Предай меня, если сможешь (СИ)

— Это не от холода, — наконец произносит Радгар. — Пойдем. Нам обоим не повредит чашка горячего шоколада.
— Уже поздно, — говорю я. — А где мы?
— На крыше, — отвечает он невозмутимо. — Поздно? Ты заметила? Хорошо. Похоже, ты пришла в себя.
Он берет меня за руку и ведет куда-то. А я послушно иду следом. И опять испытываю страх. Похоже, я знатно вляпалась. Меня спасли, пожалели… и сейчас накажут. У лифтов я понимаю, что мы в главном здании академии. Мы там, где мне нельзя находиться! И Радгар выбирает не первый этаж, когда мы заходим в лифт.
— Ты сделала что-то плохое? — спрашивает Радгар, продолжая держать меня за руку.
— Нет… — отвечаю я.
— Тогда почему ты так боишься?
— Откуда ты знаешь? — пытаюсь возразить я.
— На твоем лице все написано, — фыркает он. — Так почему?
Смотрю в зеркало на стене кабины. В нем отражается мое перекошенное лицо, мокрые спутанные волосы, грязная одежда. И Раду, босой и растрепанный, в одних штанах. Без очков его внешность кажется мне немного другой. Но таким я вижу его впервые…
— Когда я надела брюки, тоже не делала ничего плохого, — напоминаю я. — И ты знаешь, чем это закончилось.
Теперь я уверена, что видела не сон. Это был Раду. Он спас меня от лягушек.
— Рун поступил глупо, — морщится Радгар. — Он не учел разницу между страхом и панической атакой. Ты должна была получить урок, а не травму.
— Урок чего? — вскидываю я голову. — Глупого послушания?
— Послушания, — кивает он, выводя меня из лифта. — Но не глупого. Когда вы знакомитесь с нашим миром, важно слушаться любого предупреждения об опасности. Не проверять, а слушаться. Непослушание может стоить вам жизни. Поэтому уроки послушания закрепляются на простых правилах.
— Но он мог объяснить! Я поняла бы…
— Поэтому я и сказал, что Рун поступил глупо. Достаточно. Забудь о нем.
Радгар приводит меня в комнату, визуально поделенную на две зоны. В одной стоит кровать, застеленная красным бархатом, в другом — кресла и пуфы вокруг невысокого круглого столика.
— Раздевайся, — командует Раду. — Ванная слева.
От неожиданности я лишаюсь дара речи. Таращусь на него, не веря собственным ушам. Раду меня спас. А теперь требует за это… плату?
— Какая же ты забавная, — вздыхает он. — Я предложил тебе зайти в ванную комнату, а не повалил на кровать. Тебе не хочется снять с себя эти тряпки? Там ты можешь принять душ. Полотенца чистые, есть халат. Это гостевая комната.
— Го… — Я нервно сглатываю. — Гостевая?
— Да. Но мы здесь не для того, о чем ты подумала. — В голосе Раду слышится раздражение. — Это моя гостевая. Я ей не пользуюсь, но здесь чисто и удобно. Или ты хочешь вернуться в общежитие в таком виде?
— В халате будет удобнее возвращаться?
— Сейчас принесут твои вещи.
— Кто?
— Йон. А Джуми ему их даст. Иди, я сварю нам шоколад.
Я перевариваю услышанное, не двигаясь с места. Для чего все это? Чтобы после с полным правом называть меня… шлюхой?
— Иль, ты очень непослушная, — мягко упрекает меня Раду. — Или я прошу о чем-то невозможном?
Даже если это правда, и Раду окружает меня заботой, потому что я ему нравлюсь, шлюхой я быть не перестану. Ведь меня выбрали для принца.
Может, это к лучшему? Принц откажется от меня, если узнает, что я провожу время с другим драконом.
В ванной комнате, и правда, чисто. Я не запираю дверь, потому что на ней нет замка. Но, раздеваясь, не боюсь того, что Раду зайдет. Отчего-то я ему доверяю. Горячая вода смывает соль и песок с тела, из волос. Здесь полные пузырьки жидкого мыла и шампуня с приятным цветочным ароматом. Вдоволь наплескавшись, вытираюсь пушистым полотенцем и закутываюсь в такой же пушистый халат.
Возвращаюсь к Раду, и сразу понимаю, что кто-то приходил. Наверное, Йон, как он и говорил. Раду одет, на нем свитер с растянутым воротом. И очки вернулись на нос. В комнате одуряюще пахнет шоколадом и пряностями.
