Курс по соблазнению. Секс против дружбы (СИ)

– Предложи ему кофе, я сейчас, – прошу Ника, перед тем как скрыться в ванной.
Наспех умываюсь и пытаюсь хоть как-то привести себя в порядок. Правда, тональный крем наотрез отказывается скрывать результат моей ночной мыслительной деятельности, в виде мешков под глазами. Ладно, устрою Коту проверку своей «неотразимой привлекательностью». Если не сбежит, значит точно намерения серьёзные.
  
– Доброе утро, – целую Аверина, сидящего за барной стойкой, в небритую щеку, – Прости. Батарея села на телефоне, ты, наверное, звонил.
– Звонил, – безэмоционально и отрешенно. – Хотел узнать нуждаетесь ли вы ещё в моих услугах. Как оказалось, уже нет.
– Ты о чём?
– Никита идёт покупать скейт с папой.
Бросаю беглый взгляд на Игоря, который курит на балконе, и извиняющееся смотрю на Костю.
– Ясно. Я тоже не знала. Они, наверное, утром всё переиграли. Ну мы тогда можем просто погулять вдвоём. Я на ВДНХ всё никак не доберусь. Съездим? Если у тебя нет планов?
– А у тебя, Ксень? Нет других планов?
Отрицательно машу головой. Сама тянусь к его губам и целую. Хочу стереть с его лица эту потерянность, смешанную с разочарованием. Знаю, что ситуация паршивая. И мне ужасно стыдно. За себя. За Ника. За Игоря, который таким образом решил заявить на нас права.
– Кот, скажи в чём я виновата?
Всю дорогу, пока мы ехали до парка, Аверин практически молчал. А на любые попытки его разговорить отвечал односложно. И хоть внешне Костя выглядел спокойным, но я буквально кожей чувствовала, как он закипает внутри. Что за адски негативные мысли варятся в его голове?
– Вы с бывшим мужем ночевали вместе? – озвучивает одну из них, щелкая брелком сигнализации.
– Не вместе, – как можно убедительнее поясняю, подстраиваясь под его шаг. – Но да, он попросил остаться на ночь, а я не нашла слов, чтобы отказать. Они с Ником допоздна смотрели какие-то видеообзоры в Интернете.
И опять нервирующее молчание.
– Кот, – беру его за руку, требуя остановится. – Игорь отец моего ребёнка. Я не могу запретить им общаться. Не могу запретить приезжать. И…
– А я кто? – резко перебивает.
От неожиданности даже не сразу нахожусь с ответом. Кусаю губы и теряюсь под его пытливым взглядом.
– Друг? – несдержанно и раздраженно. – Возможность отомстить бывшему мужу? Запасной вариант, который просто трахал тебя, пока твой Игорь разбирался насколько сильно ты ему нужна?
Смотрю на стоящего напротив парня во все глаза. Пытаюсь рассмотреть в нём того Костю, которого успела узнать. Чуткого, доброго, заботливого. Но не получается. Вместо него кто-то отстранённый и холодный, как Кай из детской сказки. И он мне совершенно незнаком.
– Что молчишь? Уже думала о счастливом воссоединение? – спрашивает с невесёлой усмешкой на губах. – Хотя можешь и не отвечать. У тебя всё на лице написано.
С трудом сглатываю непонятно откуда взявшуюся горечь. Хочется прочистить горло и что-то сказать. Объяснить. Возразить. Но не успеваю. Молчаливого Аверина впервые за два дня прорывает. Слова так быстро вылетают из него, что я едва успеваю улавливать суть.
– Жаль только ты не подумала, что я блядь не робот. Что я живой человек. С чувствами, желаниями и мечтами. Что я блядь, люблю тебя! Что я всё ждал, когда ты наконец-то это поймешь. Когда уже что-то почувствуешь в ответ. Но хоть в лепёшку расшибись, ни я, ни моя сраная любовь тебе нахрен не сдались, когда на горизонте появился муж.
Мимо нас, будто фоновая реклама, мелькают лица прохожих.
Кто-то недовольно возмущается, что мы мешаем пройти. Кто-то, не стесняясь демонстративно задевает меня плечом.
Только я ничего не чувствую и никак не реагирую. Сжимаю в руках бутылку, пытаясь переварить услышанное.
Откровения Аверина обрушились на меня как снежная лавина. Сбили с ног и засыпали сверху.
Костя прав. Я была зациклена на своих проблемах, страхах и принимала его хорошее отношение как должное. Впервые столкнувшись с мужской заботой, я попросту пользовалась ею, ничего не давая взамен.
– Не плач, Ксень, – уже спокойно и со своим мягким привычным «Ксень» проводит большими пальцами по щекам.
Я и не заметила, что действительно умываюсь слезами, ведь всё это время стояла как истукан и ошарашенно смотрела на Аверина.
Прикрываю глаза, самостоятельно подставляя лицо навстречу его тёплым ладоням. Трусь, будто уличная кошка, которую впервые погладили и, кажется, даже не дышу.
Сейчас я успокоюсь и найду правильные слова, чтобы объясниться.
Сейчас… Только ещё немного впитаю в себя этой нежности. Такой значимой и неподдельной.
Сколько мы так стоим, сложно сказать. Я выпрашиваю нужную мне ласку, а Костя молча водит рукой по лицу. Гладит губы, скулы, глаза.
Нехотя разлепляю веки, когда прикосновения заканчиваются. И чудом удерживаюсь на ногах.
Я одна. Тротуар, который был полон народа, абсолютно пуст. А Костя уверенным шагом направляется к машине.
– Желаю семейного счастья, – последнее что он произносит, даже уже не глядя на меня. – Прости, что так и не смог стать для тебя больше, чем просто другом.
  
