Невезучая Стеша или Новогодний (не) подарок (СИ)

— Можно спокойно обсудить, кому что не нравится, — серьёзно заметил он. — Скандалы устраивать необязательно.
— Согласна. В идеале так и должно быть. Но люди далеки от идеала. А ещё иногда нас эмоции захлёстывают, можем наговорить лишнего. И в отношениях мне хочется уверенности в партнёре. У меня бывают плохие дни. Ты сам был тому свидетелем. И когда я прихожу домой в расстроенных чувствах и ругаюсь на этих двоих, — я с нежностью посмотрела на моих котиков, — за подранные обои, опрокинутую кружку или ещё за какую-то ерунду, они не бегут искать себе хозяйку получше. А с мужчинами у меня так не получается. Для тебя серьёзные отношения потенциальная кабала. Ты изначально не готов преодолевать сложности. А в длительных отношениях они неизбежны. Я уже сейчас знаю, что привяжусь к тебе и мне будет больно, когда ты уйдешь. А я не мазохистка. В ещё одни сложные для меня отношения я не полезу.
— Пфф, — Вова потёр лицо, отвернулся и какое-то время молча смотрел в окно. Потом встретился со мной взглядом. — Давай не будем рубить с плеча, обменяемся номерами, встретимся ещё раз и посмотрим, как дальше пойдёт, а?
Я помотала головой, но сердце захлёбывалось тоской. Я уже влюбилась в Вову. Теперь осталось только не дать чувству прорасти и окрепнуть в душе.
— Почему? — Он старался не подавать виду, что мой отказ его расстроил: глаза его выдали. А мне как никогда хотелось сказать «да».
— Потому что равнодушной я к тебе не останусь. Лучше не начинать то, что в итоге принесёт больше боли и разочарования, чем радости и удовольствия.
— Может быть, ты и права. — Он откинулся на стуле и посмотрел в потолок. Потом встал и улыбнулся. — Но я был рад с тобой познакомиться.
— Взаимно, — рассмеялась я.
Пока Вова собирался, я заняла себя мытьём посуды. Сердце болезненно ухало и как будто проваливалось в желудок. Было страшно от осознания, что Вова уйдёт, и мы никогда больше не увидимся. Меня словно изнутри от этого ломало, душа противилась моему решению, но разум твердил не поддаваться эмоциям.
— Может, всё же запишешь мой номер? — уже одетый, в дверях спросил Вова. И кажется, очень надеялся, что я соглашусь.
— Нет. Я тогда точно тебе позвоню.
Я не удержалась и поправила ему шарф. Вова накрыл мою руку ладонью. Широкой, тёплой. Я невольно вспомнила, как совсем недавно его руки скользили по моему телу, дарили ласку и удовольствие. Глаза начали жечь набегающие слёзы. Только расплакаться не хватало.
— Стеш, давай так, — нарушил он затянувшееся молчание, — если мы ещё раз с тобой случайно встретимся, то будем считать это знамением Судьбы, пойдём и подадим заявление в ЗАГС, поженимся и будем жить долго и счастливо. Ну, или очень стараться так жить.
— Будет забавно, — улыбнулась я и высвободила руку. — Встретимся лет через двадцать пять. Ты старый отшельник или жуткий брюзга, у меня сорок котов и в конец испортившийся характер. Нам только жениться. Хотя, может, повезёт, и не узнаем друг друга.
Вова рассмеялся. А я дышать перестала. Мне так нравилось, как он смеётся.
— Ладно, давай усложним Судьбе задачу. Если мы встретимся до нового года, то после праздников подаём заявление.
— Вов, так неделя осталась всего, — вздохнула я. — И вообще это глупо. Ты бы ещё на ромашке предложил погадать.
— Ничего не глупо. Ну, может, немного. Зато если встретимся, значит, точно судьба. Что мы теряем? Давай, соглашайся. — Он погладил меня по лицу и заправил волосы.
— Ну, хорошо, — со вздохом сдалась я, а Вова широко улыбнулся.
— Всё, договорились. — Он хотел поцеловать меня в губы, но я подставила щёку. Знала, что не отпущу, если он поцелует как вчера.
Вова ушёл, а я осталась как будто в пустой квартире. Он словно забрал с собой ощущение тепла и уюта. Как избавиться от этого ощущение, я не знала. Наверное, через день-другой оно само пройдёт. Надо просто перетереть.
В то, что мы с Вовой встретимся до праздников, я не верила. За всю мою жизнь ни одно загаданное желание не исполнилось, поэтому и мечтать смысла не было. А ещё я к отцу в Нижний Новгород собиралась поехать на несколько дней. И сам новый год не в Москве праздновать планировала, а с друзьями в Подмосковье. Так что, вероятность встретиться с Вовой по моим подсчётам была немногим больше нуля.
   
