За Усами (ЛП)

— В любом случае, не похоже, что тебе нужно вознаграждение, — сказала она, высокомерно оглядывая его. Это было правдой, но Ёнву также пришло в голову, что, если завтра вечером что-то пойдёт не так, это, вероятно, обернётся не в пользу Атиласа, и она хотела, чтобы его узнали и нашли, если что-то пойдёт не так против неё. Перегрин, она была уверена, так и поступит. — Хотя, по-моему, его чары были довольно хороши.
  
— Ты видишь сквозь них, — заметил Перегрин.
— Сначала он им не пользовался, — сказала Ёнву. — Я впервые увидела его, когда уже почувствовала его запах. После этого я решила выяснить, кто он такой, — мне не нравятся незнакомцы в моём доме.
— Мне тоже, — сказал Перегрин, отхлёбывая кофе.
Ёнву одарила его особенно неискренней и зубастой улыбкой.
— Я не незнакомка, — сказала она. — Как ты узнал, что это был он?
— У меня была информация, что он, вероятно, попытается въехать в страну — и где он, скорее всего, появится, если это так. После этого оставалось только искать... перебором.
— Он никого не убивал, — заметила Ёнву. — Ну, во всяком случае, не в этой ситуации.
— Когда речь заходит о таких преступниках, как он, всё зависит от шаблонов.
— О, — вежливо сказала Ёнву. — Не так ли? Это очень полезно знать. Я буду иметь это в виду, когда начну своё собственное расследование.
Перегрин выглядел так, словно хотел возразить на её слова, но не знал, как. Вместо этого он сказал:
— Я не собираюсь отвечать ни на какие вопросы о...
— Я сказала, что пришла не для того, чтобы задавать вопросы об этом, — сказала Ёнву. Она сделала глоток кофе и, к своему удивлению, обнаружила, что он вкусный. Ей было всё равно, что пить — чай или кофе, но она очень старалась следить за тем, чтобы чай и кофе были качественными. — Я зайду позже, чтобы задать те вопросы.
— О чём ты пришла спросить?
— Я пришла, чтобы узнать о тебе побольше, — сказала она без обиняков. — Я, конечно, знаю о тебе; я также немного знаю о том, чем ты занимаешься. Я хочу знать больше.
Ей показалось, что у Перегрина встревоженный вид.
— Зачем? — спросил он.
— Ты находишься в центре миров, — сказала она. — Ты — антропоморфизированная версия Между, и это для меня интереснее, чем настоящее. Ты также участвуешь в том, чтобы люди не пострадали.
— Я слежу за тем, чтобы запредельные не переступали ни один из законов, которые они должны соблюдать, — сказал Перегрин. — Я ориентируюсь не только на людей.
— Знаю, — сказала Ёнву. — Но это часть того, что ты делаешь. Я хочу знать, чем ещё ты занимаешься. Я знаю, что ты поддерживаешь связь с человеческой полицией, а также с силовиками и дораи, но я не понимаю, как это произошло.
Перегрин тяжело вздохнул:
— Это долгая история, в которой много крови.
— Они всегда такие, когда речь заходит о запредельных, — сказала Ёнву, безжалостно обрывая его в его печальном самомнении. — Если бы я могла предположить, я бы сказала, что был человек, которого запредельные не могли контролировать, и они обнаружили это, когда сделали что-то, что разозлило человека, например, убили всю его семью.
Перегрин снова встретился с ней взглядом.
— Ты имеешь в виду кого-то вроде тебя?
— Не такого, как я, — уточнила она. — Кого-то, кто мог бы посвятить свою жизнь тому, чтобы люди больше не страдали, потому что они отомстили достаточно быстро, чтобы не быть съеденными заживо. Как только запредельные понимают, что они не могут что-то контролировать, они начинают пытаться найти с этим компромисс. Чего я не могу понять, так это почему ты в этом участвуешь. В частности, ты.
— Я участвую в этом, потому что своими глазами видел, на что способны люди, и вместо того, чтобы бороться с ними или наживаться на них, я бы хотел, чтобы мы могли свободно присоединиться к ним в человеческом мире значимым образом.
— Итак, когда Химчан сказал, что ты пытаешься привести кумихо в нынешнюю эпоху, он имел в виду, что ты хочешь объединить все миры.
