За Усами (ЛП)

— Я бы так и подумала, — сказала Ёнву, и теперь её веселье исчезло. — Но также, похоже, кто-то хочет убедиться, что расследование этих инцидентов сосредоточено на мне, играя с тем, где было найдено одно из тел. Это раздражает, так что, если это делаете вы, вам лучше остановиться сейчас, пока я вежливо прошу.
Старейшина казался слегка недовольным.
— Это очень хорошая идея. Почему я сам до этого не додумался?
  
— Потому что вы бы знали, что я приду сюда и буду доставлять вам неприятности в ответ, — сказала Ёнву с притворным дружелюбием.
— Очевидно, я бы проработал все нюансы плана, — сказал он. — Я имею в виду, что, для начала, я бы не выбрал тебя.
— Вот именно, — сказала Ёнву, слегка оскалив зубы и позволив чему-то вроде рычания зазвучать в её голосе. — И, я полагаю, ты бы тоже не стал пытаться убить меня группой бидулги?
— Если кто-то думает, что с тобой может справиться группа бидулги, то он ещё более сумасшедший, чем мы, — сказал старший слева. — Или он пытается уговорить тебя прийти к нему. Никто из нас не хочет, чтобы ты приходил к нам.
— Вот именно, — снова сказала Ёнву. — Это нелепый поступок. Кто, кроме дораи, способен на нелепые поступки?
— Мы не делали этой нелепой вещи, — сказал старший в центре после минутного молчания. Его голос звучал несколько угрюмо.
— Но ты думаешь о ком-то, кто мог бы это сделать, — подсказала ему Ёнву, прекрасно понимая, что означает пауза.
— Если бы я знал, зачем мне тебе говорить? Ты и так уже беспокоишь нас.
Ёнву презрительно прошипела и насмешливо сказала:
— Откуда тебе знать, это просто болтовня. Я должна была догадаться обратиться к силовикам, — она повернулась к Атиласу и сказала: — Можем уходить, они ничего не знают.
— Послушай, сестренка! — зарычал старший. — Только потому, что ты не уважаешь силы порядка и мудрости...
— Ты имеешь в виду силы безумия и хаоса, — пробормотала Ёнву Атиласу, не в силах сдержаться.
— Моя дорогая, — сказал он с упрёком. — Ты снова перебила старейшину.
— Это потому, что он никогда не переходит к сути, — сказала Ёнву, не сводя глаз со старейшины.
Старейшина сердито посмотрел на неё.
— Я уже говорил тебе, что никто из нас троих, старейшин дораи, не убивал людей, чтобы посадить тебя в тюрьму, и мы ничего не слышали о трёх старейшинах из вне.
— Может, и нет, но ты знаешь кое-кого, кто мог это сделать, — сказала она. Хотя дораи были хитры, как... ну, лисы, они были не прочь, когда их застигали врасплох, сказать то, чего им говорить не следовало.
— Ты не можешь винить нас за то, что делает Перегрин, — сказал старейшина ещё более угрюмо.
— О, а почему нет? Все остальные винят, — заметил второй старейшина. — Думаю, именно поэтому он делает это большую часть времени.
— Не уверен, что полностью понимаю, — сказал Атилас.
Ёнву, её мысли были заняты единственной приводящей в бешенство мыслью о том, что, конечно же, они предложили бы встретиться с Перегрином, хотя встреча с ним была бы самым неудобным и трудным делом, и она мельком подумала, что это, пожалуй, единственная неудобная вещь, о которой Атилас не знал. У неё были свои причины и вопросы к старейшине Сеула Перегрину, и ни один из них не включал в себя вопрос о том, убивал ли он людей в окрестностях Сеула. Даже если он и не был виновен, она была уверена, что эти вопросы потом отобьют у него охоту отвечать на другие, более важные вопросы.
— Перегрин — седьмой старейшина, — сказал Атиласу второй старейшина. — Один из четырёх старейшин Сеула. Ему не нравится сидеть здесь с нами; он говорит, что мы слишком много устраиваем беспорядка и что нас мало волнует закон.
— Ему также не нравится сидеть с другими старейшинами из вне, — заметил первый старейшина. — Никто из нас для него недостаточно хорош, ни дораи, ни нормальные.
Ёнву скептически заметила:
— Думаете, он один это делает?
