Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть (СИ)

Тауриэль — всплыло откуда-то из глубин сознания название.
Священное животное лесных эльфов.
Откуда я это знаю?
Понятия не имею.
Но сейчас это было неважно, потому что моё сердце сжалось от жалости при виде того, что сделали с этим прекрасным созданием. Из задней ноги зверя торчали три стрелы с чёрным оперением, и вокруг них зияла огромная рваная рана, из которой медленно сочилась тёмная кровь, пропитывая сено под ним.
  
Тауриэль тяжело дышал, бока его вздымались неровно, а в огромных глазах застыла боль — такая человеческая, такая понятная, что у меня защипало в носу.
Рядом с существом уже хлопотали трое эльфов — двое мужчин и женщина, они накладывали мази на рану, что-то шептали, пытались напоить животное из глиняной чаши.
Пытались унять боль.
И откуда я всё это знаю?
Странно.
Очень странно.
Под пытливыми мужскими взорами я приблизилась к раненому зверю и опустилась рядом на одно колено, прямо в пропитанное кровью сено.
Признаюсь, было страшно и неприятно.
От меня явно ждали чуда, а я — обычная девчонка тридцати семи лет, которая умеет только продавать лекарства и терпеть мужа.
Бывшего мужа.
Я растерялась, не знала, что делать, куда смотреть, куда деть руки, как вдруг рядом со мной опустился на колено мужчина, и от него пахнуло луговыми травами, мятой и чем-то ещё — свежим, чистым, как утренний ветер.
Я подняла глаза и обнаружила перед собой очередного красавца.
Острые скулы, чёткая линия челюсти, серебристые волосы, собранные в длинный хвост до самой поясницы, и брови — густые, красивые, идеально очерченные, будто их рисовали кисточкой.
— Рана страшная, — констатировал он, осматривая заднюю ногу тауриэля, и голос у него оказался низким и бархатистым, обволакивающим, как тёплый плед.
— Ага, — выдавила я.
Умница, Наташа. Блеснула интеллектом.
Рана действительно была ужасающей — помимо рваной плоти, я видела переплетения мышц, белеющую кость и пульсирующие сосуды. От одного взгляда на это месиво меня замутило, и я поспешила перевести взгляд на эльфа.
Уж лучше на него смотреть, чем на кровоточащую рану.
И тут меня посетила ужасная мысль — неужели передо мной снова сидит какой-нибудь брат, сват или дальний родственник?
Сколько можно?
Красавцы окружали меня со всех сторон, но по злому року судьбы все они кем-то мне приходились.
Надеюсь, не в этот раз.
— Целительница Аэлирин, — обратился он ко мне с почтением в голосе, — что вы думаете об этом?
— О нет-нет, — замахала я руками, — я ещё не целительница, я только...
Но он не желал меня слушать.
— Вы прошли обряд, — произнёс он медленно, и его голос обволакивал меня, убеждал, вынуждал поверить в собственные силы. — Духи приняли вас и наградили даром. Вы — целительница. И ваши волосы...
— Что с моими волосами? — с ужасом спросила я, хватаясь за серебристые пряди.
Он усмехнулся, и в уголках его глаз появились лучики морщинок.
Вот я дурочка.
Растерялась на ровном месте, посыпалась на простых вопросах.
— Ваши волосы прекрасны, — сказал он мягко. — Такой оттенок — знак целительницы высшего ранга.
— Ну хорошо, — я не удержалась от улыбки, — твоя взяла. Чего лечить будем?
— Вот, — он кивнул на раненую ногу, — нужно заживить рану.
Я уставилась на кровавое месиво и почувствовала, как улыбка сползает с моего лица.
— Эту? Да тут друид нужен или хирургический стол с полной анестезией! Я-то думала, нужно успокоить зверя или там... проверить, нет ли у него аллергии на эльфийскую пыльцу.
Эльф смотрел на меня с терпеливым ожиданием.
— Ладно, — вздохнула я, — смотрим, что тут у нас.
Я склонилась над раной, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать запах крови, и вдруг слова полились сами собой:
— Здесь я могу посоветовать перекись водорода, но я вижу, что вы уже успели обработать рану мазью. Распространение заразы и отмирание плоти мы предотвратили, это хорошо.
