Его строптивая малышка (СИ)

– Если только подполковник, – ухмыляется он и огорошивает меня. – Но вообще, я майор.
У меня даже рот приоткрывается от удивления.
– Думаю, чтобы я мог требовать дисциплины и подчинения, тебя надо сделать капитаном. Капитан Долецкая. Звучит. Надо будет тебе форму добыть. Но это потом, а сейчас мы послушаем, как звучит сама капитан Долецкая.
Приподнявшись на локте и нависая надо мной, Староверов отправляется гулять рукой по моему телу, которое отзывается предательским выгибанием ей навстречу.
– Я еще помню твою самоволку там в кресле, – при этих словах глаза Данила темнеют. Видимо, впечатляющее воспоминание, и он припоминает старый пошлый анекдот: – Капитан Долецкая будет отрабатывать наказание задним числом, и рапорт я обязательно приму в устной форме. Можно приступать, капитан.
И капитан Долецкая послушно сползает вниз, не забывая кончиком языка рисовать дорожку по плоскому животу до самого основания уже полностью готового к любым приятным неожиданностям члена.
Во мне тоже оживают непристойные воспоминания того, какие уроки мне преподавал Староверов в той гостинице.
«Молодец Машенька, отсасываешь с душой. Сладкий ротик, нежный язычок».
Как учил майор Староверов, нежно обхватываю губами головку, полируя ее языком. Сбившийся ритм дыхания Данила подсказывает, что я все вызубрила на отлично.
С усилием посасывая, забираюсь губами все ниже, погружая член все глубже, и начинаю скользить по нему, не размыкая губ, а орган Данила напрягается все больше. Ласково поглаживаю бархатистые яички.
– Капитан, я чувствую, вы глубоко, – выдавливает из себя Староверов, когда мне удается заглотить до самого конца, – очень глубоко сожалеете о нарушении.
Рука Данила ложится мне на макушку и управляет ритмом и глубиной погружений, но я решаю немного разнообразить свой «рапорт». От меня не укрылось неравнодушие Данила к моей груди, и, подняв на него глаза, я укладываю член в ложбинку. Подобная ласка вырывает у Староверова прерывистый вздох, он не отрываясь следит за головкой то показывающей, то исчезающей между пышными грудями.
– Строптивый капитан Долецкая, эта инициатива нами поощаряется.
Вижу. Вижу, как запульсировала венка на шее, а если так?
И вытянув губы трубочкой, наклоняюсь к мини-Даниле, который из плена мягкой плоти утыкается прямо во влажные пухлые губы. Староверов не выдерживает моих экспериментов и толкает на спину.
– Смирно, капитан, – отдает приказ он, и я вытягиваюсь.
Поглаживая и целуя живот, Данил бормочет следующий приказ, он немного невнятный, но я разбираю:
– Разомкнуть строй.
Раздвигаю ноги, и проворные пальцы добираются до влажных складочек. А Староверов припадает к моим губам в требовательном поцелуе. Опять самовольничаю и позволяю себе «вольно». Приподнимаю бедра, надеясь, что вот-вот пальцы проникнут в меня, но слышу:
– Отставить! Кругом!
Перекатываюсь на живот и получаю легкий укус в ягодицу.
– Своевольная ты задница, капитан Долецкая. Для отработки становись!
  
Глава 47. Дедовщина
 
– Разрешите обратиться, товарищ майор… Ах, – я закусываю губу, потому что Данил продолжает инспекцию в главной ставке, пальцами потирая клитор.
– Разрешаю, – старший по званию забирается между припухших срамных губ и продолжает дразнить изнывающую капитана Долецкую.
– Я прошу рассмотреть возможность применения команды «вольно»…
– Не тогда, когда я проверяю ваши тылы, капитан, – Староверов ласкает напряженное колечко, слегка его разминая. – Еще вопросы?
– Никак нет, товарищ майор!
Какие уж тут вопросы, когда долгожданное проникновение наконец случается и вытесняет из моей головы все связные мысли вообще!
Если соседи уже собираются спать, то их ждет разочарование. Надеюсь, в гостинице все же хорошая звукоизоляция.
Второй раз для меня проходит как-то острее. Так хорошо мне не было, даже в ту ночь. Мне нравится абсолютно все. Все так, как надо. И руки, ласкающие меня, и губы целующие чувствительные местечки, и шепот Данила мне на ухо, будоражащий и вызывающий дополнительное волнение… И, когда для меня все заканчивается, я испытываю сожаление, очень хочется продлить эти ощущения, но у всего есть предел, и мое тело обмякает после бурного оргазма.
 
