Когда дует правильный ветер (ЛП)

Но всё ограничивается только поцелуями. Мы не заходим дальше, хотя оба понимаем, что это самообман.
Я скоро уезжаю.
Я повторяю это себе каждый раз, когда его рука задерживается у меня на пояснице, или когда ловлю его взгляд — тот самый, от которого всё внутри превращается в расплавленный огонь. Напоминаю себе об этом, когда наши пальцы случайно соприкасаются, когда он наклоняется ближе, и когда его голос становится ниже, заставляя мурашки бежать по коже.
  
Я уезжаю — и поэтому держу дистанцию. Но не знаю, делает ли он то же самое, потому что чувствует приближение конца, или потому что сдерживает себя по какой-то другой причине. Мы не говорим об этом. Даже не касаемся темы. И часть меня думает, что, может, так даже лучше.
Сегодня я стараюсь отогнать все эти мысли. Подпрыгиваю на месте у ленты выдачи багажа, глаза бегают по усталым путешественникам, пока я наконец не вижу Бри — и всё моё самообладание в тот же миг летит к чёрту.
Из меня вырывается визг — громкий, безудержный и до ужаса неловкий. Несколько человек оборачиваются, но мне всё равно. Она здесь — и это всё, что важно.
Мы сталкиваемся, как в сцене из драматичного фильма о воссоединении: полный разбег, ноль сомнений, руки обвивают друг друга прежде, чем хоть одно слово успевает сорваться с губ. Ни расстояние, ни недели переписки не передавали, как же я скучала.
— Джульетта, любовь моя! — Бри сжимает меня так, что я едва могу дышать. — Боже, ты выглядишь потрясающе. Шотландия тебе к лицу.
— Да, — улыбаюсь я так широко, что болят щёки. — Я прекрасно провожу время. Но ужасно по тебе скучала.
Она отстраняется, оглядывает меня с головы до ног долгим, понимающим взглядом, глаза сияют от гордости. — Ты выглядишь счастливой, Джулс. Будто снова стала собой.
Её слова попадают прямо в сердце, оседают где-то глубоко, в том незащищённом месте, где живут самые важные вещи. Никто не знает меня так, как Бри. Она видела все мои стороны — разбитую и целую, потерянную и найденную. И то, что она заметила перемену, значит больше, чем я могу выразить словами.
— Спасибо, — шепчу я, голос чуть дрожит. — Мне правда нужно было это услышать.
Пока я не успела раскиснуть посреди зоны выдачи багажа, я хватаю её под руку и веду к карусели. — Пошли, заберём твои вещи. Тётя Роуз сгорает от нетерпения увидеть тебя.
Когда мы подъезжаем к коттеджу, тётя уже ждёт нас у двери. Стоит Бри выйти из машины, как тётя распахивает руки и восклицает:
— Здравствуй, моя дорогая приёмная племянница!
Они тут же погружаются в разговор, ещё до того, как я успеваю войти. Я дотащила сумки Бри до своей комнаты и рухнула на диван рядом с тётей, облегчённо выдохнув.
— Ну что, какие планы на неделю? — спрашивает тётя Роуз.
Я вытягиваю ноги, запрокидываю голову на спинку дивана. — Побудем здесь пару дней, — отвечаю. — А потом поедем обратно в Эдинбург. Мы забронировали отель прямо напротив вокзала Уэверли, так что у нас будет несколько дней, чтобы погулять, прежде чем Бри улетит домой.
Тётя одобрительно кивает. — О, вы влюбитесь в Эдинбург. Там столько истории, столько всего интересного.
— Ты завтра идёшь работать на винокурню? — спрашиваю я. — Мы с Бри хотели заехать на официальный тур. Может, встретимся там на обеде?
— Конечно, я буду. И, между прочим, знаю кое-кого, кто очень хочет познакомиться с тобой, Бри, — говорит она, приподнимая брови и хитро улыбаясь.
Бри, конечно, не упускает момент, делает преувеличенно восторженный вдох: — О да! Я так жду знакомства с этим мистером. Джулс много о нём говорила, — произносит она, бросая на меня настолько самодовольный взгляд, что мне хочется швырнуть в неё подушкой. — Не терпится узнать, оправдает ли он ожидания.
Я запрокидываю голову и издаю стон — ну конечно, они снова против меня заодно. Две несносные заговорщицы. И, кажется, я — самая большая простачка на свете, потому что всё равно их обожаю.
— Да-да, — проворчала я, скрестив руки на груди. — Будем надеяться, что он не посмотрит на тебя и не сбежит в горы. Мы ведь комплектом идём.
