Когда дует правильный ветер (ЛП)

  
Глава сорок шестая
 
Нокс
Я стою у края озера позади нашего дома, глядя на неподвижную гладь воды. Воздух густ от голосов, смеха и волнения. Джульетта вот-вот выйдет к алтарю, и, клянусь, моя грудь готова разорваться от переполняющих чувств. Это был долгий путь, полный взлётов и падений, но всё привело к этому моменту. И, чёрт возьми, я благодарен за каждую его секунду.
  
Я не видел Джульетта уже два дня. Она настояла на старом обычае — не встречаться с женихом до свадьбы, — и всё это время жила у Роуз. А сегодня утром меня выгнали из собственного дома, чтобы у девушек было место для сборов. Что-то про «лучшее освещение», «больше пространства» и «нужную энергию».
Калл стоит рядом, пока мы ждём начала церемонии. Он смотрит на меня с широкой ухмылкой. — Готов, брат?
Я тоже улыбаюсь. — Никогда в жизни не был так готов.
Я бросаю взгляд к началу прохода. Бри возится со своим букетом и бросает на Кала многозначительный взгляд. Он вытворяет то же самое, когда она не видит, но скрытность — явно не его конёк.
И вот я вижу её. Джульетта выходит по дорожке из дома, держась под руку с тётей, и солнечные лучи скользят по краю её платья. Лёгкие забывают, как дышать. Всё остальное исчезает — голоса, звуки — остаётся только она. Сияющая. Неприкасаемая. Моя.
Боже, от неё захватывает дух.
И не только потому, что в этом платье она выглядит как сошедшая с небес мечта, а потому что это она — женщина, которая любит, как никто другой.
Каждый её шаг навстречу мне словно сдвигает гравитацию.
Я даже не пытаюсь сдерживаться — слёзы наворачиваются сами, и я позволяю им течь. Как тут сдержаться? Она — всё, и она идёт прямо ко мне.
Когда они доходят до алтаря, её рука скользит в мою. И в этот момент всё становится на свои места. Все ошибки, все упущенные шансы были просто частями пазла, складывающегося в эту точку.
— Ты потрясающая, mo ghràidh, — шепчу я, глядя в её сияющие от слёз глаза. Я хочу запомнить эту секунду навсегда.
Гомон гостей растворяется на фоне, шум одежды и шагов глушится стуком моего сердца. Мой отчим начинает церемонию, его голос привычным гулом разносится по воздуху. Я ловлю отдельные слова, но всё внимание — на Джульетту.
Когда наступает очередь моих клятв, я делаю глубокий вдох, чтобы собраться.
— Джульетта, с того момента, как я тебя встретил, я понял, что моя жизнь станет куда интереснее. Ты изменила меня к лучшему так, как я и не знал, что можно. Даже когда ты затеваешь свои безумные идеи или пытаешься впихнуть очередную пару туфель в уже переполненный шкаф, я полностью и безоговорочно очарован тобой.
Пауза. Вдох.
— Я обещаю смеяться с тобой, слушать, когда дни становятся тихими, быть твоим домом, куда бы нас ни занесла жизнь. Я буду выбирать тебя снова и снова. Не только сегодня, но и каждый день после, пока мне будет дано это счастье.
Я надеваю обручальное кольцо с бриллиантом ей на палец, и сердце переполняется до краёв. Видеть его на ней, знать, что она теперь моя не только по имени, но и по сути — это сводит меня с ума. Она — всё, чего я когда-либо хотел, в кружеве и дикой красоте.
Отчим кивает Джульетта, сигнализируя, что теперь её очередь. Она смотрит на меня, и мир снова расплывается в мягком тумане.
— Нокс. Капитан, — начинает она с озорством. — Ты принёс в мою жизнь смех, приключения и пару лишних килограммов от своей готовки, и я ни на что бы это не променяла. Ты — мой тихий приют и дом, о котором я мечтала. Я обещаю рассмешить тебя, когда ты слишком серьёзен, и всегда находить способ, чтобы наша жизнь не была скучной. Я так счастлива, что моё навсегда — с тобой.
Она надевает мне на палец титановое кольцо, и мой остаток самообладания лопается, как мыльный пузырь.
Я не могу ждать ни секунды дольше.
Притягиваю её к себе: одна рука на талии, другая — в её волосах, и целую так, будто всё важное в мире начинается и заканчивается здесь.
Мир возвращается в движение, когда голос Бри прорывается сквозь смех и эмоции, как хлопок фейерверка: — Ещё нет, дикарь!
Вокруг разражается хохот, и я нехотя отрываюсь от Джульетта. Наши лбы соприкасаются, мы оба сияем от счастья.
— В силу данных мне полномочий и с великой радостью объявляю вас мужем и женой. Нокс, ты можешь поцеловать невесту!
Я обнимаю Джульетта, легко наклоняя её назад — движение приходит естественно. На этот раз поцелуй медленный. Почтительный. Как обещание, запечатанное кожей, дыханием и биением сердец. Аплодисменты гостей взрываются вокруг, но я слышу только её счастливый смех на своих губах. Ничего больше не имеет значения.
Когда я отстраняюсь, она светится так, что у меня перехватывает дыхание. Голос срывается от эмоций, когда я шепчу: — Я люблю тебя, миссис Маккензи. Больше всего на свете.
Она поднимает на меня взгляд и улыбается той самой улыбкой, которая всегда означает одно из двух: либо сейчас она меня поцелует, либо втянет во что-то, что изменит всю мою жизнь.
— Тебе придётся разделить эту любовь, — говорит она мягко, опуская ладонь на живот.
Я перевожу взгляд на её руку, а потом снова встречаюсь с её глазами. — Что?
Она кивает, губы дрожат, пытаясь удержать улыбку, но её выдают слёзы, скользящие по щекам. Она смеётся и плачет одновременно.
— Я беременна.
Я думал, что уже знаю, что значит любить её. Что сердце не может быть полнее, чем сейчас.
Я ошибался. Она — не просто моя жена. Она — мать нашего ребёнка.
Ни за что на свете я не хотел бы упасть на колени сильнее, чем в этот момент.
Я не думаю. Не обрабатываю. Просто двигаюсь. В одну секунду её рука в моей, а в следующую я подхватываю её на руки и закручиваю в воздухе. Её смех — лёгкий, звонкий, дикий — проникает прямо в душу, и я чувствую себя самым счастливым ублюдком на земле.
Когда я наконец опускаю её на землю, отпустить уже невозможно. Мои руки крепко держат её за талию, словно удерживая новую реальность, в которую мы шагнули вместе.
Я прижимаю лоб к её лбу, впитывая каждую секунду, каждый удар сердца.
— Не знаю, чем я заслужил всё это, — шепчу я. — Но клянусь, я не упущу ни единого мгновения.
  
