Неродственная связь (СИ)

Юный возраст и чрезмерная эмоциональность мешали мне сложить факты воедино и понять, что между родителями давно не было нормальных отношений. Они скандалили и обзывались. Мама часто не возвращалась домой, предпочитая гулять и выпивать, пропадая на несколько дней. Как только ей стало известно об измене отца, она собрала чемодан и улетела на отдых, чтобы попытаться прийти в себя и забыться, почему-то совершенно не думая обо мне, а назад уже не вернулась, потому что познакомилась там с другим мужчиной.
Сначала я наивно ждала, что она вот-вот меня заберёт, и искренне верила услышанным обещаниям, а потом осознала: этого не будет уже никогда. Нужно учиться жить дальше, вливаться в новую реальность и мириться с обстоятельствами. К счастью, отец делал всё от себя зависящее, чтобы я пережила ситуацию менее травматично.
Тем временем Дина постепенно завоевала моё доверие. Стыдно вспоминать, как я вела себя по отношению к ней первые годы. Я то хамила, то включала игнор, то бросалась в драку. Со временем остыла и стала называть её коротко «ма», не потому что мама, а сокращённо от мачеха.
Она была той, кто первая объяснила мне, что такое менструация, как правильно пользоваться гигиеническими средствами, и научила не стыдиться изменений в теле. Мачеха ясно донесла, как важно защищать себя и свое здоровье, рассказала о важности взаимного согласия и первом сексе. Многие вещи для меня были шоком, потому что моей родной матери зачастую не было до меня дела.
— Карим вряд ли выживет, — тихо произносит Дина, сделав глоток вина и украдкой поглядывая на лестницу. — У него девяносто процентов тела в жутких ожогах. Девяносто, Алин! Инфекции, отторжение тканей… О пересадке и реабилитации нет и речи. Даже если организм справится, то это полная инвалидизация до конца дней…
Мне сложно воспринимать информацию. В сознании появляются жуткие картинки. Несмотря на то что Карим, как и Аслан, исчезли из моей жизни, я хорошо помню Тахаева-старшего — строгого, молчаливого и чтущего традиции мужчину.
Измену супруги он, конечно же, не простил. После того как Дина ушла от него к другу, продал часть бизнеса и уехал с сыном из города куда подальше. Это было логично и закономерно, но довольно драматично.
— Оказывается, Карим загнал себя в долги, потратил на азартные игры все сбережения и даже заложил имущество. Аслан не рассказывал. Подавал информацию так, будто у них всё хорошо. А по факту — ничего хорошего не было…
— Я не знаю, что сказать, — честно отвечаю. — Это ужасно.
— Да я просто… Поделиться, — отмахивается Дина. — Нельзя говорить плохо о человеке, который находится в критическом состоянии, но я недоумеваю, как можно было пустить свою жизнь под откос за считанные годы... И почему Аслан не ушёл со мной? Почему не дал понять, что у отца серьезные проблемы? Я рассказывала, как когда-то давно Карим подарил сыну шлюху, чтобы та лишила его невинности?
Крепко сжав бутылку с йогуртом, не могу проглотить и каплю. На самом деле, я банально не помню, потому что большую часть информации о сыне мачехи пропускала мимо ушей. Старалась делать вид, что мне это неинтересно.
— Я узнала уже постфактум, — закатывает глаза Дина, мгновенно пьянея. Она редко позволяет себе алкоголь и ведёт здоровый образ жизни. Сейчас — это больше отчаянье и необходимость снять стресс. — Это же надо было додуматься — сделать такое с собственным ребёнком!.. Знаешь, я радуюсь только одному — что не родила ему дочь, потому что мальчику Карим позволял многие прихоти, а девочка — была бы как я. Без права на учёбу и работу. В ежовых рукавицах.
Болтовня мачехи становится более откровенной и несдержанной. Я узнаю такие вещи, от которых кровь стынет в жилах. Брак Тахаевых тоже был далеко неидеален. Удивительно, как Дина вообще умудрилась изменить мужу с моим отцом.
— Алин… Можно попросить тебя?
Я сразу же киваю.
— Ты не будь слишком жестока к Аслану, ладно? Его я тоже попрошу, чтобы не цеплял тебя. Он надышался дымом, получил ожоги кожи. В каком моральном состоянии я увидела сына в больнице — сложно описать словами.
  
