ЧВК Херсонес – 2

Лигурийские собаки показали зубы, но не более, нам вслед даже не порычали для приличия. Ворота так же спокойно выпустили нас наружу, а белый джип сестры директора стоял на прежнем месте. Получается, нас тут ждали?
– Зема, ты мой герой! – тощий знаток древних языков, не чинясь, попытался поцеловать меня в губы взасос, я едва сумел вырваться и отплеваться. – Она же вообще отбитая на всю башню! Такое с мужиками творит, без мата даже рассказать стыдно. Не-е, типа можно попробовать на храмовом диалекте Египта четырёх сотен лет до нашей эры, но ты всё равно не поймёшь, да?
Я цапнул его за рукав и потащил к машине, боковым зрением отметив, что знаменитой холщовой сумки у него на плече нет.
– Потерял, представляешь, бро! Как тускла и непоэтична жизнь без пары амфор…
Мы влезли в машину, причём сначала я закинул Диню на заднее пассажирское сиденье к общительным доберманам, а потом влез на переднее, усевшись рядом с Милой. По её словам, мы каким-то чудом уложились в час с копейками.
Разумеется, специально ждать она меня не собиралась, просто отвлеклась на телефонные переговоры с Нидерландами по поводу возврата скифского золота. Оно, само собой, уже в витринах «Херсонеса», но признаваться в этом никак нельзя. Нужно выражать озабоченность и вести бессмысленные разговоры, это политика, все врут ей, и она врёт им, такие дела.
– Кстати, забирай! – сестрица шефа протянула Денисычу пустую сумку. – Валялась у забора. Твоя?
– Да-а-а! – он запустил туда руку и тут же вытащил пол-литровый сосуд. – За моего лучшего друга, Саню Грина-а!
Короче, невзирая на рычание недовольных пусек и няшек, он уговорил в одну глотку сразу три бутыляки и к моменту нашей высадки у музея пребывал уже в полной прострации, счастливый, как макака-мазафака! Он даже доберманов расцеловал в холодные кожаные носы, и я успел вывести этого типа, когда он начал признаваться в любви Миле Эдуардовне, а она полезла в бардачок за электрошокером.
Калитку ворот открывал ворчливый сторож. Диня и его поцеловал в макушку. Директора на месте не было, время шло к обеду, в саду ждал накрытый стол и двое наших друзей.
– Подонок, козёл, мерзавец!
Светлана с ходу влепила такую звонкую пощёчину едва стоящему на ногах полиглоту, что тот укатился к фонтану. Я было попытался помочь ему подняться, но Денисыч уже спал буддистским сном праведника. Герман успокаивающе положил руку мне на плечо:
– Ты совершил благородное деяние, друг мой. Ещё ни одному смертному не удавалось живым выйти из покоев Гекаты.
– Странное место, но там всё круто, – признал я. – Современные высокие технологии, голография с изменением возраста, графический дизайн тоже на уровне, плюс ещё эта несуществующая порода собак, но картины интересные, в массе – подлинники. А что, она действительно считает себя древнегреческой богиней ночи?
Земнов промолчал, беспомощно поведя плечами, а наша Афродита, фыркнув, протянула мне визитку со стола. Я присел на прохладную мраморную скамью и прочёл вслух:
– Потомственная ведунья, Хранительница тайных знаний, Толковательница снов, Верховная ведьма от рождения, положившая начало целой магической династии, – Геката Харбиновна Аванесян! Избавляю от алкоголизма, решаю проблемы с облысением, привлекаю деньги в дом, возвращаю мужа в семью, наказываю соперниц, определяю пол ребёнка по фазам луны, помогаю угадывать цифры в лотерее, лечу ароматами, продаю щенков и многое другое. Оплата сдельно. Не колдуй у меня на пути!
– Вопросы?
– Понятно, я идиот…
– Александр, вы голодны?
– Как пёс!
На последнем слове в саду вдруг возник горбатый сторож, быстро огляделся по сторонам и, покачав лохматой головой, вновь исчез. В общем, мы трое прекрасно посидели пару часов, без всякого алкоголя, за разогретой греческой мусакой, тушёными овощами, орехами, крымским травяным чаем, хлебом и мёдом. Кажется, я уже говорил, что кормят здесь специфично.
