Измена. С тобой или без тебя (СИ)

— Павел, — улыбнулся белозубо парень, слегка пожимая руку полностью скрывшуюся в его, такой большой и теплой, со слегка шершавой, но такой надежной. — Можно просто Паша.
— Хорошо, очень приятно, — улыбнулась Мира, радуясь, что румянец смущения начинает сходить с лица. Нет, это же надо так оконфузится? Краснеет как малолетняя, и это она-то! Кто уверенно ведет крупный бизнес, и ни разу не краснела даже ведя жаркие баталии с конкурентами, или поставщиками.
  
— И мне приятно, — кивнул Павел, не торопясь выпускать руку девушки из своей.
— Ну, мои дорогие, а не пора ли нам садится за стол? — раздался веселый голос Любовь Васильевны, стоявшей все это время рядом и с восторгом переводившей сияющие лукавством глаза с Миры на сына и обратно.
Павел и Мира практически одновременно кивнули, и подошли к столу. Галантный кавалер помог сесть, сперва гостье, а затем и матери, и уже потом сел сам.
— Ну, дорогой, открывай шампанское, — скомандовала хозяйка дома. — А мне сок.
— И мне сок, — подхватила Мира, боясь, что даже глоток шампанского сможет повредить ее хрупкому счастью ожидания материнства. — Пожалуйста.
— Ну, тогда и я с вами за компанию выпью бокал сока, — поддержал их желание Павел. — Все равно я не очень люблю шампанское, считаю, что это исключительно женский напиток.
Любовь Васильевна с благодарностью на него посмотрела. Ей было приятно, что у нее такой чуткий и заботливый сын. И вот, бокалы наполнены, тарелки заполнены яствами, все такое вкусное, красивое, домашнее, приготовленное с душой. И Мира не лукавя душой, почувствовала себя так, словно находилась с родными ей людьми. Так уютно и спокойно ей было с ними, что от умиления и теплоты накатившей где-то глубоко в сердце, на глазах сверкнули слезы. И осознания того, что после всего этого роскошного застолья, ей вновь придется идти в холодную темную ночь… туда, где ее вновь ждут печали и невзгоды.
— Мирочка, — внезапно спросила Любовь Васильевна, как только Павел вышел из комнаты на кухню, дабы наполнить кувшин соком. — А оставайся сегодня у нас? Встретим Старый новый год, как полагается в двенадцать, и пойдем погуляем по ночному городу, а потом как следует отдохнешь…
Мира была готова разрыдаться от радости и умиления на эту милую и чудесную женщину. Боже, каких же сил ей потребовалось, чтобы вот прямо не вскочить и не зацеловать ее.
— А я… я вас не стесню? — спросила она с надеждой глядя на Любовь Васильевну.
— Боже упаси! Я постелю тебе в комнате Павла, он с радостью уступит ее тебе, а сам ляжет на диване в гостиной.
И Мира кивнула, радуясь, что все-таки в мире полном зла ей уже в который раз за сегодня сверкнул лучик добра.
За ужином была по настоящему домашняя атмосфера, и Мира с удивлением для себя заметила, что уже давно не сидела вот так, по-семейному. Славик, будь он, предатель трижды неладен, вечно куда-то спеши поторапливался, ну, теперь-то она точно знает куда. А точнее к кому! Свекровь со свекром и без тог были слишком холодными людьми, что в те редкие дни, когда они к ним приезжали в гости, сидели с постными лицами, и посматривали на часы, словно ожидали тот час, когда сын с невесткой свалят восвояси. Да, и поговорить с ними было совершенно не о чем. Свекра интересовал лишь футбол, да хряпнуть по маленькой, вот и весь интерес. А свекровь начинала свой разговор с одной и той же фразы: а когда прибавление? Года идет, Мирочка, часики тикают, пора-пора, а то время уйдет, так и останетесь бездетными. И на старости лет стакан воды некому будет подать.
Да уж, подумала Мира, бросив тоскливый взгляд в окно. Мысли ее вновь вернулись к неприятному открытию, а что, если, свекровь была в курсе похождений своего сыночка? Что, если те одиночные вылазки к маме, были вовсе не одиночными? Что если… а вот сто процентов он был тогда не один, а с этой своей лохудрой крашеной!
Нет, все, хватит! Она не будет сейчас думать ни про Славика, ни про его родных, ни про кого! Она сейчас здесь и сейчас, и ей вполне комфортно в компании этих милых людей.
