Предай меня, если сможешь (СИ)

У нас с ним всегда были сложные отношения. Он мечтал о сыне, а родилась я. И мои белые, как снег, волосы заставляли его сомневаться в том, что я — его дочь. До того момента, как появилась метка избранной.
Да, он заботился обо мне: кормил, одевал, обучал. Но не любил, как и мама. Я это чувствовала, хотя внешне наша семья казалась дружной и счастливой.
Может, я, и правда, плод греха моей матери? Это объяснило бы ту ненависть, что сейчас выплеснулась наружу.
Как бы отец ко мне не относился, он никогда меня не бил. Сейчас же не ограничился пощечинами.
С каким-то безразличием наблюдаю, как он расстегивает ремень, выдергивает его из брюк, складывает пополам.
— Еще не передумала? — шипит отец.
Отрицательно качаю головой и закрываю лицо руками.
Он бьет по плечам и по спине, по ногам. Я кричу от боли… и проклинаю Радгара. Проклинаю весь драконий род!
— Передумала?!
— Нет!
Не знаю, чем закончилась бы порка, если бы в кабинет не ворвалась мама. Она оттащила от меня отца, буквально повиснув на нем.
— Прекрати! Если ты ее покалечишь, драконы этого не простят!
Мелькнувшая надежда тает без следа. Мама защищает не меня, а свое благополучие.
Благополучие семьи, так они это называют.
— Ничего, до свадьбы заживет, — рычит отец. — Запри ее, чтобы не сбежала. И отбери все эти штучки… чтобы ни с кем не могла связаться!
— Иль… Зачем же ты, Иль… — плачет мама, помогая мне подняться.
— И на хлеб и воду посадить! — продолжает бушевать отец. — Пусть подумает над своим поведением!
Когда в двери щелкает замок, меня накрывает истерика. Я дохожу до исступления, не сдерживая рыданий. Не понимаю, что чувствую. Не знаю, как жить дальше. Утопаю в отчаянии, отчетливо понимая, что мне никто не поможет.
И, обессилев, отключаюсь на полу своей новой тюрьмы.
* * *
Радгар
Кто знает, чем закончилось бы безумие, если бы во мне осталась хоть капля магической силы. Я выплеснул ее всю, без остатка, чтобы не навредить Иль. Никогда не думал, что ревность так разрушает. И не представлял, что можно любить, ненавидя.
Иль поступила подло, ударила в спину, а я беспокоился о ее благополучии. И ведь сказал Йону, чтобы не подпускал ее ко мне!
Если бы я не любил ее так сильно, мне не было бы так больно…
— Кому-то жить надоело?! — рычу я, едва добравшись до Йона.
— Похоже, тебе, — дерзко парирует он. — Если бы резерва не хватило на оборот, тебя уже размазало бы о прибрежные скалы.
— Ты мне зубы не заговаривай! Зачем притащил Иль?!
— Радгар, очнись! Ты хоть понимаешь, как будешь винить себя, когда остынешь и поймешь, что Ил ни в чем не виновата?!
— Я видел все собственными глазами! Я! Всё! Видел!
Мы орем друг на друга, не жалея связок. Еще немного — и сцепимся, как дурные щенки. Мне едва хватает сил, чтобы держать себя в руках.
«Йон, умоляю… остановись…»
— Раду… — Йон первый понижает голос. — Раду, пожалуйста, успокойся. Давай поговорим. Расскажи, что ты видел?
Зря он это спросил! Кровь опять ударяет в голову. У Иль белые волосы, ее ни с кем не перепутать. Да и кому пришло бы в голову занять ее спальню, чтобы заняться сексом?
— Хорошо, не вспоминай, — быстро произносит Йон. — Выслушай. Иль переселили в другую комнату. Ты это знал?
Я спросил Иль, где она. И получил ответ: «У себя». Неужели она не написала бы, если бы переехала? Открываю коммуникатор. Да, Иль что-то добавила, но после удалила сообщение. Это ничего не доказывает.
— Я не эмпат, но Иль не лгала, — продолжает Йон. — Ее там не было.
— Я ее видел, — тоскливо повторяю я.
— Кто-то создал иллюзию…
— На заклинание отмены сил хватило, — признаюсь я. — Магией там и не пахло.
— Может… это краска? — предполагает Йон. — Парик?
— Хорошо, допустим. — Мне так не кажется, но спорить с Йоном утомительно. — Если кто-то притворился Иленоре, в этом должен быть какой-то смысл.
