Неродственная связь (СИ)

— Нет? Никак, Аль?
Демьян отрывается от меня и вытирает влажные губы тыльной стороной ладони. Судя по всему, ему тоже жарко и утомительно. Дыхание затруднено, он смотрит на меня с недоумением. Это мало похоже на удовольствие, которое предполагалось на самом старте. Скорее на пытку.
— Никак, извини, — пожимаю плечами и свожу вместе колени.
В комнате повисает тягостная тишина. Я чувствую желание остаться в одиночестве и порыдать в подушку, потому что незапланированное свидание вышло из-под контроля. Вернее, покатилось в бездну.
Дёма красив и атлетически сложен. Мне нравится в нём всё: внешность, фигура и характер. Я бредила этим моментом много лет подряд, а в итоге магия исчезла, и осталось только разочарование.
— Я так понимаю, трахаться мы не будем?
Ничего не отвечая, я просто качаю головой. Хочется принять душ, потому что между ног липко. И как-то некомфортно.
— Значит, не будем, — взвинченно продолжает Демьян. — Тем более у меня уже давно упал, а просить тебя сделать минет совершенно бессмысленно.
Для большей убедительности Дёма покачивает бёдрами и шумно вздыхает, глядя на меня так, словно это исключительно моя вина. Краска заливает шею и щёки. Я пытаюсь сохранить спокойствие, но получается откровенно плохо. Даже если нам удастся разрулить ситуацию с наименьшими потерями, на душе всё равно останется горький осадок.
Неужели это конец? Вдруг Дёма найдёт себе более сговорчивую и отзывчивую девушку?
— Ты сам всё сказал, — негромко говорю. — У тебя уже не стоит, а я так и не кончила. Мы договаривались потрахаться именно на этих условиях.
Громкий хлопок двери ванной заставляет меня вздрогнуть. Я нахожу леггинсы и трусики в ворохе постельного белья и наспех одеваюсь, будто боясь, что Дёма может передумать, возбудиться и потребовать зайти на второй круг. Скорее всего, столько слюны и щекотки мой клитор просто-напросто не выдержит.
— Послушай, я не знаю, в чём дело, — зачем-то начинаю оправдываться, когда Демьян возвращается. — Возможно, не тот настрой. Или я слишком устала.
Его равнодушие вызывает у меня ещё большую панику. Дёма садится на край кровати, берёт телефон и кому-то пишет. Сердце сжимается в тиски. Я невольно думаю о том, что сама всё испортила, но корить себя за это хочется меньше всего на свете. Лучше спихнуть на Аслана, чьё присутствие убило в ноль моё либидо.
— От чего ты устала, Аль?
— От всего.
— Обычно все мои девушки кончали с первых минут, — ворчит Демьян. — Особенно от оральных ласк — это же база.
Я кусаю губы до металлического привкуса крови, не понимая, зачем он так со мной. Разве не видит, что я и без того раздавлена?
— Значит, я необычная девушка. И со мной не катит всё то, что ты пробовал раньше.
— Может, ты просто фригидная?
Прямой вопрос обжигает похлеще пощёчины. В груди начинает покалывать от ранящей грубости, словно маленькие иголки настойчиво проникают внутрь.
Я? Фригидная?
— Ты совсем охренел? — сипло спрашиваю. — Может, проблема в другом? Например, в том, что твои умения слегка преувеличены, и все девушки, которые якобы кончали с тобой, на самом деле имитировали? Может, и мне стоило так сделать, вместо того, чтобы быть с тобой искренней?
— Какая же ты сука…
Отбросив телефон на кровать, Демьян вскакивает на ноги и трёт ладонями лицо. Жутко заведённый и дико злой. Хочется, чтобы и его задело, и он почувствовал хотя бы частичку того унижения, которое пытается причинить мне.
— Удовольствие должно работать в обе стороны, Аля. Ты мне — я тебе.
— Ты сам предложил отлизать! — всплескиваю руками. — Я даже не просила об этом...
— Потому что хотел привлечь тебя к интиму: растормошить, расслабить, вызвать реакцию. Посмотри на себя, принцесса... Ты холодная, неприступная и всё время держишь дистанцию. Цену не сложишь своей золотой вагине.
Я не знаю, что выражает мой взгляд, но Дёма вдруг смягчается и кривовато улыбается, понимая, что сказал лишнего.