Вкусно, но в основном всё-таки без мяса. Рыба бывает чаще, а вот свежие фрукты, кажется, стоят на столе весь день. Состояние бодрое, мозг активный, с голоду никак не умрёшь, но растолстеешь вряд ли. Хотя, наверное, это в плюс: дома меня перекармливали.
 
– Она сказала, что Диня сам пошёл к ней за услугами по избавлению от алкогольной зависимости.
– Пошёл сам, это правда, – кивала Светлана, отщипывая виноград по ягодке, – только не за лечением, а за тем, что здесь ему никак не светит. Герман, скажи!
– Это могут быть сплетни, – смущённо опустил взгляд наш великан. – У них что-то вроде дружеской любви или любовной дружбы. Он так сбегает раз-два в год, и чаще всего, когда очень нужен на работе. Ну а она как женщина всячески пытается его удержать.
…Господи, как, оказывается, всё просто. Я-то напридумывал себе сложностей там, где имели место обычные человеческие отношения. Мне ведь даже не пришло в голову поискать табличку на заборе, а она там наверняка есть, с тем же перечнем услуг и фамилией хозяйки.
Потом, как помнится, сразу же на пороге дома меня окутали странные запахи, мягкая медитативная музыка, и не догадаться, куда я попал, было попросту невозможно. Живые огни, тематическая подборка картин, домашние фокусы, рассчитанные на восприимчивого зрителя. Хозяйки столичных магических салонов ещё и не такие шоу устраивают для клиентов.
Получается, что следователь Ладыженский из районного управления полиции в чём-то был прав, а вот я самонадеян, глуп и слегка нетрезв. Ну, или чуточку более чем слегка…
– Да, нескучно у вас здесь.
– У нас здесь весело, это же Крым! – ответили мне, и в сад широким шагом вошёл наш директор. Вокруг сразу стало светлее, теснее и шумнее, если можно так выразиться.
Феоктист Эдуардович был одет в знакомый костюм мятого льна, сандалии на босу ногу, неизменные тёмные очки и золотистое канотье. Вот шляпу на нём я раньше не видел, на его упрямых кудрях она смотрелась несколько нелепо. Что, впрочем, ни капельки никого не смущало. Я тоже просто улыбнулся и привстал из-за стола.
– О, видят ли глаза мои героя, который, вновь на подвиг собираясь, пошёл землёй неведомой и водами столь бурными, что страшно, деяние отважное свершив? Ведь были на пути и Сциллы, и Харибды, циклопы злобные, и фурии, что мечут в нас бранные слова и нечистоты? Наш Александр пробивал щиты, не убоялся медноострых копий и бронзовых мечей, в лицо сверкавших. Но друга возвратил в родную гавань…
– В гавань он набрался по дороге, – поправил я.
– Гекзаметром, гекзаметром, таковы правила игры! – шеф погрозил мне пальчиком.
– Да, в гавань он набрался по дороге. Причём два взрослых пса, с кошмарными зубами, добрейшими сердцами и улыбкой, его сдержать ни разу не смогли. Но Мила Эдуардовна отважно доставила всех нас к дверям музея. Мы тут, на месте, а она в делах. Что до Гекаты… было жутковато, но в целом стильно: этика, дизайн. Надеюсь, что и цены там доступны?
Директор уставился на меня как на конченого дебила, потом перевёл взгляд на припухших сотрудников, следом – на храпящего Денисыча, достал носовой платок, вытер капельки пота со лба и неожиданно громко рассмеялся:
– А вы умеете повеселить, Грин! Уверен, что и коллектив это ценит.
– У меня остались монеты, возьмите…
– Оставьте себе, ещё пригодятся, уверяю вас. Да садитесь уже, я тоже слегка перекушу. Как раз и расскажете всё в подробностях!
Что ж, как говорится, мне вновь пришлось начать рассказ а limine, то есть с новой строки. Но никто не был против. Герман со Светланой с удовольствием послушали ещё раз. Директор хлопал в ладоши, на столе появилось вино, мы смеялись, шумели, беззлобно подкалывая друг друга, пока заплетающийся язык нашего полиглота громко не выдал:
– Он… он всё в-врёт!
– Ну да, дорогая, я никак не мог ожидать, что она окажется столь тщеславной!
– Вообще-то, она твоя сестра.
– Как и твоя тоже.
– Дальняя!
– Седьмая вода на киселе.
– И знаешь, милый, то, что ты называешь тщеславием, – это просто любовь к порядку.