— Садись. — Он кивает на одно из кресел. — После оденешься. Тебе лучше, Иль?
— Да, — отвечаю я, забираясь в кресло с ногами. — А тебе?
 
— Немного, — слегка улыбается он. — Я потратил много магических сил, оттого меня и потряхивало. Но они быстро восстановятся.
— Прости, — вздыхаю я, чувствуя вину. — Я не знала, что прилив может быть таким опасным.
— Вот именно, — кивает он. — Поэтому за случившееся отвечать не тебе, а твоей наставнице.
— Джуми? — пугаюсь я. — Нет, пожалуйста, не надо ее наказывать! Она предупреждала меня, что идти на пляж опасно!
— Она рассказала тебе о приливе?
— Нет… Но предупредила об опасном спуске. Это правда!
— А должна была рассказать, — жестко произносит Раду.
— Раду, пожалуйста, — прошу я. — Джуми была уверена, что я не подойду к спуску.
— Почему ты так ее защищаешь?
Что ж, я скажу ему правду.
— Потому что здесь у меня нет друзей. Драконам я интересна из-за цвета волос, а девушки ненавидят меня… из-за него же. Джуми единственная, кто поддерживает меня, пусть и вынужденно.
— Это неправда, — спокойно возражает Раду, ставя передо мной маленькую чашечку с шоколадным напитком. — Есть, как минимум, один дракон, которому ты интересна не из-за цвета волос. Пей шоколад, Иль. Он поможет восстановить силы.
Я беру чашку и осторожно делаю глоток. Шоколад горячий, но не обжигает. И он такой вкусный, что я мгновенно проглатываю все. И подавляю желание вылизать чашку языком.
— Понравилось? — улыбается Раду. — Хочешь еще?
Киваю, не в силах отказаться.
— Держи, — он подает мне еще одну чашечку. — Но это последняя, иначе не уснешь.
Напоминание о сне возвращает меня в реальность. Вторые сутки в академии драконов по насыщенности событий даже переплюнули первые. Я вспоминаю все: первые занятия, печенье, оскорбление, прогулку. Вспоминаю, как чуть не утонула во время прилива.
Раду внимательно смотрит на меня, как будто пытается прочитать мои мысли.
— Этот дракон… которому я нравлюсь не из-за цвета волос… Это же ты, Раду? — спрашиваю я тихо.
Он медленно кивает, не сводя с меня взгляда.
* * *
Радгар
Когда на лекциях нам говорили, что людей могут больно ранить слова, я не верил этому. Возможно, потому что с детства усвоил, что поступки важнее слов. А еще потому, что я эмпат. Я редко прислушиваюсь к словам, я чувствую эмоции, они не лгут.
Однако оказалось, что это правда. Слова ранят людей. Я назвал Иль шлюхой в сердцах, со злости, но я не только извинился. Я спас ее. Я вожусь с ней, как заботливая нянька. А она так и не может забыть этого слова. И я чувствую, какую боль оно ей причиняет.
— Ты не шлюха, Иль, — говорю я, присаживаясь на подлокотник ее кресла. — Ты нравишься мне, потому что ты необычная. Прости, но сложно не заметить, что ты совершенно не рада тому, что стала избранной.
— Мне странно, что кто-то этому радуется, — бормочет Иль, бросая на меня настороженный взгляд из-под полуопущенных ресниц.
Интересуется, как я отреагирую на такое заявление.
Может, сейчас и не время для серьезных разговоров, но чашка шоколада с капелькой магии творит чудеса. Иль вполне пришла в себя, да и я тоже. Грех не воспользоваться моментом, чтобы узнать, за что она так ненавидит драконов.
— Союз с драконом выгоден для людей, разве нет? — спрашиваю я. — Мы из чешуи вон лезем, чтобы угодить девушкам-избранным, а когда они становятся женами, о них заботятся, как о сокровище.
Иль тихонько вздыхает.
— Раду, если я скажу правду, ты не рассердишься? — интересуется она. — Я не хочу с тобой ссориться. Не потому что нравлюсь тебе, а потому что ты заботишься обо мне. Огорчать тебя было бы черной неблагодарностью.
Лед и пламень! И эта глупышка еще спрашивает, почему она мне нравится? Она думает о моих чувствах! Это действительно… необычно.
— Не рассержусь, — обещаю я. — Мне любопытно, расскажи.
— Когда девушку назначают избранной, ее лишают права выбора, — говорит Иль. — Ты пришел в академию, потому что ищешь жену…