— Аль, я погорячился. Не заводись.
— Погорячился? — мгновенно закипаю. — Нет, ты сказал то, что на самом деле думаешь!
  
— Аля, малыш…
Я выставляю перед собой руки, не в состоянии подпустить Демьяна ближе. Хочется закричать, ударить его или впиться ногтями в лицо, но я лишь стою как вкопанная, стиснув зубы.
— Убирайся отсюда, — произношу с трудом. — Давай, вали.
Голос звучит слабее, чем я ожидала. Дёма сильно перегнул, хотя не имел права говорить со мной подобным тоном. Он не должен был заставлять меня чувствовать вину только потому, что я не оправдала его ожиданий.
— Аль, пожалуйста, — глухо просит, опустив голову. — Давай поговорим.
— Ни за что.
— В следующий раз всё получится, вот увидишь.
Я вдруг начинаю смеяться. Громко, истерично. Даже как-то зловеще. Похоже, организм включает защитную реакцию, чтобы справиться с хаосом внутри и хоть как-то притупить боль.
— Я сказала: убирайся. Или я вызову охрану, чтобы тебе помогли отсюда уйти.
— Да блядь… Ну и ладно!
Дёма забирает мобильный и хватает со стула худи. Он удивлён моим ответом, но быстро приходит в себя и не пасует. На его лице мелькает ухмылка, которая кажется издевательской в этот момент.
— Когда остынешь — позвони.
После этих слов Демьян выходит из комнаты, оставляя меня одну с новыми комплексами, которые надолго засядут в голове. Я обнимаю себя руками за плечи, вздрагивая от холодных ощущений. Накопленное напряжение, которое я изо всех сил пыталась удержать внутри, прорывается обжигающими слезами.
Мне вдруг становится бесконечно жаль саму себя.
Со мной всё в порядке. Я полностью нормальная. Я не автомат по удовольствию.
Правда же?
Опустившись на кровать и обхватив колени, я позволяю себе погрузиться в чувство беспомощности. Меня швыряет из злости в страх. Из страха в злость. Страшно, что это точка. Разрыв. Прощание с мечтой.
Я слышу шум двигателя у ворот и на мгновение задумываюсь, не окликнуть ли Демьяна, чтобы в более спокойной обстановке объяснить ему свои мотивы, но потом настроение меняется и становится более боевым. Я решаю, что мне не нужны отношения, в которых приходится страдать и плакать.
И всё же я плачу. Долго, тихо.
Свернувшись клубком и уставившись в одну точку, я бездумно лежу несколько часов, пока не заставляю себя встать и пойти в душ. Отмываться приходится беспощадно, натирая тело до скрипа и красных пятен, чтобы избавиться от запахов и неприятных воспоминаний.
Перестелив постельное бельё, я кутаюсь в одеяло и смотрю сериал, но не могу уловить суть. В ушах набатом звучат слова, сказанные Дёмой в пылу ссоры.
Фригидная, фригидная. Холодная, неприступная. Набивающая себе цену. По факту — ничего не стоящая.
Если бы телефон был под рукой, я уже давно проверила симптомы сексуальной дисфункции, но вместо этого пытаюсь вспомнить, когда по-настоящему хотела секса, возбуждалась и эмоционально вовлекалась в процесс. И почему-то не могу.
Мои подруги рано начали интересоваться данной темой. В тринадцать лет мы смотрели порно у Ники дома. Помню дикий ажиотаж и бурные обсуждения, но мне было как будто всё равно.
На восемнадцатилетие подруги подарили мне вакуумный вибратор. Я посмеялась, воспользовалась девайсом раз или два и закинула его куда подальше, потому что не получила ярких впечатлений.
Возможно, Дёма всё-таки прав, и стоило прислушаться к его словам? Сходить к врачу? Сдать анализы на гормоны?
Чёрт.
Даже если это так — он не имел права говорить об этом вслух. По крайней мере, не настолько жестоко.
Я нехотя встаю с постели и спускаюсь на цокольный этаж, чтобы найти телефон и поделиться грустной новостью с Леркой.
На экране отображаются несколько пропущенных звонков и три сообщения. Одно от Ники, в котором она пишет, что возвращается в город. Второе от Дёмы, где он просит прощения и признаётся в любви. И третье — от Аслана.
«Задачи готовы. Не забудь добавить их на платформу».