Выбор девы войны

Новая атака была достаточно сильной, чтобы фактически остановить градани на их пути. Они присели на корточки за своими щитами, склонив головы в шлемах, словно защищаясь от порывов урагана, и вложили всю свою силу, всю свою ярость в то, чтобы просто удержаться на месте, когда этот поток визжащей плоти и мышц обрушился на них. На мгновение Вейжону показалось, что даже линия градани вот-вот сломается, и по меньшей мере дюжина человек упала, но на этот раз никто из них не поднялся, поскольку им вырвали глотки или утащили с позиции в этот вихрь боевых дубинок, копий и раздирающих когтей, но они удержались. Они выдержали, и густой, мощный голос Юргажа Чарксона, Кровавого Меча Навахка, перекрыл весь этот отвратительный шум.
- Правый фланг... в наступление! - прогремел он, и батальон на правом конце его линии мгновенно отреагировал.
- "Каменные кинжалы", в атаку! - взревел его командир, и колонна рванулась вперед, как собственная булава Томанака, заходя с фланга, чтобы врезаться в упырей, которые объединились перед линией фронта Юргажа.
Упыри взвизгнули, когда этот удар молота обрушился на них. Они были настолько сосредоточены на противниках перед собой, что не заметили приближения фланговой атаки, и простой неожиданности было бы достаточно, чтобы отбросить их назад. Но в этой атаке было нечто большее, чем неожиданность, там была острая, как бритва, сталь, была ярость... и был Раж.
Атакующая колонна наступала на упырей перед собой, рубила их, топтала ногами, гнала перед собой, и паника сменила дикую решимость упырей. Они начали отступать, и как только первый из них отошел назад, это превратилось в отступление... а затем в разгром. Они побежали обратно тем же путем, каким пришли, и атакующий батальон двинулся за ними.
- Стой! - взревел Юргаж, и произошло то, что поразило бы любого командира градани до Бахнака больше, чем что-либо другое, когда колонна мгновенно подчинилась.
- "Каменные кинжалы", становитесь впереди! - продолжил он. - "Железные топоры", прикрывайте фланг!
Батальон "Железный топор", принявший на себя первоначальный удар, разомкнул свои ряды, позволив батальону "Когти ворона" второй линии пройти сквозь него, в то время как "Каменные кинжалы" образовали новую переднюю шеренгу. "Железные топоры" подались вправо, выстраиваясь в колонну, чтобы заменить "Каменные кинжалы", и рот Вейжона сжался, когда он понял, что по меньшей мере двадцать или тридцать из них были повержены, ранены или мертвы. Вот что случилось, когда даже градани пришлось сражаться с упырями врукопашную, в тумане, сводившем на нет стрельбу из лука...
- Вперед! - скомандовал Юргаж, и градани снова двинулись вперед, приближаясь к деревне, где, как они надеялись, они обнаружат, что с большей частью упырей уже разобрались.
И где вместо этого мы можем не обнаружить ничего подобного, мрачно подумал Вейжон. От дома к дому будет действительно некрасиво, если мы тоже этого не сделаем, к сожалению, есть только один способ выяснить. И, по крайней мере, наши парни лучше подходят для такого рода работы, чем сотойи Трайанала.
Ему больше даже не приходило в голову думать об окружающих его градани как о чем-то другом, кроме как о "наших парнях", и Харграмский орден Томанака двинулся вперед вместе с ним, следуя за ним.
Откуда-то из тумана впереди них донесся сигнал горна, призыв кавалерии, а не пехоты, и он услышал новые визги и рычание, а также звуки человеческих боевых кличей, слабые с расстоянием, но усиливающиеся по мере того, как первая волна убегающих упырей столкнулась с ожидающими сотойи.
- По крайней мере, они будут разбиты, когда наткнутся на людей Трайанала, - произнес голос рядом с ним, и он повернул голову и посмотрел на Юргажа. Генерал из Кровавых Мечей покачал головой, выражение его лица представляло собой странный сплав боевой лихорадки, решимости и ледяного контроля над Ражем. - Я бы предпочел не подвергаться такому удару сам, вы понимаете, - продолжил он с кривой улыбкой, - но лучше мы, чем мальчики-всадники. Не думаю, что это их вид борьбы.
 
- Нет, - согласился Вейжон, - но они внесут свою лепту. На самом деле, - сквозь туман прозвучал еще один сигнал горна, - похоже, они делают это прямо сейчас.