Впрочем, кое-кто во мне по-прежнему тверд, и, пользуясь моей расслабленностью, он таки форсирует мои тылы, которые не прекращал ласкать.
Я лишь сладко постанываю, позволяя погружаться в меня.
– У меня возникли сомнения в том, что нарушение не повторится, – хмыкает Староверов, падая рядом со мной на влажные простыни.
– Откуда такое недоверие, товарищ майор? – заплетающимся языком спрашиваю я.
– Есть стойкое ощущение, что капитан Долецкая не возражает против повторного взыскания.
– Прямо сейчас капитан Долецкая умирает от жажды, – открещиваюсь я. – У нас нет с собой рядового? Твоя дедовщина, майор, вызывает у меня приступ зависти, хочу тоже кого-нибудь поэксплуатировать.
Я получаю звонкий шлепок по попе.
– Мои методы ты применять не можешь. Перечитай дополнения к должностной инструкции. Считай, это твой устав, капитан.
Вздохнув тянусь к мини-холодильнику, стоящему недалеко от кровати, и добываю себе минералки.
– А мне? – возмущается Староверов.
– Сам бери, – ворчу я. – Этот марш-бросок выбил меня из сил.
Ставя под недовольное сопение Данила пустую бутылочку на холодильник, вижу, что мой мобильник, лежащий на нем, мигает мне индикаторами. Непослушными пальцами подтягиваю к себе телефон.
– Вот, значит, как, – фыркает Староверов и поднимается с постели.
– Знай, я восхищена твоей выносливостью, и горжусь, что служила под твоим… э… началом, – подлизываюсь я, провожая взглядом то самое начало, которое даже не в боевом виде вполне способно внушить трепет.
От моей двусмысленности Данил даже давится, обливаясь водой.
Вот так его надо нарисовать. Нарисовать и никому не показывать.
Кстати, что там у нас показывают?
А показывают всего лишь непрочитанные письма от «Лютика».
– Что-то важное? – интересуется Данил, вытирая капли минералки с груди.
– Понятия не имею. Я же еще не читала отчеты детективов. Может, я на правах любовницы сачкану и не буду читать, а ты мне все расскажешь? – заодно и я задам тебе парочку вопросов, которые возникли у меня на сегодняшней встрече с Гордеевым.
– Как у любовницы, у тебя совсем другие привилегии. К тому же, я считаю, что эти отчеты тебе стоит прочитать и составить свое мнение. Любопытно будет узнать, можешь ли ты их чем-то дополнить.
Дополнить? Я?
– Эти отчеты касаются меня или отчима? – приподнимаю брови. Вот пусть только попробует сказать, что он за мной слежку организовывал!
– Один из отчетов частично да. Но ты давай не вымарщивай из меня. Но, в принципе, нет никакой спешки. Их ты можешь прочитать и после возвращения домой. А сейчас я могу заняться с тобой чем-то поинтересней.
– Ты – маньяк! – возмущаюсь я! – У тебя ничего не отвалится?
– Только если появятся благородные трудовые мозоли, – ржет Данил. – Но вообще я про другое. Мне еще неплохо бы тебя проинструктировать по поводу завтрашней встречи.
– А там требуется дополнительный инструктаж? – удивляюсь я.
– Не помешает. Хотя я постараюсь завтра там не задерживаться, и тем не менее: кто предупрежден, тот вооружен. Так что?
– А мы вообще тут надолго? – уточняю я, прикидывая в уме, что сам-то Староверов в курсе содержания отчетов, и если я надолго отложу знакомство с ними, могу опять угодить в какую-нибудь его ловушку. Его обещания не играть со мной в игры, конечно, обнадеживают, но я успела неплохо узнать Данила, чтобы заподозрить в них некоторое расхождение смыслов. Сдается мне, мы с ним разное вкладываем в нашу договоренность.
– Нет, ненадолго, завтра после встречи возвращаемся.
– Тогда я, пожалуй, с отчетами все-таки ознакомлюсь, – решаю я и успеваю заметить блеск в глазах Староверова. Ага, понял мои сомнения. Открыто смотрю ему в лицо: да, Данил, больше я уши развешивать не буду, но ты ведь и сам это хотел, не так ли? – Ценные указания подождут до утра.