Перегрин неловко поежился.
— Скажем так, я хотел бы поощрять — и действительно поощряю — сотрудничество, а не конфликт. И открытый обмен идеями.
Это было очень интересно. Химчан сказал и другие вещи, и теперь Ёнву пришло в голову задуматься, что именно он упустил из «очень ясного» рассказа Перегрина о том, что он думает о смешанных браках. Она также задавалась вопросом, что именно Перегрин хотел отнять у него. Если она не ошибалась, то, о чём говорил Перегрин, было просто более элегантным и эфемерным методом вампиризма, чем тот, что обычно мир За навязывал миру людей.
Как будто прочитав её мысли, Перегрин сказал:
— Людям, с которыми мы сотрудничаем, хорошо платят, и они находятся в безопасности. Речь идёт о том, чтобы увидеть, на что способны люди, когда они узнают что-то о нашем мире, а не о том, чтобы охотиться на них в дальнейшем.
— На что способны люди? — спросила она.
— Это не то, о чём я могу говорить, — сказал он. — Когда дело доходит до сотрудничества между кумихо, миром За и людьми, все становятся чувствительными к тому, какой информацией делятся и где ею делятся.
— Ты имеешь в виду, что вовлечённым запредельным не нравится, что низшие классы знают, что у них припрятано в рукаве, а кумихо хотят получить доступ ко всему, что есть запредельных. Что именно ты делаешь для человеческой полиции, из-за чего им стоит работать с тобой?
Плечи Перегрина снова напряглись.
— Я слежу за тем, чтобы законы запредельных, установленные в отношении людей, соблюдались в полной мере, когда люди подвергаются влиянию мира За. Я также направляю предложения и реформы в соответствующие места, чтобы к ним прислушивались.
— Меня больше интересовало, сколько ты им платишь, — объяснила Ёнву, явно наслаждаясь тем, как он напрягся ещё больше.
— Я не только сторонник сотрудничества, — огрызнулся он. — Я — ключевое звено в цепи, которая объединяет интересы людей и общества в целом!
Ёнву могла бы указать на то, что цепи не славятся своими поворотными качествами, чтобы посмотреть, насколько он разозлится, но у неё всё ещё оставались вопросы, которые нужно было задать, и она ещё не знала, как далеко сможет зайти, прежде чем он её выгонит.
Она сказала:
— Таким образом, ты принимаешь предложения людей в дворах За период и следишь за тем, чтобы преступления против людей расследовались должным образом, а не замалчивались и никогда не раскрывались.
— Да, — сказал он с некоторой горячностью. Он помолчал и добавил, как будто не мог удержаться: — Я также финансирую проекты, которые мне нравятся.
Ёнву пожала плечами.
— В любом случае, ты помогаешь людям.
Она обнаружила, что Перегрин озадаченно смотрит на неё, и на его лбу снова появились две морщинки.
— Я не понимаю, — сказал он. — Я знал, что тебя заинтересует человеческая сторона твоей истории, но...
— А, — сказала Ёнву, внезапно всё поняв. — Ты снова говоришь о Слуге.
— Если ты знаешь, что он Слуга, почему работаешь с ним бок о бок? Ты могла бы обратиться за помощью к кому-нибудь другому. Зачем обращаться к кому-то, кто несёт ответственность за десятки, если не больше, человеческих смертей?
— Он также несёт ответственность за смерти запредельных, — отметила она. — На самом деле, я почти уверена, что на данный момент он убил больше запредельных, чем людей.
— Жить с ним небезопасно, — сказал Перегрин, поставив чашку с кофе и почти незаметно ухватившись за края скамьи, когда наклонился вперёд. — Зачем обращаться за помощью к нему, когда ты могла обратиться к старейшинам? Ты могла прийти... ты могла прийти ко мне.
  
— Чтобы ты мог сказать мне, что никакие законы никем не нарушались, а даже если бы и нарушались, никто не делал этого намеренно, и что, если я продолжу шуметь, со мной что-нибудь предпримут?
Он поджал губы.
— Это сказали старейшины. Я не один из них. Я мог бы помочь тебе в этот раз — я помог бы тебе и тогда, если бы ты пришла ко мне.