- Никогда в этом не сомневался, - просто сказал Юргаж. - А теперь, если вы меня извините, мне нужно посмотреть на битву и сжечь деревню.
Он кивнул головой своему горнисту, знаменосцу и своим гонцам, и вся командная группа рысью двинулась вперед за его пехотой.
 Глава семнадцатая 
- Прошу прощения, миледи.
Баронесса Хэйната подняла глаза от своей чашки чая, когда в маленькую гостиную для завтрака почтительно вошел оруженосец. Обычно она завтракала в одиночестве, когда Теллиан отсутствовал, но с тех пор, как Лиана вернулась домой, чтобы навестить ее, она каждое утро ела с двумя женщинами помоложе.
- Да, Мардор? - сказала она.
- Прошу прощения, миледи, но сержант послал меня сказать вам, что в замок прибыл скакун.
- Скакун? - повторила Хэйната, опуская чашку и удивленно приподнимая обе брови.
- Да, миледи. Кобыла. Большая, и она выглядит довольно... ну, потрепанной, если вы простите, что я так говорю.
- Она пострадала? - Хэйната со стуком поставила свою чашку, начиная поспешно подниматься со стула. Ее поспешность выдала ее тем, что она споткнулась на ослабевшей ноге, и Лиана быстро поднялась на ноги, потянувшись к локтю матери.
- О, нет, миледи! - Оруженосец быстро покачал головой, на его лице появилось извиняющееся выражение, когда Лиана подхватила баронессу и поддержала ее. - Мне жаль. Я имел в виду, что ей уже причиняли сильную боль когда-то, не сейчас. Она потеряла глаз и ухо, и у нее также довольно серьезные шрамы.
Глаза Хэйнаты расширились. Лиана все еще выглядела смущенной, но ее мать решительно кивнула оруженосцу.
- Где она? - спросила она.
- Ну, миледи, сержант Уорблейд не хотел оставлять ее стоять у ворот, и она выглядела не так, как будто ей самой это нравилось. Так что сержант пропустил ее, и она сама прямо сейчас нашла дорогу к конюшням. Когда я проходил мимо, она уткнулась носом в мешок с овсом и, казалось, чувствовала себя довольно хорошо.
- Понятно. - Хэйната выпрямилась и взяла свою трость, затем посмотрела на Лиану и Шарлассу. - Дамы, это звучит так, как будто у нас посетительница, которая проделала немалый путь. Считаю, что как хорошие хозяйки мы должны пойти и поприветствовать ее в Хиллгарде, не так ли?
***
Лиана была не готова к зрелищу, которое открылось ей, когда она последовала за своей матерью и Шарлассой в просторный, весьма опрятный двор конюшни замка Хиллгард.
Собственные конюшни были гордостью любого сотойского дворянина или, если уж на то пошло, любого достаточно преуспевающего сотойского йомена, а конюшня Хиллгарда была полностью перестроена немногим более пятнадцати лет назад. Облицованные мрамором, сделанные из обожженного кирпича с толстыми стенами, не пропускающими тепло и холод, хорошо вентилируемые и обогреваемые от зимнего холода, снабженные водопроводом, они также были сделаны намного выше, чем большинство, что было удачно, поскольку в настоящее время в них проживало не менее трех скакунов. Хорошо осушенный, свежевымытый кирпичный двор конюшни был достаточно неровным, чтобы обеспечить лошади или скакуну надежную опору, а большой фонтан в его центре выбрасывал воду высоко в воздух, прежде чем она падала обратно в круглый мраморный бассейн с музыкальным шумом струй.
Это было знакомо Лиане как на ладони, но огромная гнедая кобыла, стоявшая у фонтана и доедавшая овес, который управляющий конюшней предложил ей по прибытии, была чем-то другим. Типичные боевые кони сотойи достигали примерно пятнадцати ладоней в высоту, а самая крупная тягловая лошадь, которую Лиана когда-либо видела, была не более семнадцати ладоней, или около пяти футов восьми дюймов в холке. Спутник ее отца, Датгар, с другой стороны, был ростом в двадцать одну ладонь и два дюйма, на полтора фута выше, но кобыла во дворе конюшни была огромной даже по стандартам скакунов. Кобылы-скакуны в среднем были несколько меньше, чем жеребцы-скакуны, но эта кобыла, похоже, о таком не слышала. Она, должно быть, почти на целую ладонь выше даже Датгара. Действительно, единственным скакуном, которого когда-либо видела Лиана, который был бы выше ее, был Уолшарно Базела Бахнаксона, который был чуть ниже двадцати пяти ладоней.