Трудности перевода с драконьего
Пламя доедало лист, в жаровню падал пепел. Когда огонь подступил к кончикам пальцев, Зорн выпустил последний клочок из рук. В воздухе, пахнущем сожженной бумагой, закружился огненный лепесток и упал на дно бронзовой чаши. Пламя потухло.
Владыка повернулся ко мне.
– Эмилия Власова, в конце первого осеннего месяца ты выйдешь за меня замуж согласно условиям нашего уговора?
– Конечно, – медленно кивнула я.
– Да будет так.
По бумажному праху, похожему на невесомые черные хлопья, прошла последняя огненная волна. Магическая сделка была заключена. И никаких «пока смерть не разлучит нас» или, как принято в Авионе, «пока не уйдем вместе в пепел». В пепел ушло подписанное соглашение. По-моему, тоже символичный знак.
Между тем Зорн весьма настораживающе начал расстегивать пуговички на рубашке без ворота. В большом недоумении я следила за его длинными красивыми пальцами. Обнажились ключицы, а он все не останавливался. Не то чтобы меня смущало внезапное оголение, но… все-таки слегка смущало. Каждый день я магические сделки не заключала, но, уверена, раздевания они не требовали.
– В покоях не настолько душно, – заметила я и на всякий случай чуток отодвинулась.
– Мерзнешь? – спросил он, бросив насмешливый взгляд.
– Обогревающих камней твоему дворцу, кейрим Риард, определенно не хватает, – согласилась я, наблюдая, как из-под рубашки был выужен овальный золотой медальон с причудливой резьбой и крошечным замочком на боку.
Зорн снял украшение через голову, небрежно откинул с лица упавшие темные пряди с серебристыми прожилками и отщелкнул крышку. Внутри лежала какая-то записка. Не задумываясь ни на секунду, он вытащил бумажку, словно хранимое сокровище было неважным, и спрятал в кулаке. От плавного движения его руки пепел в жаровне завертелся миниатюрным ветроворотом и аккуратно лег в подставленный медальон. Крышка захлопнулась с едва слышным щелчком.
– Возьми. – Владыка протянул вещицу мне, длинная цепочка свешивалась с его ладони.
Полностью отдать сожженное соглашение, все равно что подписать договор и отказаться от своего экземпляра.
– Себе половину не оставишь? – удивилась я.
– Доверие – мой первый свадебный дар невесте, – мягко улыбнулся Зорн и вложил медальон, еще хранивший тепло его тела, мне в руку.
После того, как владыка ушел, некоторое время я разглядывала медальон и поглаживала пальцем замысловатую резьбу на крышке. Говорили, что равнинные драконы дарили невестам драгоценности и украшения из нефрита, но какой брак, такие и дары. Не то чтобы в добавок к золотым слиткам у меня возникала мысль о каких-нибудь цацках.
Только я надела медальон и спрятала под платьем, как вернулась Ренниса и привела с собой слуг. В покоях началось хаотичное движение. Пустые жаровни наполнили согревающими камнями, в купальне с овальным бассейном вместо ванны нагрели воду, разложили на кровати ночной комплект.
После насыщенного событиями дня и горячего купания я заснула, едва голова коснулась подушки, хотя обычно на новом месте крутилась до рассвета. Разбудили меня громкие голоса в соседней комнате. Кто-то отчаянно скандалил с утра пораньше. Или не с утра… Портьеры на окнах были закрыты, и спальню со светлым ковром на полу окутывал полумрак.
– Я должна ее увидеть! – требовал незнакомый женский голос. – Немедленно!
– Вайрити еще спит, – невозмутимо ответила Ренниса.
Я выбралась из постели, сунула ноги в единственные туфли и, на ходу влезая в халат, направилась в смежную комнату. Гостиная оказалась наполнена солнечным светом. Жаровни накрыли крышками, но в стенах сохранялось тепло.
Уперев руки в бока, перед моей горничной стояла высокая, стройная девица с длинными волосами цвета красного дерева. По виду она была ровесницей принцессе Анне, чуть старше двадцати, да и чертами до смешного на нее походила. Разве что ее высочество была блондинкой. Крашеной. Королевский парикмахер тщательно следил, чтобы так оно и оставалось.