— Скорее всего он делает это, нежели мы, — сказал первый старейшина. — На самом деле, я удивлён, что он не попытался заполучить ту человеческую невесту, о которой мы всё тоже слышали. Он не одобряет, что мы загрязняем кровь, и ему не нравятся возможные неприятности.
Ёнву чуть было не заметила, что в крови и так достаточно странностей, но она не думала, что это сильно улучшит ситуацию, и казалось, что они получают информацию. Вместо этого она спросила:
— Думаешь, он зайдёт так далеко, что попытается превратить невесту в кумихо, чтобы предотвратить смешанный брак?
Последовало короткое молчание, а затем третий старейшина раздражённо сказал:
— Высокомерный сноб! Он бы так и сделал, не так ли? И если бы ему удалось найти кого-то, кого можно было бы обвинить в этом, он всё равно мог бы притворяться таким высокомерным, как ему заблагорассудится!
— Кто-то всё равно пытается обратить кумихо, — проворчал второй старейшина.
— Если это было только одно тело, или если они съели большую его часть, то, возможно, кто-то из младших стал слишком резвым. Уже три трупа, и только печень и сердце исчезли, означает, что кто-то на очереди — или будет обращён.
— Хорошо, — сказала Ёнву и на этот раз поклонилась им должным образом, хотя и не так низко, как они того требовали. — Спасибо, что уделили мне время. Кстати, один из молодых потерял ухо, но не мне за это платить.
Первый старейшина махнул рукой.
— Они должны были предвидеть, чего ожидать; любые конечности, которые они потеряют, — их личное дело. Может быть, это послужит им уроком. Возвращайся скорее, сестрёнка.
Ёнву ничего не ответила на это, кроме как ещё раз поклониться. Она прекрасно понимала, как сильно дораи хотели бы, чтобы она присоединилась к их рядам, хотя бы для того чтобы иметь среди них кого-то, кто мог бы превратиться так же быстро, как она, и, возможно, в конченом итоге помешал бы ей причинять им неприятности.
Она мотнула головой в сторону двери, чтобы лучше видеть Атиласа, но он уже легко повернулся на цыпочках и зашагал рядом с ней, почти так же синхронно, как один из её собственных хвостов.
Когда они снова оказались на свежем воздухе и надели ботинки, он пробормотал:
— Возможно, встреча прошла полезнее, чем ты ожидали? Признаюсь, я ожидал, что либо пролью кровь, либо пролью больше своей собственной.
— Не позволяй себя одурачить, — тихо сказала она ему. — Сегодня им нравилось разыгрывать из себя дряхлых старых дядюшек. Им нравится думать, что они беспомощны и время от времени немного эксцентричны, и им нравится, когда я даю отпор, если только я не переступаю черту. Если бы они решили напасть на нас после того, что мы натворили у ворот, от нас, вероятно, мало что осталось бы.
— В таком случае, моя дорогая, — сказал Атилас, — позволь мне поздравить тебя с твоим исключительным благоразумием.
  
Глава 7. Силовики в гостиной
 
Атиласу хотелось бы сделать очень многое, но ни одно из того, что он в данный момент не мог себе позволить. Поскольку, к счастью, его накормили очень вкусным завтраком, это обстоятельство было менее прискорбным, чем могло бы быть в противном случае. Однако он обнаружил, что всё ещё сожалеет о быстроте, с которой Камелия исчезла после того, как подала чай к завтраку, — будто, подумал он, проводя кончиком пальца по краю чашки, она избегала его — и о том факте, что они с Ёнву ещё не обратились к старейшине по имени Перегрин.
Прошлой ночью он был готов отправиться на рисковое дело, но Ёнву предложила иное.
Если быть точным, она просто сказала: «Я его не знаю. Даже дораи относятся к нему настороженно; если мы попытаемся проникнуть туда, не будучи подготовленными, у нас, вероятно, не будет шанса попробовать ещё раз — если мы всё ещё будем живы и сможем это сделать. Слышала, что у него много друзей среди силовиков по обе стороны Между, и он приверженец закона. И, насколько нам известно, он даже не важная персона; возможно, дораи просто играли с нами.