Глава 47.
 
Весь масштаб трагедии я понимаю, когда машина Аверина скрывается из вида. Пластмассовая бутылка, которую я так отчаянно крутила в руках, выскальзывает на пол. Вода расплёскивается на раскалённый асфальт, а солёные слёзы – по моему лицу.
Как только до меня доходит смысл сказанного Костей, они начинают течь с новой силой. Сильнее. Буквально катятся градом. Правда, теперь их никто не утирает. И уже вряд ли когда-либо вытрет.
Я как-то добираюсь до дома. Что-то отвечаю Игорю, Никите. Готовлю ужин, сижу с ними за столом, но в голове раз за разом звучат Костины слова. Его тихий сдавленный голос.
Оказывается, всё это время я боялась не того, чего следовало бы. Я опасалась стать для него ненужной и неинтересной. Когда на деле мне нужно было бояться самой себя.
Вот он, мой главный страх. Сбылся. Костя ушёл. Но это я, а не Аверин, всё испортила. Я постоянно сомневалась. В себе. В нём. В нас. И только теперь поняла, что сомнения – блокираторы главных изменений в нашей жизни. Подобно злобному демону, они просыпаются, когда ты ближе всего подобрался к счастью. Нашёптывая, что у тебя ничего не выйдет, они отбирают возможность стать счастливым.
– Мам, а Костя завтра приедет? – негромко спрашивает сын, когда Игорь идёт мыться. – Папа сказал, что тот скейт, который мы с ним выбрали, нет смысла сейчас покупать, пока я не научусь. Надо брать что-то попроще и подешевле. Чтоб не жалко было. Но я не хочу другой.
– Нет, Никит, Костя больше не приедет, – беззвучно глотаю новую порцию соли.
– Совсем?
– Совсем.
Спасибо работающему экрану телевизора, что прячет мою плачущую физиономию.
– Это из-за того, что папа вернулся?
Нет. Это из-за того, что он устал дожидаться моего «люблю».
А ведь сам признавался не единожды. И не только словами.
Какой мужчина будет просто так просить переехать к нему вместе с твоим десятилетним сыном? А налаживать с ним контакт, когда тот демонстративно плюёт на тебя?
Почему я была настолько слепа и глупа?
Или я боялась окончательно утонуть в нём? Понимала, что затягивает. Что каждое утро я первым делом тянусь к телефону, чтобы увидеть там «С добрым утром, Ксень».
Я боялась этой щемящей нежности, которая буквально разрывает сейчас моё сердце. Но как бы я не скрывала её и не пряталась, она всё равно вырвалась наружу.
– А можно я тогда буду к нему на тренировки ходить? Мне он нравится. Мам? Ты куда?
  
– Спать, Никит.
– Так только восемь вечера?
– Голова очень разболелась.
И я действительно сразу засыпаю. Правда, сплю неспокойно. Хожу во сне за хмурым Костей, пытаясь поговорить. Только он наотрез отказывается меня слушать.
В какой-то момент я ощущаю на себе прикосновения, и мой сонный мозг радуется. Этого ужасного дня не было. Костя рядом. Настойчиво гладит моё бедро. Ныряет рукой под пижамные шорты и сдавливает ягодицу. Довольно ликую и в нетерпении помогаю ему раздевать меня.