Неродственная связь (СИ)

Дверь приоткрывается, и Аслан молча отступает, пропуская меня внутрь. Его взгляд на мгновение задерживается на мне, скользя по лицу и цепляя край халата. Соблазнить его, в отличие от других парней, будет сложнее, но именно это подогревает игривость и азарт. Вытаскивает меня из апатии.
— Откуда манеры? Потеряла отмычку?
Аслан склоняет голову набок и прячет руки в карманы, наблюдая за мной с ленивым любопытством. В его глазах ни следа огня или интереса ко мне как к женщине. Он упорно игнорирует мои знаки, хотя всё более чем очевидно: провокационный наряд, отсутствие белья и соски, выделяющиеся под тонким шелком. К счастью, у меня достаточно решимости довести начатое до конца.
— Думала, ты отдыхаешь.
— Собирался, когда дочитаю, — Аслан слегка вздёргивает плечами. — А что? Ты что-то хотела?
Боже. Ну помоги мне... Прояви инициативу, подойти и поцелуй. Неужели не видишь, как мне сложно?
Я закрываю дверь на замок и оборачиваюсь, глядя на него с вызовом. В горле пересохло, ноги подкашиваются, но руки уже на автомате тянутся к поясу халата.
— Слушай, давай переспим? — предлагаю хриплым голосом, надеясь, что хуже точно не будет. По крайней мере, не сегодня — этот день и так максимально паршивый.
  
Глава 29
 
***
Тонкая полоска оголённого тела мелькает между полами халата, когда я приоткрываю его. Аслан снова оставил окно на проветривании, поэтому холодный воздух скользит по коже, вызывая мелкую дрожь.
Я стою неподвижно, позволяя себя рассматривать, и ощущаю что-то похожее на триумф, видя, как его взгляд задерживается на просвете между бёдрами, а уголки губ приподнимаются в лёгкой, едва заметной ухмылке. В комнате повисает напряженная тишина — не давящая, но ощутимо действующая на нервы.
Если бы я была стеснительнее, то, скорее всего, смутилась бы и покраснела. Но алкоголь придает мне достаточно смелости, чтобы выдерживать паузу и спокойно ожидать ответа. Аслан не меняется в лице и не проявляет восторга, но именно эта сдержанность, дающая сбой, вызывает у меня странное удовлетворение.
Обычно парни ведут себя иначе: стремятся впечатлить, осыпают комплиментами или торопятся прикоснуться, боясь упустить шанс. Противоположная реакция сбивает с толку и одновременно завораживает.
— А причина?
Аслан перекатывается с пятки на носок, взвешивая мои слова. Он не выглядит злым или раздражённым, но последнее, чего я хочу, — это оправдываться или что-то объяснять. Разве это так сложно? Просто подойти, снять остатки одежды и сделать то, что я прошу?
— Должна быть? — выгибаю бровь.
— Вроде бы ещё вчера ничего такого не намечалось…
Я непонимающе пожимаю плечами, будто это совсем неважно и не заслуживает обсуждения.
— «Давай переспим» — означает, что ты можешь смело лезть мне в трусы (если бы они были, конечно), а не в мою голову.
Сделав два шага и плавно приблизившись, Аслан сокращает расстояние между нами до того, что я чувствую его тепло и запах — довольно приятный, с древесным оттенком и едва уловимой горчинкой, как от свежемолотого кофе. Его пальцы обхватывают мои скулы, заставляя меня вскинуть голову и сощуриться от слепящего света потолочной лампы. Это какая-то новая форма игры: предлагать себя, но при этом полностью оставаться в его власти.
— От тебя алкоголем несёт, нет?
Я набираю воздух в лёгкие и, встав на носочки, выдыхаю ему в лицо.
— Немного. Это для храбрости, — торопливо поясняю. — Ну так что? Мне тебя на коленях умолять? Между прочим, ты первый, кому я делаю настолько эксклюзивное предложение.
— А своему парню? — сухо спрашивает Аслан. — Ему так не повезло?
Скорее всего, взять его на слабо было бы лучшей тактикой, но в реальности задуманное редко идёт по плану. Аслан мгновенно улавливает подвох, начинает лезть в душу и безошибочно давит на все болевые точки разом.
Ну что за человек такой?
— Мой парень изменил мне с Никой, — непринужденно отвечаю, стараясь не кривиться от отвращения. — Теперь я хочу ему отомстить, переспав с тобой. По-дружески, конечно.
  