Глава 9
 
Вечер воскресенья я провела в раздрае. Ни сил, ни настроения не было, чтобы даже в продуктовый по соседству сползать. Поэтому я заказала продукты, приготовила ужин на два дня и оставшееся время провела за просмотром новогодних фильмов в обнимку с Кощеем и Ёшкой. Хотелось реветь, глядя на киношное счастье героев. Вот бы и в моей жизни хоть раз случилось настоящее новогоднее чудо.
В понедельник я проспала. Пока бежала на работу два раза упала. Один раз больно ударилась об лёд. А ещё где-то ухитрилась порвать лямку у кожаного рюкзака. Обычно меня расстраивали подобные происшествия, но в этот раз они помогли вынырнуть из расцветающей меланхолии. На работе я ушла с головой в дела и просидела до позднего вечера, пока не доделала всё, что планировала.
Во вторник «Ласточка» за четыре часа довезла меня до Нижнего Новгорода. Можно было и на машине доехать, но я решила отдохнуть. Ехать в поезде было в разы легче и спокойнее, чем вести машину в снегопад.
Ездить к папе в гости мне нравилось. Он и его жена Галина всегда радушно встречали. У них было по-семейному тепло и уютно. И мне было радостно повозиться с братом и сестрой. С мамой и отчимом отношения у меня не сложились с самого начала, поэтому виделись и общались мы редко, хотя жили в одном городе. А вот к отцу и его семье старалась приезжать на все праздники. Папа и Галя и в этот раз уговаривали остаться у них на новый год. Я хотела, но отказалась.
Лиза уговорила праздновать в большой тусовке в доме в Подмосковье. Лес, безупречно белый снег, свежий воздух, шашлыки, салюты — всё звучало очень заманчиво. Да ещё и Лизка шантажировала тем, что не будет со мной разговаривать, если не поеду. Считала, что я должна была «перестать жить как пенсионерка и почувствовать забытый вкус жизни». Поэтому тридцатого я вернулась в Москву, чтобы на следующей день поехать на дачу, недалеко от Коломны. Сам же предновогодний день не задался с самого утра.
— Ну, давай же! Давай! — уговаривала я завестись мой старенький автомобиль.
Почти час я чистила машину от снега и толстого слоя льда после неожиданной оттепели, чтобы узнать, что сел аккумулятор. Гадство, не иначе! Я прислонилась головой к рулю. Если бы не данное подруге обещание приехать и два таза нашинкованных за ночь салатов, я бы плюнула и осталась дома. Тридцать первого декабря любые услуги априори обходятся в три, а то и в четыре раза дороже и занимают кучу времени, а я хорошо так превысила запланированный бюджет на подарки в этом году. Не хотелось тратить последнее на новый аккумулятор или вызов техпомощи.
— Лиз, привет, — набрала я подругу. — Можешь говорить?
— Привет. Могу, — ответила Лиза подозрительно осипшим голосом.
— Ты что заболела? — почуяла неладное я.
— Просто голос немного сел. На концерт ходили, я там пела. Что случилось?
— Аккумулятор, похоже, сдох, машина не заводится, — призналась я.
— Блин, — вздохнула она. — Но ладно, ща решим. — И отключилась.
Я уставилась на погасший телефон и вздохнула. Лиза всю жизнь такая — быстрая и резкая. Иногда с ней было тяжело, но я всегда могла на неё положиться.
Лиза перезвонила через пять минут.
— Тебя Катя с Максимом заберут, — сразу же сообщила она и замолчала. Тут уже у меня сомнений не осталось, что что-то она не договаривала. — Стеш, слушай, — начала она, а я уже знала, что она скажет, — мы с Витей заболели. У обоих тридцать девять. Мы поехать не сможем.
— А чего сказу-то не сказала?! — разозлилась я.
— Ты бы тогда дома осталась! А так не отвертишься, Катя с Максом уже едут.
— Вот спасибо. Радость-то какая, — с сарказмом ответила я. Настроение окончательно испортилось. Было желание забаррикадироваться дома и просидеть так все праздники. — Значит, я тоже никуда не поеду.