Разговор прерывает звонок телефона. На экране высвечивается имя Нокса, и, прежде чем я успеваю хоть как-то отреагировать, глаза Бри загораются чистым озорством.
— Ура! — она взвизгивает, складывая руки в мольбе. — Пожалуйста, пожалуйста, дай мне ответить.
Я вздыхаю, уже зная, что остановить её невозможно. Протягиваю телефон, готовясь к хаосу, который сейчас начнётся.
— Привет, новый друг, — с медовой сладостью произносит Бри, включив громкую связь. — Как ты в этот чудесный вечер?
Пауза, а потом в комнате раздаётся тот самый низкий, бархатный голос. Густой, спокойный, обволакивающий.
— А, здравствуй. Могу ли я предположить, что это Бри?
Она ухмыляется, бросая на меня сияющий взгляд. — Умный мужчина. Джульетта говорила, что ты такой, а она обычно не врёт.
Я закатываю глаза, но с трудом сдерживаю улыбку. Это будет либо безумно смешно, либо полный провал. А может, и то и другое сразу.
— Я и о тебе много слышал. Говорят, яркая личность, — отвечает он.
Она откидывает голову, смеясь: — Туше, новый друг. Туше. Очень вежливый способ это сказать. — Она подмигивает мне и добавляет: — Ну, я уверена, Джульетта вот-вот меня придушит, так что передаю ей трубку. До завтра, мистер Виски.
Я стону, отбирая у неё телефон, прежде чем она скажет что-нибудь ещё более позорное. — Ты просто ужасна, — бурчу я, но она лишь улыбается, абсолютно довольная собой.
Выключив громкую связь, я ухожу в спальню и тихо прикрываю за собой дверь.
— Привет, — шепчу я.
— Она мне уже нравится.
Я улыбаюсь, облокотившись о дверной косяк. — Трудно ей противостоять. Я не знала, насколько ты завтра занят, но подумала, может, я загляну с Бри, если у тебя будет для нас время?
— Всегда, Джульетта. — В его голосе звучит такая теплота, что у меня сжимается грудь. — Тебе не нужно спрашивать.
Я сглатываю, делая вид, что меня это не задело, хотя сердце уже колотится сильнее. С ним будто всё вокруг исчезает, остаётся только его голос, который творит со мной вещи, которых я, наверное, не должна допускать.
Это, честно говоря, благо, что он сейчас не стоит передо мной, потому что если бы стоял — я, скорее всего, вцепилась бы в его рубашку, шепча что-нибудь безрассудное вроде: Уведи меня куда-нибудь… только чтобы мы были одни.
— Спасибо тебе, — выдыхаю я. — Мне не терпится тебя с ней познакомить. Она почти как моя вторая половинка. О! — я смеюсь. — Может, тебе стоит заранее усилить охрану, когда Каллан будет рядом. Не знаю, какой бедлам эти двое устроят под одной крышей.
Он усмехается. — Ему не помешает, чтобы кто-то наконец составил ему конкуренцию.
Скорее всего, будет полнейший хаос, но хотя бы это будет весело.
— Ну, не буду тебя задерживать, — говорит он после паузы. — Иди, проводи время с семьёй.
То, как он безоговорочно понимает, что эти две женщины в соседней комнате — моя семья, одна по крови, другая по выбору, значит для меня больше, чем я могу сказать.
— Спасибо, — тихо отвечаю я. — До завтра.
— Спокойной ночи, Джульетта.
Его слова обвивают меня, как медленное прикосновение. То, как он произносит моё имя, заставляет сердце сбиваться с ритма. Я ловлю себя на мысли, что хотела бы слышать это каждую ночь.
И тут я вспоминаю, что мама всегда говорила про родственные души. Найти родственную душу — это как найти того, кто будет воровать у тебя картошку фри, не спрашивая, а тебе будет всё равно, потому что только этот человек по-настоящему тебя понимает.
Она всегда говорила, что я — её родственная душа, и я считала, что она свихнулась.
  
Я никогда не чувствовала себя предназначенной Джеймсу. Но я видела Нокса всего вчера, разговаривала с ним меньше минуты назад, и вот сейчас сижу с этим странным чувством, что часть меня где-то далеко. Будто моё сердце ушло погулять и решило остаться рядом с ним.
Как бы я хотела поговорить об этом с мамой — спросить, что бы она сказала, как бы всё это объяснила. Но вместо этого приходится довольствоваться двумя острословами, которые у меня есть.