Курс по соблазнению. Секс против дружбы (СИ)

Не выбирая выражений и не щадя её чувств, я наконец-то высказала в покрасневшее от злости лицо все свои обиды. Выплеснула их, словно ведро с ледяной водой. По крайне мере, вид у матери был именно такой.
Никита так перепугался, что успел сбегать в магазин за точно такими же ананасами, надеясь, что это поможет решить конфликт. Но нет.
Под аккомпанемент маминого «Чтобы ноги твоей тут больше не было, неблагодарная!», я молча выкатила наши желтые чемоданы за дверь.
  
Всё-таки в моём случае, родственников лучше любить на расстоянии.
– Так что? Я выкупаю два места? Плацкарт или купе? – вопросительно смотрит Никита. – А ты такси вызывай, чтоб успели.
– Нет, Никит.
– Почему нет? – взрывается сын, пиная ногой пустую пластиковую бутылку возле лавочки.
По двору разносится противный глухой треск. На что сразу же реагируют сидящие у подъезда блюстительницы порядка и тишины. Они начинают истошно пищать, подобно сигнализации на старой соседской Приоре. Орут и причитают об отсутствии воспитания у нынешней молодёжи. А я лишь молча улыбаюсь.
Кажется, кто-то отмотал время вспять. Ведь однажды мы с Авериным сидели под этим деревом. Костя психовал из-за проигрыша в значительном поединке и так же, как и Никита, зафутболил ногой по жестяной банке. Самое смешное, что мы услышали в ответ примерно то же, что сейчас выговаривают нам с Ником.
– Не хочешь жить с отцом - не надо. Зачем уезжать за триста километров? – не унимается сын.
– Мы не вернёмся! Смирись! Скоро ты найдешь новых друзей и привыкнешь. Теперь наш дом здесь.
– Здесь? На лавочке? – лишь сильнее заводится мой повзрослевший мужчина. – Может, у мусорных баков пойти место присмотреть тогда?
Вообще он обычно спокойный и сдержанный. Истинный рак. Задумчивый и молчаливый. Но, видимо, сегодняшний концерт не оставил равнодушным даже его. Он на взводе. И это чувствуется.
– Ксень, – так неожиданно раздаётся рядом голос Аверина, что я начинаю верить в эффект дежавю.
Но нет. Костя реальный. Вышел из подъезда, где живёт Зоя Михайловна, его мама, и теперь размашистым шагом направляется в нашу сторону.
– Вы куда собрались на ночь глядя? – спрашивает, бросая озадаченный взгляд на стоящие рядом чемоданы.
– Привет, – еле заметно улыбаюсь. – Подкинешь до ближайшей гостиницы? Или, может, подскажешь адрес более-менее приличной неподалёку?
Костя внимательно меня рассматривает, а затем переводит взгляд на окна родительской квартиры, где во всю горит свет.
– Поехали, – не задавая вопросов, друг хватается за чемодан и кивает в сторону припаркованной неподалёку машины.
Вскакиваю. И пока Аверин не передумал, торопливо иду за ним.
Недовольный Никита молча плетётся следом. С насупленным видом он усаживается на заднее сидение и нарочно слишком сильно хлопает дверью.
– Ник, давай поаккуратнее, – прошу тихо.
– А то что? Таксист возьмёт с нас слишком дорого?
Хорошо, что Костя грузит наши чемоданы в багажник и этого не слышит.
– А то таксист высадит тебе где-нибудь далеко за городом, – спокойно отвечает Аверин, занимая водительское место. – Дверью хлопай, сколько влезет. Но с мамой в таком тоне не разговаривай.
Растерянно смотрю вперед, абсолютно не зная, как реагировать.
Твёрдый голос друга заставляет меня вжаться в кресло так же, как и Никиту.
Сын явно не привык к строгому тону. А я… Я не привыкла, чтобы за меня заступались. Даже перед собственным сыном. Бывший муж, наоборот, всегда старался выставить меня перед Ником не в лучшем свете.
– Куда мы едем? – пытаюсь разрядить обстановку, глядя как Никита бросает в сторону Кости недобрый взгляд. – Если у тебя есть планы, то высади у ближайшего метро.
Вдруг Аверин собирался ехать забирать свои часы у рыжеволосой, а тут мы со своими чемоданами? Эта мысль отчего-то неприятно царапает. Но он взрослый мальчик и делает, что хочет.
– Какое метро, Ксень? – Костя смотрит так, будто я сказала редчайшую глупость. – Ко мне едем.