Так.
Стоп.
Что я только что сказала?
И как, чёрт побери, я это поняла?
Я снова уставилась на рану, медленно подняла ладонь и провела над ней, не касаясь. И в тот же миг что-то странное произошло — мои пальцы закололо, будто тысячи крошечных иголок впились в кожу, а в груди разлилось тепло, мягкое и пульсирующее.
От раны исходил жар — воспаление, инфекция, борьба организма с вторжением.
А от мази — прохлада, успокаивающая, целительная.
И я вдруг поняла — просто поняла, без всяких объяснений — из чего сделана эта мазь.
— Луговые цветы с корнем яжика, — пробормотала я, — и ягоды кирисса для связки.
Эльф рядом со мной подался вперёд, глаза его вспыхнули интересом.
— Вы определили состав?
Так.
Какую абракадабру я сейчас произнесла?
Какие ещё ягоды кирисса?
Я ничего не понимаю.
Вернее, понимаю всё — но откуда я это знаю, вот этого и не понимаю.
— Животные паслись на поле ветров, — начал рассказ эльф, и голос его стал мрачным, тяжёлым, — когда на них напали орки. Убито почти всё стадо. В живых осталось лишь десять голов, и как вы понимаете, каждая — на счету. Если мы не спасём его...
Он замолчал, но я и так знала, что он хотел сказать.
Всё поголовье окажется под угрозой вымирания.
Его слова прозвучали мрачно, с нотками неизбежности, но я снова провела ладонью над раной — и покалывание в пальцах сказало мне то, что нужно было знать.
— Ему ничего не угрожает, — заявила я с уверенностью, которой сама от себя не ожидала. — Если мы примем меры.
— Какие? — спросил эльф, и в его голосе зазвенела надежда.
— Нужно приготовить правильное зелье.
Лицо эльфа просияло, но он продолжал смотреть на меня с пытливым ожиданием.
Чего он ждёт?
— Вы не хотите пойти за ингредиентами? — спросила я.
И тут же поймала себя на мысли — откуда ему знать, какие именно ингредиенты нужны?
Вот я глупышка.
— Так, — я выпрямилась, — слушай меня внимательно. Тебе нужно пойти на поле могучих дубов и собрать...
— Я никуда не пойду, — произнёс он с буддийским спокойствием.
На его лице даже бровь не дрогнула — а она была чертовски красивая, густая и идеально изогнутая. Я машинально потрогала свои и с удовлетворением обнаружила, что мои ничуть не хуже. Что сильно меня обрадовало.
Но — блин!
— Почему ты никуда не пойдёшь?
— Вы у нас целительница, — он слегка развёл руками, — не я.
Железная логика, тут не поспоришь.
— Но я могу пойти с вами, — добавил он, — если вам так будет спокойнее.
Ну вот.
Другой разговор.
***
Прошло не больше пяти минут — и мы уже мчались прочь из деревни на быстрых лошадях, огибая вековые деревья, перепрыгивая через поваленные стволы, и ветер бил мне в лицо, путая белоснежные волосы.
Время странно текло в окружении прекрасных эльфов.
Оно будто растягивалось, замедлялось, позволяя насладиться каждым мгновением — запахом леса, стуком копыт, мелодичным перезвоном каких-то невидимых колокольчиков в кронах деревьев.
Я ловила себя на мысли, что хочу, чтобы это не заканчивалось.
Чтобы не наступала ночь.
Потому что я боялась проснуться.
Проснуться в своей серой реальности, в своей пустой квартире, с чёртовым сообщением на телефоне и разбитым сердцем в груди.
Мы вылетели из леса на открытое пространство, и у меня перехватило дыхание от красоты, развернувшейся перед глазами.
Поле.
Бескрайнее, залитое солнцем поле, усыпанное цветами всех оттенков — от нежно-голубого до ярко-алого, и они колыхались на ветру, создавая живые волны, похожие на разноцветное море.
Ветер бил в лицо, трепал мои белые волосы, и я невольно рассмеялась от переполняющего меня восторга, запрокинув голову к небу, где сияло солнце — тёплое, ласковое, совсем не похожее на бледный питерский диск, который я привыкла видеть сквозь пелену облаков.
  
Ну что за чудный день!
Слов нет, одни эмоции.