Павел в этот момент сидел рассказывал про больного малыша, который был на столько болезненным, что не смог поучаствовать на елке и получить подарок от деда Мороза лично. Его ему передали нянечки, но, ведь согласитесь, что это не одно и тоже.
— Вот я и думаю, может сходить к нему завтра, и пройтись под окном, поприветствовав его? — с сомнением посмотрел на мать и на Миру парень. — Пока я еще бороду не сбрил.
— А почему бы и нет? — внезапно ответила Мира. — И, если хотите, то я, могу быть Снегурочкой, если костюм есть.
— Есть! Все есть! — обрадованно сверкнул взглядом Павел. Он, даже подумать не мог, что гостья изъявит такое желание. К тому же, сам хотел попросить ее утром об этой услуге, так как Сенечка очень хотел увидеть и Снегурочку, а он на данный момент ее так и не нашел. Студентка, которая играла в том году роль внучки деда Мороза крепко заболела, а бесплатно больше никто не хотел развлекать детвору.
— Тогда я — Снегурочка, — улыбнулась Мира. — И, вот что думаю, а что, если поздравить мальчика до боя курантов? Ведь завтра уже Старый Новый год будет закончен, и чуда не случится. Ведь в этом празднике главное — это чудо. А у меня и мандарины есть, целый мешок! Угостим детей и сотрудников детского дома.
— А и правда! — поддержала Любовь Васильевна. — Давайте поедем все к Сене, и, пирожками угостим остальных ребят! Я как раз напекла столько, что нам и неделю не съесть. Буду гномом.
— А, давайте! — согласился на эту авантюру затеянную женщинами Павел.
Павел принес из кладовой чехол с упакованным костюмом Снегурочки, и Мира примерив его, поняла, что она точно рождена для этой роли. Ей так шел этот очаровательный костюм из нежно голубой ткани украшенный серебристой вышивкой и мелкими кристаллами и мехом по краю. А уж кокошник с длинной светлой косой, это что-то! Да, не наряд, а целое произведение искусства!
— Ой, Мирочка, как тебе идет, дорогая! — с восторгом всплеснула руками Любовь Васильевна, когда Мира переодевшись вышла из комнаты. — Какая ты волшебная красавица!
Бросив взгляд на милую женщину, Мира улыбнулась, та была без костюма гнома, просто держала в руках большую корзину с пирожками.
— Спасибо, — улыбнулась Мира, покрутившись, отчего легкий шлейф воздушно поднялся и опустился на плечи.
— Ты быстрее переоделась, а наш дедушка все еще никак не накрасится, аки красна девица.
Подмигнула мать Павла, и тот, словно слыша, что речь о нем идет, высунулся из ванной. Он был с наполовину нанесенным гримом, и еще не подкрасил серебристой краской брови и бороду.
— Что? — спросил он, думая, что ему что-то хотят сказать. И замер в восторге видя перед собой свою Снегурку. Даааа, вот это внученька у него! Роскошная, словно только что вышла из сказочного леса. — Вау.
Тихо вырвалось у него, но Мира услышала, и вновь порозовела как юная девица. Благо под румянами было не так заметно… в глаза не бросалось.
— Собирайся, давай, быстрее! А то мы уже заждались тебя, — поторопила его мать, от которой так же не утаилось это восхищение сына Мирой. — Даваааай! Ждем.
— Ага, — кивнул тот, скрываясь обратно в ванной. — Я уже почти готов!
Мира переглянулась с Любовь Васильевной, и они не сговариваясь тихонечко прыснули от смеха.
Да, Мире сейчас было так хорошо, так здорово, как не бывало уже давно… так давно, что она уже и не помнит когда именно. Наверное, с самого детства. Когда этот чудесный праздник вызывал у нее чувство чуда. И тут у нее зазвонил телефон. И сердце буквально рухнуло в пятки… потому что звонил Слава.
    
Глава 4
 
Первое желание было — ответить, и с замиранием сердца выслушать мужа. Но, у нее сейчас были дела гораздо важнее, чем выслушивать пустую болтовню этого предателя. И портить тем самым себе настроение. Нет, дорогой! Сейчас ты явно не вовремя! Дерзко усмехнулась Мира, и скинула вызов.
— Вот так! — тихо произнесла она зная, как Слава не любит когда сбрасывают его звонки. — Получи, любимы!