Решительность друга, как и его уверенный тон, не оставляют шансов на протест.
Нет, для приличия я, конечно, пытаюсь возразить, что «как-то неудобно».
Но Аверин находит с десяток доводов, почему лучше переночевать у него и мой уставший мозг сдаётся.
Ему хочется поскорее уснуть и забыть о том, что сегодня произошло. Не думать, не гадать, можно ли было избежать конфликта.
Поэтому компания Кости – то, что доктор прописал. Иначе вместо того, чтобы спать, мой внутренний экономист начнёт строить планы на ближайшее будущее и просчитывать риски. А по-моему, и так ясно, что в прогнозах мало приятного.
Как бы я ни старалась делать вид, что всё в порядке, но в квартиру к Аверину поднимается моя полупустая оболочка. Сил рассматривать интерьер его холостяцкого жилища попросту нет. Современно. Красиво. Даже невооруженным глазом видно, что какой-то недешевый столичный дизайнер потрудился на славу.
Костя ставит чемоданы у двери и командует занимать его спальню. Там большая двуспальная кровать и нам с Никитой должно быть удобно.
Я готова спорить, что мы с сыном уместимся и на диване в гостиной, но вручив новое постельное белье, друг направляется к выходу. Лишь в дверях сообщает, что ему надо ненадолго отъехать, и просит чувствовать себя как дома.
– Никит, ты голодный? Что заказать на ужин? – интересуюсь, подготовив нам место для сна.
В ответ доносится оглушающая тишина. Сын всё так же демонстративно молчит. Отгородившись телефоном, он делает вид, что я - надоедливая реклама, мельтешащая перед ним.
Даже когда спустя час возвращается Костя с пакетом ресторанной еды и игровой приставкой, явно взятой где-то в аренду, Никита игнорирует этот дружеский жест Аверина. Как и его предложение сразиться во что-нибудь вместе. А ведь дома он мне всё уши прожужжал, как хочет подобную игрушку себе на день рождение. Кто подменил моего спокойного милого мальчика?
– Кость, спасибо тебе за всё, – я искренне благодарю, убирая со стола грязную посуду. – И прости за Ника. Не знаю, что на него нашло.
Сын объявил бойкот и не вышел даже к импровизированному ужину.
Не хочется думать, что я столкнулась с тем самым ранним переходным возрастом, которым пугала классная руководительница Никиты. Только этого не хватало для полного счастья.
– Всё нормально, Ксень, – спокойно отзывается Аверин, помогая мне расправиться с грязными тарелками. – Я сам был такой же. Поэтому хорошо его понимаю. Мало кому понравится, когда рядом с твоей мамой трётся какой-то левый мужик.
– Эй, никакой ты не левый мужик.
– Да? А какой? Правый? – смеётся друг. – Просто я вёл себя примерно так же, стоило маме привести кого-то в дом. И не важно, был ли это её хороший знакомый, коллега по работе или друг отца.
Сергей Петрович, папа Кости, был военным лётчиком и разбился много лет назад. Его образ я помню плохо. Но в моей памяти отложилось как он в тайне от всех подкармливала нас сладостями и вечно в шутку называл меня «невеста Костика».
– В любом случае, спасибо тебе! Завтра я подыщу нам жильё и, надеюсь, к вечеру мы съедем.
– Вы можете жить здесь столько, сколько нужно, – забирая из моих рук давно вымытую тарелку, Костя сверлит меня убедительным взглядом.
Отрицательно качаю головой.
И дело не в приличии. Не в том, что мы будем его стеснять или мешать своим присутствием. Далеко нет.
Дело в том, что слишком остро я начинаю реагировать на его близость. Слишком глубоко вдыхаю запах его туалетной воды. Слишком долго рассматриваю его профиль, думая, что он не видит. С трудом борюсь с желанием опять его обнять. Прижаться, чтобы снова ощутить его тепло. Спрятаться от всех проблем. Как тогда, в спортивной школе. Знаю, это неуместно и глупо. Ведь сейчас мне уже нечем оправдать этот порыв. Зрителей нет. Играть не для кого.
  
Мы желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по комнатам.
Я в хозяйскую спальню, что в самом конце коридора. Сам Костя в гостиную, где расстелил себе диван.