Предай меня, если сможешь (СИ)

О чем тут еще говорить? Если и я жалею лишь об одном: ректор слишком быстро нас отрезвил. А еще неприятно, что Джуми обманули, и вместо обычного вина подсунули зелье. Из-за этого мы и попались.
Когда мы с Джуми появляемся на драконьей кухне, там уже вовсю кипит работа. Дым коромыслом, причем буквально. Что-то варится в огромном чане, из него валит пар. На трех сковородах шипит масло, а повара перемешивают содержимое, подбрасывая ловко подбрасывая его вверх. Это крупные семечки? Или фасоль?
Здесь есть и плита, и полки с посудой, и разделочные столы, и мойки — все, как на обычной кухне. Из необычного — дыра в полу, из которой пышет жаром. Один из поваров то и дело ныряет туда, головой вниз. Так, что ноги болтаются в воздухе. Я не сразу замечаю, что ныряет он с куском теста в руке, а выныривает без него.
— Это тандыр, — говорит су-шеф, проследив мой взгляд. — Впервые видишь?
— Да…
— Странно. Это изобретение твоего мира.
— Мир огромен, — отвечаю я, поведя плечом.
Джуми, в отличие от меня, не любопытничает. Она прячется за моей спиной и зажимает нос пальцами. Запах, и правда, неприятный. Я даже не могу его описать: то ли прогорклое сало, то ли испорченный рыбий жир, то ли и то, и другое вместе, да еще со сладким привкусом.
— Барри, Альвин! — Су-шеф подзывает двух поваров. — Ваши помощницы на сегодня. Мытье посуды тоже на них. И не забудьте о том, что я вам говорил.
— Да, су-шеф, — отвечает один из них.
— Помним, су-шеф, — вторит ему другой.
Мне достается Альвин, молодой, довольно добродушный дракон, с темными волосами, на кончиках переходящими в серебро. Темно-серебряный дракон. Красивый.
С тех пор, как увидела Раду в истинном обличье, я пытаюсь представить, как выглядит каждый дракон. Иногда я вижу их в небе, но на крышу, где они обращаются, избранных не пускают. Я хотела бы рассмотреть дракона вблизи. Подробно, а не мельком, как получилось с Раду. Все же в голове не укладывается, как из человека получается огромный дракон. Вернее, наоборот.
Нас с Джуми отводят в маленькую комнатку, где предлагают переодеться. Я надеваю комбинезон с длинными рукавами и воротником-стойкой, прозрачный защитный экран для лица, косынку и перчатки.
— Это убережет вас от брызг, — поясняет Альвин. — Кипящее масло очень горячее.
Джуми уходит первая, а я немного замешкалась, повязывая косынку.
— Поспеши, — просит Альвин за дверью.
Странно, но он именно просит, а не приказывает. И поэтому мне становится неловко. Наверняка, он не в восторге, что оторвали от привычной работы и поручили наказывать человечку. Я уже знаю, что драконы не получают от этого удовольствия. Возможно, некоторые… К Альвину это определенно не относится.
— Ты только лягушек боишься? Правда? — интересуется он.
— Об этом говорил су-шеф? — осеняет меня. — Извини, но должна предупредить. Я боюсь их так, что не смогу работать.
— Нет, наоборот, — отчего-то смущается он. — Су-шеф предупредил, чтобы мы не использовали ваши страхи в работе. Но то, что нужно будет делать… тоже неприятно.
— Это же наказание, — напоминаю я. — Я его заслужила.
— Нет, — возражает он. — Я не согласен. Но таковы правила.
— Твоей будущей жене повезет. Ты будешь добрым мужем.
— Я уже женат, — улыбается Альвин.
— Я искренне ей завидую, — смеюсь я.
— Не говори так, — просит он. — Уверен, принц Альберт тоже будет добр к тебе. Ты необычная.
А, цвет волос… Настроение немного портится. Альвин держит в голове, кто я. И кем стану в ближайшем будущем.
— Ведешь себя достойно, — добавляет он. — Джуми здесь не впервые, поэтому обошлось без слез. Все впадают в истерику, едва переступают порог нашей кухни. Как будто мы питаемся человечиной.
— Ты меня пугаешь, — жалуюсь я. — И Джуми пугала.
А, может, я ошибаюсь на его счет? Вдруг он искренне переживает, чтобы я не ляпнулась в обморок?
— Вот. — Альвин открывает контейнер. — Это твое задание.
