Наш общий папа (СИ)

====== Глава 1. Ловушка ======
***Дитте
— Безродные коты, ведущие разгульный образ жизни, — с иронией заметил Дитте. — С чего вы вообще взяли, что они пропадают, детектив? Возможно, они просто сезонно мигрируют, как это у них принято, не ставя никого в известность и зажимая квартплату?
Нежно-розовый детектив-аналитик, всего год назад пришедший к ним из Академии, криво улыбнулся и поправил вихры за нервно прядущими ушами:
  
— Кроме безродности и распущенности, господин лейтенант, их связывает еще кое-что. Вот, например, все они были молодыми, до сорока лет, симпатичными мужчинами...
— Что, конечно, подозрительно, — сплюнул детектив Нарзак, один из самых опытных в их группе.
Дитте внимательно проследил за плевком — тот приземлился ровно посередине дальней пепельницы. “В десятку...” — подумал он и сказал:
— Продолжайте.
— Так вот, — с упрямым видом продолжил аналитик, ужасно краснея, — и еще все они были завсегдатаями ночных клубов в Северо-западном районе, таких как “Резиновый рай”, “Мохнатые попки” и... простите...
Юноша принялся рыться в планшетке, очевидно забыв название. Полицейские ухмылялись и непристойно шевелили ушами, переглядываясь.
— “Горячие сиськи”? — услужливо подсказал один.
— “Перченные дырки”, детектив? — озабоченно хмурясь, спросил другой.
— Слушаем доклад, — сказал Дитте, с трудом сдерживая рвущийся наружу гогот.
Аналитик нашел-таки название третьего клуба, а потом вывел на большой экран статистические данные.
— Каковы ваши замечания, Ински? — спросил Дитте внезапно стажера, когда доклад закончился.
— Я считаю, — поперхнулся тот, а потом усердно вытаращил глаза: — Предоставленные данные очень внушительны, господин лейтенант. Но подобным же образом можно доказать все, что угодно.
— Пожалуй, тот случай со спятившим и исчезнувшим официантиком действительно подозрителен, — небрежно заметил детектив Нарзак.
— Да, — сказал Дитте, поморщившись, с недавних пор дома его ждал еще один псих, и тема была не очень приятной, — это единственный стоящий случай в подтверждение вашей маньячной теории. Можете продолжать разрабатывать ее, но затраты — не больше восьми часов в неделю.
И они перешли к следующим текущим вопросам.
— Дитте, поможешь мне?
— Что там еще? — Дитте вошел в спальню отца Неймо. Из-под кровати привычно виднелась дрожащая задница, только сейчас она была еще и голая.
— Подержи его, мне надо сделать укол. Лекарство нужно вводить медленно, а он дергается... — Неймо чуть не плакал от жалости к папе.
С тех пор, как того нашли где-то в приграничье со змеиными территориями, прошло уже полторы недели. И только сегодня Дитте получил разрешение принять его в прайд. Менерт Штиммен, глава клана, вымотал ему всю душеньку перед тем, как все же позволил привести нового родича.
Дитте ухватил покрепче костлявый попец:
— Может вытащить его и разложить, то есть положить поудобнее? — с этими словами он потянул на себя несчастную жертву змеиных издевательств. Или не змеиных. Темная история, кстати, как он выжил у змей? Врет журналюга бывший, как пить дать врет про змей, ну, да это у них уже натура такая... — Энкем, я не сделаю тебе больно.
Дитте вытащил его из-под кровати уже наполовину.
— Правда? — Энкем заглянул ему в глаза, — вы не обманете?
В этот момент Неймо попытался вколоть отцу остаток лекарства, отчего тот взвизгнул и уцепился обеими руками за диттевы колени, уткнувшись в них лицом.
-Нет-нет-нет, не отдавайте меня им, пожалуйста...
Член Дитте окончательно и прочно встал.
— Надо его отвлечь, — вздохнул Неймо.
— Может давай его свяжем? — “Мой член во рту его бы вполне отвлек... проклятье...” — принеси веревку, малыш.
— Нет, я все сделаю, сам... — забормотал Энкем прямо ему в ширинку, и Дитте вздернул его и уложил к себе на колени. Было бы неловко обкончаться прямо сейчас.
— Коли давай, я держу.
— Ай, больно, больно, не надо!