— Блядь, просто гениальная идея. По-дружески: иди отдыхай, Алин.
Настроение стремительно падает, а ладони предательски начинают потеть. В мыслях всё казалось простым: прийти, взять своё и забыть об измене Демьяна, заменив её чем-то более весомым. Но теперь всё выходит из-под контроля, и я уже не понимаю, куда это приведёт. Явно не к чему-то хорошему.
— Ты не понял, Аслан: я не нуждаюсь в советах, — нервно жестикулирую. — Я не для этого обливалась персиковым лосьоном, делала укладку, пила вино и покупала в аптеке презервативы твоего размера — специально просила побольше, разводя ладонями настолько широко, что фармацевт даже покраснела.
Аслан качает головой и усмехается, будто не веря в услышанное. Его хватка ослабевает, и руки медленно повисают вдоль туловища, потому что он решает отпустить ситуацию — или меня.
Долбанный придурок.
— Тебе не станет легче, — бросает Аслан, отступая на прежнее место и равнодушно возвращаясь к своим делам.
— Мне — станет.
— На время? Возможно.
В какой-то момент я перестаю слушать — кровь ударяет в лицо, а в ушах шумит так, что слова растворяются дымкой. Развернувшись на пятках, я стискиваю пальцы в кулаки и решительно направляюсь к двери, утопая в злости, раздражении и ярости. Кто бы мог подумать, что просто потрахаться с кем-то окажется таким трудным занятием.
— Если не хочешь помогать, я поеду в ночной клуб, — спонтанно заявляю, щёлкая замком. — Поверь, там будет даже лучше и веселее, чем с тобой. Нет — так нет. Слабак.
В моих фантазиях мгновенно всплывает другой сценарий, но он кажется куда менее заманчивым, чем этот. Я не уверена, хватит ли у меня сил собраться, вызвать такси и провести вечер в каком-нибудь злачном месте, но стоит мне коснуться ручки, как дверь резко захлопывается. Аслан кладёт руку поверх моей, твердо перекрывая выход.
Пульс гулко стучит в ушах, с каждой секундой набирая скорость. Его близость давит и обжигает, кожа вспыхивает от одного присутствия. Воздух в комнате становится густым и вязким, как будто недостаточным для нас двоих. Я не осмеливаюсь повернуть голову и встретиться с пугающим взглядом: опускаю глаза и быстро смаргиваю, надеясь собраться с мыслями. Пальцы на ручке крепко сжимают мои, не позволяя даже думать о том, чтобы уйти.
— Давай переспим, — тихо говорит Аслан, предлагая перемирие.
Я бы почувствовала удовлетворение от того, что сумела переломить ситуацию в свою пользу, если бы не внезапное волнение, заставившее сердце сбиться с ритма. Это не страх и не сомнение — скорее, смесь возбуждения и тревоги от того, что план наконец стал реальностью.
— Мне же не станет легче? — повторяю недавние слова. — На время — возможно.
— Хватит постоянно мной манипулировать.
Мои лопатки упираются в твёрдую грудь, и это прикосновение мгновенно лишает меня последних остатков стервозности и дерзости. Его тепло обволакивает и затягивает в водоворот, из которого невозможно выбраться.
Аслан обхватывает моё горло, перекрывая дыхание. Губы сами собой приоткрываются в попытке вдохнуть. Я ловлю его тяжёлый и сосредоточенный взгляд за секунду до того, как он наклоняется и жадно проникает языком в мой рот.
Мир сужается до этой спальни, поцелуя и до биения пульса под мужскими пальцами. Жар разливается по низу живота, между ног становится горячо и влажно. Я забываю обо всём: о лжи, предательстве и суке-подруге, добиваясь того, чего хотела. Пусть первый раз происходит на других условиях, не в шикарном месте и не с тем человеком. Но я не могу сказать, что сильно об этом жалею.
Я хватаюсь за запястье не для того, чтобы оттолкнуть Аслана — скорее, чтобы ослабить давление и украдкой глотнуть кислород. Его ладонь спускается ниже, задевая ключицы, и уверенно находит мою грудь. Большой палец скользит по соску, вызывая вспышку острого, почти болезненного удовольствия. Я не могу сдержать тихий стон, срывающийся с губ, потому что мягкие прикосновения сменяются почти грубыми сжатиями, разжигая новый прилив желания. Оно разливается по телу сладкими волнами и стекает каплей по внутренней стороне бедра, лишая меня способности трезво и адекватно мыслить. Халат беззвучно падает на пол. Я машинально отодвигаю его в сторону, чувствуя, как обнажённость делает меня ещё уязвимее, словно вся защита исчезла вместе с тканью.