– Приказываю пропустить меня! – грозно воскликнула девица, и внезапно на ее скулах проступили полоски мелких бронзовых чешуек.
– Кейрим сказал, что теперь я подчиняюсь только его невесте, – сурово ответила державшая круговую оборону Ренниса.
– Не пустишь, значит? – цыкнула скандалистка. – Тогда разбуди невесту!
– Уже разбудили, – прокомментировала я, скрещивая руки на груди.
Обе девушки обернулись в мою сторону. Возникла долгая пауза.
– Ты кто? – учительским голосом спросила я.
– Эмрис Риард, – выпрямив плечи, представилась она. – Супруга Ашера Риарда!
– Вайрити, а я говорила, что нельзя вас будить, – начала оправдываться горничная.
Внезапно Эмрис сорвалась с места и, выставив вперед руки, бросилась в мою сторону.
– Сестра! – воскликнула она и, окутав облаком терпких духов, повисла у меня на шее. – Я не поверила, когда Ашер сказал, что похитил тебя по ошибке!
– Ты хочешь поговорить об этом? – изумленно спросила я, хотя мне-то хотелось умыться, расчесать высохшие за ночь волосы и, наверное, вместо кофе выпить чашку настойки пустырника.
Едва заметным кивком я попросила горничную выйти. Та помотала головой, отказываясь меня оставлять наедине с обиженной девушкой. Именно в этот неловкий момент, когда мы активно пытались договориться, Эмрис отстранилась и одарила меня пристальным взором. Глаза у нее оказались зеленые, с коричневыми крапинками. На скулах по-прежнему то проявлялись, то опять исчезали мелкие чешуйки. Видимо, от нервного напряжения проявлялся второй лик.
– Скажи… – начала она, пристально глядя мне в лицо, – та, которую Ашер хотел похитить, красивая?
– Она обыкновенная, – не поведя бровью, соврала я.
– Тогда почему он хотел унести ее в сокровищницу? – сдавленным голосом спросила девушка и разом стало ясно, что сейчас она расплачется. – Ашер сказал, что она носила много золотых украшений. Он за дуру меня держит, да?
– Ашеру лучше знать, почему у него помутилось в голове, – уклончиво ответила я. – Если ты хочешь еще поговорить, то мне сначала нужно привести себя…
Заставив меня прерваться на полуслове, стремительно распахнулись двустворчатые двери. На пороге возник виновник драмы, одетый в темный костюм с серебряной вышивкой на воротнике. Светлые волосы с прожилками мышиного цвета были убраны в гладкий хвост. Лицо грозное, как будто не он напортачил, а его супруга.
Взволнованно причитая, что нельзя врываться с утра в покои к невесте кейрима без стука – да и в любое другое время суток тоже нельзя, – следом за Ашером семенила встревоженная горничная. Кажется, теперь Ренисса тоже остро нуждалась в каплях пустырника.
– Эмрис, мне сказали, что ты отправилась к вайрити Власовой! – прогрохотал он. – Не смей делать ей плохо. Кейрим тебя не простит и в наказание сошлет в дикие леса Блоквера!
Та поменялась в лице, резанула супруга ледяным взглядом и с достоинством проговорила:
– Эмилия, можешь передать этому мужчине, что со вчерашнего дня он мне не муж? Я с ним не разговариваю до конца своих дней, собираюсь вытравить брачные метки и вернуться домой в Хайдес!
Ашер замер.
– Господин посол, – холодно обратилась я к нему на талусском языке, – покиньте мои покои. Вам здесь нечего делать.
– Что ты ему сказала? – спросила Эмрис.
– Попросила выйти, – перевела я на рамейн.
– Не надо, Эмилия, – с достоинством остановила она. – Я сама выйду, а он пусть остается!
Гордо подняв подбородок, она направилась к раскрытым дверям. По дубовому паркету сердито застучали каблуки. Девушка прошла мимо мужа со всем возможным достоинством и исчезла в коридоре. В тишине прозвучали ее удаляющиеся шаги.
– Ашер, – немедленно обратилась я к застывшему послу, – не надо оставаться в моих покоях.
– Я должен принести извинения, – проскулил он и нервно огладил ладонью волосы.
– За похищение ты уже расплатился золотым слитками, – сухо напомнила я.
– А что, разве компенсацию не отменили? – охнул он.
– Нет.