Заглядываю внутрь… и к горлу подступает тошнота. Я не боюсь гусениц, но никогда не видела их в таком количестве. Контейнер литров на десять! И до краев полон разноцветными волосатыми «палочками». К счастью, они хотя бы не шевелятся.
 
— Берешь ее вот так. — Он показывает, как зажать гусеницу в пальцах. — Выдавливаешь сюда. — Из гусеницы в миску брызжет голубоватый сок. — А шкурку выбрасываешь сюда.
Я глубоко дышу, сдерживая тошноту. «Это еда, — уговариваю я себя. — Просто еда. Для драконов. Мне не надо это есть. А гусеницы — просто насекомые».
В нос ударяет запах нашатыря. Это Альвин постарался.
— Мне показалось, ты вот-вот потеряешь сознание, — виновато говорит он.
— Все нормально, — храбрюсь я. — Покажи еще раз, пожалуйста.
Я должна это сделать. Должна через это пройти. Это будет мне уроком: драконам нельзя доверять.
— А что из этого делают, Альвин?
— Добавляют в суп, — отвечает он. — Ты, и правда, удивительная.
Чтобы справиться с отвращением, я закрываю глаза. Нужно только взять гусеницу правильно, а после смотреть на процесс необязательно. Хуже всего запах. Он сладкий. Тошнотворный. Он хуже всего.
Альвин не уходит, тоже работает, выдавливая гусениц. И делает это куда быстрее, чем я. Не знаю, чем занята Джуми. Я боюсь обернуться, боюсь увидеть что-то худшее, чем гусеницы.
Пытка продолжается, пока не наступает необходимость мыть посуду после завтрака. Один контейнер к этому времени опустел, но Альвин притащил другой. Конца и края нет этим гусеницам!
У мойки ко мне присоединяется Джуми. Хватает одного взгляда на ее бледно-зеленое лицо, чтобы не задавать никаких вопросов.
— Мой медленнее, — шепчет Джуми.
Я не спрашиваю, почему. И так все понятно.
Но посуда, рано или поздно, заканчивается. И приходит очередь жареной саранчи, которую нужно очистить от крыльев. Кода наступает время обеда, мы с Джуми, не сговариваясь, бежим в туалет. Одна мысль о том, что нужно что-то съесть, вызывает тошноту.
— Ничего, — говорю я после. — Разгрузочный день — это полезно для фигуры.
Вторая половина дня проходит спокойнее. Мы моем посуду после обеда. Я смазываю маслом лепешки из тандыра. Перебираю самую обычную гречку. И запахи уже не раздражают: нос попросту перестал их различать. Я даже размышляю о том, должна ли я, как жена дракона, знать рецепты его любимых блюд. И прихожу к выводу, что, в принципе, справилась бы, ведь домашнюю еду не нужно готовить в таких количествах.
— Ты дура? — вздыхает Джуми, когда я делюсь с ней мыслями. — Принцессы не стряпают.
— Для Раду я приготовила бы даже жареных пауков, — вздыхаю я.
Джуми молчит, а после произносит:
— Не поверишь, но для Йона… и я постаралась бы.
Они ждут нас у входа в столовую. Раду и Йон, отчего-то серьезные и встревоженные одновременно. Йон первый нас замечает, а Раду первый делает шаг вперед.
Мы с Джуми переглядываемся и, взявшись за руки, поворачиваем в противоположную от них сторону.
— Иль! — растерянно окликает меня Раду.
Услышав его голос, я перехожу на бег, увлекая за собой Джуми.
Фальшивая забота и лживые утешения — это не то, чего хочется после такого тяжелого дня.
* * *
Радгар
Пытаюсь следовать за Иль, но Йон хватает меня за руку, удерживая на месте.
— Не надо, — говорит он. — Не будем навязываться. Они подошли бы, если бы хотели.
— Что за чушь! — возмущаюсь я. — Они обе пережили не лучший день. Мы поддержали бы их!
— Они не хотят нас видеть, — повторяет Йон. — Я их понимаю.
Мне нечего возразить. Я помню слова ректора. Мы с Йоном задели чувства Иль и Джуми. Иль уверена, что не нужна мне. И Джуми, наверняка, так же думает о Йоне. Они обижены на нас, это можно понять.
Но я был уверен, что после такого испытания Иль будет искать утешения, а не сбегать, сверкая пятками. Все же я плохо разбираюсь в людях.
— Может, попробуем с ними поговорить? — предлагаю я.