Игла воткнулась рядом со свежим синяком. На белой коже Энкема они появлялись буквально от всего – и от уколов, которые колол ему Неймо, и от щипков, от которых Дитте не мог удержаться. Слишком уж тот был похож на его малыша. Только посветлее своего отпрыска и выглядел гораздо более хрупким. Ну да, у змей не разъешься, даже иллюзорных.
Сейчас он скулил у него на коленях и ерзал, но руку, которую Дитте завернул ему за спину, не вырывал, и Дитте тихонько гладил ему ладонь большим пальцем. Надо ему разочек вставить... черт, ну, что за мысли, нельзя убогого трогать.
— Надо ему вставить, — сказал Неймо.
— Что?
— Свечку, вот эту.
— Я сам вставлю. А ты мне обещал блинчиков напечь, так что иди в магазин за сметанкой. Иди-иди, давай.
Как только хлопнула входная дверь, Дитте тут же звонко шлепнул Энкема по жопе.
— Будешь слушаться?
— Да, да, только не бейте больше...
— На кровать, на колени, и раздвинь ягодицы руками. Пошире. А то я не вижу, куда свечку совать.
— Не надо свечку, не надо, — опять заскулил Энкем, — она щиплет.
“Вовремя предупредил”, — Дитте вставил палец в припухшее колечко, проталкивая свечку поглубже. Энкем охнул и принялся перебирать коленками, а задница его расслабилась и приняла палец целиком. Понятно теперь, в кого Неймо такой горяченький уродился... Проклятье, разве нормальный нек этого выдержит? Папочка развратно сжимался и разжимался, свивал похотливо хвост змеиными кольцами и призывно стриг ушами. Дитте замер, плененный жадным анусом, он боролся с собой.
— Старший, пожалуйста, — захныкал Энкем, — прошу вас, войдите... войдите...
И Дитте наконец не выдержал. Он расстегнул штаны и вставил. Кот под ним дрожал и всхлипывал, но позу не менял. Свечка в глубине его тела таяла, вызывая приятное тепло, даже не надо шевелиться, так было хорошо. Энкем продолжал крутить задницей, жжение становилось все сильнее... Интересно, сможет он кончить вот так, не двигаясь.
— Можно мне... — Энкем пытался обернуться, но Дитте прижал его за загривок к кровати. — Пожалуйста, разрешите...
— Можно, — великодушно согласился Дитте. Он смотрел, как Энкем двигает рукой, лаская себя, задница вокруг его члена жила своей жизнью, напрягаясь и расслабляясь, это было великолепно. Если бы не усиливающееся жжение.
“Чертова свечка!” — думал Дитте, трахая Энкема все сильнее и сильнее, — “чертова блядская свечка!” Энкем выгибался и все повторял свое “пожалуйста”, так что Дитте положил свою руку поверх его, помогая, и очень скоро тот застонал особенно жалобно, кончая. Хорошо ему, а у Дитте член горел огнем. Пришлось вытащить и развернуть разомлевшего Энкема. Тот безропотно открыл рот, позволяя трахать себя в горло. Из глаз у него потекли слезы, точно от щипучей свечки, зато Дитте перестало жечь и он смог наконец-то испытать блаженство, от души засаживая во вспухший красный рот.
— Спасибо, — сказал Дитте, стирая капельки спермы с лица Энкема. — Приведи себя в порядок и спускайся кушать блинчики, Неймо скоро накроет на стол. Все-все, ты умничка, — он отцепил Энкема от своих коленей и усадил того на кровать. Потом подумал и поцеловал его в лоб. Хороший котик.
***Райних
— А сейчас, — доктор Райних сладко прижмурился, растопыривая уши, — мы исследуем вашу простатку. Становитесь вот сюда.
Пациент, осанистый дымчато-серый кот, неловко улыбнулся и забрался на исследовательский стол, принимая позу раком. Он был заранее одет заботливой медсестрой в белый халат с завязочками сзади, так что его голая попа с готовностью выставилась в вырез.
Райних радостно осклабился, пока никто не видит, и пошевелил пальцами, готовясь их запустить в болезненное геморроидальное нутро. Он любил эти моменты и работу свою тоже любил. Очень жалко было, что нельзя ныне отщипнуть узелок в горячей попке, да и прижечь ранку, как двести лет назад... Вот когда было раздолье истинному проктологу! А еще ранее... пиявочку на анус... За этими мечтами он все привычно пропальпировал и вправил, а потом загнал во вздрогнувшую смазанную задницу анальный зонд — для финального заживления.