейн сдержалась, стойко высидела все три часа, героически подавляя зевоту. Мужчина был симпатичным, приятным и очень умным, много путешествовал, целых пять лет прожил в Париже… Но он не был Максом и этим все сказано. Он говорил ни как Макс, пил чай ни как Макс, улыбался ни как Макс, да и зад у Макса был симпатичнее. Хотя, это же неважно, да? Недолжно быть важно. Она совершенно не понимала его шуток, подобно Лайтману (сериал Lie to me, прим. автора) вглядывалась в мимику, только вместо лжи пыталась определить местонахождение “лопаты”. Джейн мечтала, чтобы он испарился. Лучше уж одной.
 
В сериале показывали эротическую сцену — опять подумала о рокере. По-прежнему секс ассоциировался только с Максом, только с ним. Джейн боялась, что это на всю жизнь, боялась, но вновь и вновь вспоминала его ласки, прикосновения, взгляды… Как широкие ладони обхватывали бедра, прижимая ближе, как длинные пальцы скользили по груди, спине, ласкали каждый кусочек ее кожи. Боже, как она ему доверяла… Джейн почувствовала возбуждение… Лучше бы не видеть его!
Вспомнился сегодняшний легкий поцелуй в щеку. Если бы кто-то ей пообещал, дал слово, взял на себя ответственность за сознательность парня, она бы побежала к нему босиком и в халате, прямо сейчас! Джейн закрыла лицо руками, вспоминая робкое предложение встретить вместе новый год… и грустные взгляд, как реакцию на отказ. В прошлую новогоднюю ночь он работал, эту хотел провести вместе с ней. Если бы только она могла ему поверить!
Шен рассказала, что внезапно их тур перенесли, и ребята выезжают через пять дней, а не через две недели, как планировали. Еще три города выявили желание принять у себя молодых талантов, и пришлось срочно менять график. Даже если бы она согласилась — ничего не получилось бы, так что неважно.
***
Через пару дней, приводя в порядок почту, она обнаружила письмо от Макса, которое быстро проглядела несколько недель назад, отложив до появления свободного времени. Время нашлось только сейчас. К письму прилагались файлы с набросками той самой песни, законченный вариант которой Джейн слышала в машине Джайла. Одним из файлов оказался текстовый: “Джейн, послушай, пожалуйста, кусочки, я сомневаюсь что лучше, но мне ближе третий вариант. Эту песню обязательно нужно превратить в бомбу и для меня крайне важно узнать твое мнение. Как всегда:). Очень жду ответа. Макс”.
  
 Глава 16 
 
  Linkin Park — Don’t Stay (*Уходи)  
Don’t stay
Forget our memories
Forget our possibilities
What you were changing me into
Just give me myself back and
Don’t stay
Уходи!
Забудь о нашем прошлом,
Забудь о наших возможностях.
Во что ты меня превратила?
Позволь мне только стать прежним и
Уходи.
Макс, нахмурившись, рассматривал свое отражение в зеркале. Приблизил лицо, отдалился, подозрительно сощурился. Сегодня его все раздражало, и хотя мужчина отдавал себе отчет, что слишком часто пребывает в озлобленном настроении, ничего не мог с собой поделать. И дело было даже не в разноцветных волосах, взлохмаченных и закрепленных лаком, и не в ярком гриме, который, кстати, изрядно подлил масла в огонь- как педик, честное слово! Макс не сомневался, что с ненакрашенными ресницами пел бы ничуть не хуже, чем с накрашенными. И не в том, что она опять не брала чертову трубку! Просто, как говорится, он встал не с той ноги, вернее, не ложился, опять всю ночь проторчал под открытым небом, жутко замерз и, возможно, простудился. Ну, за это ему еще влетит от Фреда, так что заранее переживать незачем. Или дело в сегодняшнем выступлении? Макс сдернул футболку и, развернувшись, осмотрел спину в отражении — шрам от пореза почти затянулся, хотя и продолжал доставлять дискомфорт при резких движениях. Пару — тройку недель назад ему передали привет для Даффа. Вот именно, что не “от”, а “для”, припоминая дичку пятилетней давности (дичка — трава низкого качества — прим. автора). Потом, правда извинились, когда Макс, даже раненный, смог популярно объяснить, что он больше не имеет никаких дел с ублюдком. Вроде его поняли, Макс надеялся на это. Надо же, узнали его фейс после стольких лет! Может еще, кто узнает? Черт!
Джейн не знала, но на самом деле Макс ранее бывал в Нью-Йорке, вернее, жил там около двух месяцев. Тогда их было не разлить водой с Даффом, лучшим и преданнейшим другом! Тот улаживал свои дела с крупными барыгами, а Макс “тестировал” товар и наслаждался жизнью, торчал, как говорили его тогдашние “друзья”.