— Зиг — племянник министра финансов. А тот участвовал в заговоре.
— И что? Как минимум, Зиг должен знать, что Раду — Альберт.
 
— Уверен, что это невозможно?
— А еще он должен был знать, когда я вернусь в академию и что ответит Иль!
Как ни крути, концы с концами не сходятся. И ответ Иль не вписывается в общую картину, и Зиг в женском общежитии, в бывшей комнате Иль… не тянет на совпадение.
Удар точечный. Йон прав, я и разбиться мог, не рассчитав силы. Но просчитать все невозможно. И самое достоверное объяснение — измена Иль.
Зиг и раньше добивался ее внимания. Для тайного свидания они выбрали не приват, а пустующие комнаты. Когда я задал вопрос, Иль, растерявшись, не солгала. После написала что-то другое и рассчитывала, что я прочту сообщение и не приду. А потом стерла ответ.
Вот тут ничего нелогичного нет.
Кроме одного… Когда я чувствовал Иль, до покушения, точно знал, что она не обманывает. Ее любовь не вызывала сомнений. Если бы она переметнулась к принцу, это можно было понять. Но… Зиг?!
— Я хочу ей верить, — наконец говорю я Йону, нарушая тягостное молчание. — Я ненавижу ее, и так же сильно люблю. Если я виноват, если незаслуженно ее обидел, я буду стоять на коленях, пока она меня не простит. Но я не могу делать вид, что ничего не было.
— Ты опять выжег резерв, — вздыхает Йон. — Но силы вернутся, Раду. И эмпатия тоже. Тогда ты поймешь, что Иленоре не лжет.
— Да, — соглашаюсь я. — Не хочу видеть Иль раньше, чем смогу ее чувствовать.
— Твое право, — вновь вздыхает он. — Тогда нам лучше вернуться.
Я вновь сижу взаперти, теперь по собственной воле. Отца нет, он занят делами, и никто не интересуется, отчего я вернулся в резиденцию.
Иль так же не идет у меня из головы, но все мысли не о счастливом будущем, не о радостной встрече после разлуки, а о том, что произошло.
Один из нас виновен в случившемся. Один из нас — предатель. Или Иль, если изменила. Или я, если не поверил ей.
Мне любопытно, что сильнее — любовь или ненависть. Можно ли простить измену, если любишь? Магического воздействия на девушку я не чувствовал, но Иль могли опоить. Или ее заставили, шантажировали.
Я сам ищу ей оправдания! И понимаю, что любовь — сильнее…
На следующий день в резиденцию возвращается отец и сразу требует меня к себе.
— Что произошло? — интересуется он.
Мне и эмпатия не нужна, чтобы понять, как сильно он раздражен. Уже успели доложить? Но кто? И, главное, что…
— Ты о чем? — уточняю я.
— Дурака не включай! — ярится отец. — Почему твоя невеста хочет разорвать помолвку?!
Ого! Так вот до чего дошло. Но ведь Иль еще не знает, что я — принц. Или кто-то успел ей сообщить?
— Понятия не имею, — честно отвечаю я.
— Ты же встречался с ней! Признался? Это она характер показывает?
— Мы не разговаривали…
Отпираться бесполезно, отец читает мои эмоции, как открытую книгу. Проще рассказать ему все. В конце концов, он сам может узнать, врет Иль или нет.
— Вот, значит, как… — Отец стучит пальцем по столешнице, что невероятно раздражает. — Что ж, это все меняет.
— Что именно? Ты о чем? Не держи меня в неведении! Хватит! Это касается меня и Иль!
— Истерику прекрати, — говорит он. — Ты не женишься на Иленоре, если она потеряла невинность.
Меня накрывает паника. В глазах темнеет, становится трудно дышать. Хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
Не женюсь на Иль? Да проще умереть!
Приступ проходит быстро. Приходя в себя, замечаю, что отец держит меня за руку, а на его лице — неподдельный испуг.
— Альберт…
Он щупает мой лоб, оглаживает волосы. И, убедившись, что мне лучше, успокаивается.
— Неужели ты так ее любишь? — устало спрашивает он. — Даже если она предала тебя?
Я молчу, но чувствую, как что-то теплое бежит по щеке.
— Хорошо, решай сам. — Отец отворачивается, делая вид, что не замечает моих слез. — Иленоре здесь. Мне пришлось забрать ее от родителей.