— Я постараюсь, — с трудом выдавливаю из себя.
— Спасибо. Можешь идти, если устала. Я ещё немного посижу.
Поднявшись на второй этаж, я прохожу мимо гостевой комнаты и невольно застываю под дверью. Внутри тихо, хотя свет горит. Сложно представить, как мы с Тахаевым будем уживаться на одной территории, но другого выхода пока нет.
Я принимаю душ, наношу ночную маску и включаю расслабляющую музыку для медитации. Это обязательная процедура перед сном, чтобы он был спокойным и крепким, хотя сомневаюсь, что после насыщенного вечера мне вообще удастся уснуть.
Так и происходит.
Я ворочаюсь в постели два часа, не в силах найти покой. Перед глазами возникает то Карим, то Дёма, то Аслан. Майка становится мокрой, дыхание спирает. Чтобы отвлечься, я достаю из-под подушки телефон и захожу в социальные сети.
Первая история, которая попадается мне в ленте, — Леркина. Мы дружим с десятого класса школы. Даже в универ решили поступить вместе, чтобы не расставаться. Вернее, не только мы двое — вся наша дружная компания из шести человек. Наверное, именно поэтому мне ничуть не страшно идти на учёбу — я знаю, что рядом будут друзья, а остальные — совершенно побоку.
На коротких видеороликах мелькают кадры из ночного клуба. На некоторых попадаюсь и я — в блестящем коротком платье, красиво облепившим фигуру и переливающемся под ультрафиолетом. На высоких шпильках, с легкими воздушными локонами. Между прочим, грудь у меня красивая. Чтобы себе не говорил Аслан.
Декорации сменяются, и следующие видео я наблюдаю уже из особняка Юльки. Компания уменьшилась, но ребятам всё равно хорошо и весело. Алкоголь льётся рекой, из колонок грохочет музыка. О таких бурных проводах можно только мечтать. Я бы тоже хотела улететь учиться в другую страну, но отец сказал, что я ещё недостаточно взрослая для этого.
Зажав палец на следующей истории, я отрываю голову от подушки и включаю ночник. Лучше рассмотреть картинку это не помогает, но сконцентрироваться и разозлиться — вполне себе. Потому что Демьян не уехал домой, а вернулся праздновать без меня.
  
Глава 4
 
***
Организм Карима всё же не выдерживает, поэтому следующие дни оказываются сложными: родители занимаются организационным процессом, бюрократическими вопросами и без конца мотаются из города в город.
Мы с отцом на похоронах лишние, поэтому там присутствуют только Аслан и Дина.
Не знаю, как мачеха вообще решается на этот шаг, потому что все до единого родственники бывшего мужа давно обозлились на неё, считая виновницей всех последующих бед.
Я стараюсь либо меньше бывать дома, либо уединяться в своей комнате. Гнетущая атмосфера сильно давит на нервы. Не помогает ни медитация, ни дыхательные упражнения, ни йога. Возможно, я излишне восприимчива, но несколько дней подряд ночую у подруги, чтобы отвлечься от плохих событий. Отец отпускает меня куда угодно, куда я попрошу, и пополняет банковскую карту крупной суммой.
С Лерой мне сразу становится легче. Я дышу на полную грудь и получаю возможность улыбаться, как и раньше. Мы гуляем по магазинам и заглядываем в кафе, болтаем до поздней ночи и пьем шампанское с клубникой в шоколаде. Родители подруги уехали в длительную командировку, поэтому квартира полностью в нашем распоряжении.
— Мне даже жаль Дёму, Алин, — произносит Лера, собирая мои волосы в косу. — Может, наконец ответишь ему?
Телефон разрывается от постоянных звонков и сообщений, но я уже почти неделю игнорирую Демьяна. Порывалась даже занести его в блок, только в последний момент передумала. Пожалела, наверное. Или заочно дала шанс.
— Не хочу.
— Ну что ты упрямишься? Он правда вёл себя цивилизованно — ни с кем не мутил, рубился с парнями в приставку. К нему, конечно, пыталась подбить клинья его бывшая — Катя Силаева, но я сказала, что вы вообще-то встречаетесь. Ты бы видела, какими красными пятнами покрылось её лицо...