Эпилог
 
Джульетта
Один год спустя
Я никогда не видела ничего более совершенного.
Нокс лежит на нашей кровати, держа по ребёнку в каждой руке. Одна крошечная головка устроилась на его бицепсе, вторая — прямо у него на груди. Обе девочки спят, потому что уже знают: они в самом безопасном месте на свете.
Да, две малышки.
Нашим близняшкам — четыре месяца, и я до сих пор не могу поверить. Всё ещё не привыкла к виду двух колыбелей или к тому, что в нашей стирке теперь появились детские вещи.
Они — идеальное сочетание нас двоих: его улыбка, мой нос. А глаза… Похоже, они будут точно как у него — дикие, ярко-зелёные, как весенняя листва после дождя.
И, если честно, я этому только рада. Потому что его глаза — моя любимая часть в нём. Ну… помимо той части, которая помогла появиться на свет этим двум чудесам.
Я облокачиваюсь на дверной косяк, скрестив руки на груди, и стараюсь запомнить, как утренний свет ласкает их троих. Весь мой мир — в одном кадре.
Нокс приоткрывает один глаз, когда начинает капризничать Кейра. Или нет, Мэйси? Чёрт, я не впервые путаю их. Подхватываю малышку с кровати и проверяю цветную точку на носочке. Так… зелёная точка. Кейра.
— Я возьму её, — говорю я, улыбаясь, глядя на то, как спокойно он лежит с Мэйси на руках. — Отдыхай, пока она позволит.
  
Я устраиваюсь в кресле у окна, и мягкий скрип качалки сливается с тихим дыханием малышки. Она свернулась у меня на груди — тёплая, сладкая, родная.
— Знаешь, — шепчу я мужу, — тебе стоит перестать выглядеть таким чертовски сексуальным, когда ты держишь детей. А то я захочу ещё пятнадцать.
Это уж точно привлекает его внимание. Его голова вскидывается, в глазах вспыхивает смесь веселья и хорошо знакомого предупреждения.