Отморозок 8 (СИ)

Пока мы заказывали и ждали еду, на экране уже закончились мультфильмы про поросёнка, и пошли титры. «THE DELTA FORCE». Chuck Norris. Lee Marvin.
— О, я так хотела посмотреть этот фильм! Он вышел совсем недавно. — Восторженно воскликнула Адзуми, с аппетитом откусывая хот-дог
— Правда? — Я приподнял бровь, разливая колу по бумажным стаканам с удовольствием наблюдая за тем, как она жует.
  
— Да! Чак Норрис, он такой крутой! Он всех победит! — Убежденно ответила девушка, запивая хот-дог колой.
Я только кивнул, тоже делая глоток сладкой, ледяной жидкости. На экране команда «супер-солдат» в идеальной физической форме, с кричащей патриотичной музыкой, начала операцию по спасению заложников. Я смотрю и чувствую, как внутри меня борются два человека. Один — Мэйсон, парень на свидании, который должен делать вид, что увлечён зрелищем. Другой — я настоящий, для которого эта картина просто смешная и грубая бутафория, карикатура на горы Афганистана и ад Бадабера, на холодный пот, боль, кровь и взрывы. Я снова вижу лужу крови, растекающуюся из под головы убитого Игоря Карлакова. Слышу за спиной треск автоматных очередей и крик Самурова.— «Все, сбили. Коля, Игорь! Уходите, за нами.» И ощущаю пули бьющие меня в грудь…
— Смотри, смотри, как он прыгает с мотоцикла! — Возбужденно прошептала Адзуми, непроизвольно хватая меня за рукав.
— Угу, — выдавил я, с трудом приходя в себя.
Взгляд непроизвольно скользнул по тёмному пространству перед экраном. Машинально отмечаю силуэты машин, и движение теней между рядами. Старая привычка — сканировать периметр, искать угрозы.
«Успокойся», — говорю сам себе. — «Ты не на задании, а на свидании с красивой девушкой. Она так вкусно пахнет ванилью и попкорном, что я бы сейчас просто съел ее».
— А наши так умеют? — Вдруг требовательно спросила Адзуми, не отрывая глаз от экрана, где Норрис в одиночку разбирал с дюжину «террористов».
Не понимая, кого она имеет в виду под словом «наши», я даже замер на секунду.
— Наши? — Не могу удержаться от сарказма.
— Ага! Наши американские солдаты. Они все такие же крутые как Чак Норрис в фильме? — Адзуми смотрит на меня и в ее глазах читается мольба подтвердить это.
Смотрю на её мягкий профиль, освещённый мерцанием большого экрана. Искренний, наивный интерес. Бедная девчонка забыла как американцы бомбили Токио и уничтожили в ядерном огне Хиросиму и Нагасаки. Для нее родина это США, и именно американцы для нее наши.
— Самые крутые, конечно, — говорю с лёгкой, вымученной улыбкой и, не удержавшись, тихо добавляю. — В кино.
Откидываюсь на сиденье, и осторожно обнимаю девушку за плечи. Адзуми не заметившая моей оговорки счастливо прижимается ко мне и я чувствую ее мягкие волосы на своей щеке. Девушка увлечённо следит за вымыслом на огромном белом полотне. А я смотрю поверх её головы в тёмное небо Лос-Анджелеса, где тусклые звёзды тонут в сияющем городском зареве, и думаю о том, что настоящая война не имеет саундтрека, а герои редко улыбаются в финале. В финале только кровь, боль и самая настоящая смерть.
— Мэйсон, — тихо говорит Адзуми, уже ближе к финалу фильма.
— Да? — Так же тихо отвечаю ей.
— Спасибо тебе за сегодняшний вечер. Мне очень хорошо с тобой. — Говорит она, и тянется ко мне полураскрытыми губами.
На экране Чак Норрис салютует флагу под гимн. А мы увлеченно целуемся и сейчас абсолютно неважно, кто тут наши, а кто чужие. Все мы люди этого мира и всем нам хочется маленьких человеческих радостей.
  
Глава 9
 
Знакомый гараж в промышленной застройке района Wilmington. Сегодня здесь собрались Габриэль, Карлос, Хулио, Паулина и я. Срок, который мне дал Габриэль на разработку плана истекает только через два дня, но я не стал тянуть кота за фаберже, и маякнул на условленный телефон раньше.
Система связи в банде Габриэля до эпохи всеобщего распространения мобильников устроена гениально просто. В каком-то домике рабочего района стоит старенький телефон. В этом доме живет мексиканская бабушка abuelita santa («божий одуванчик»), не понимающая ни бельмеса по-английски, дело которой только принимать звонки и передавать информацию. В суть того, что ей говорят, она не вникает. Это ей вообще без надобности.
Телефон знает ограниченная группа доверенных людей Габриэля. Когда нужно организовать встречу, или передать информацию, тот кому это нужно, утром до определенного часа звонит бабуле и говорит на чистом, или не очень испанском, например, следующее:
— Este es el técnico, tenemos que entregar nueve cajas de cerveza mañana a La vieja fábrica de hierro. (Это техник, прошу завтра доставить девять ящиков пива в «Старую железяку»).
Габриэль, перезвонив бабуле в установленное время, понимает, что завтра в девять утра техник — то есть я, прошу о встрече в определенной точке города, в данном случае в известном мне гараже. Если Габриэль готов встретиться, он отвечает бабуле, что пиво будет доставлено, а если нет, может сказать, что пива пока нет, и нужно перезвонить через пару дней, чтобы узнать, когда будет следующая доставка. Техник, то есть я перезваниваю в час, условленный для ответа, и узнает, что сказал el viejo.
Таких бабуль с телефонами у Габриэля может быть несколько, для разграничения членов организации по уровням доступа. Есть телефоны, которые предназначены для связи с простыми солдатос, а есть — уже для особых дел. Думаю, что мне Габриэль дал особый номер, который не для всех.
В это время, подобная система связи, позволяет относительно быстро найти нужного человека, и передать информацию в зашифрованном виде. Если полиция и перехватит звонок, то ничего из него не поймет, не зная условных обозначений, принятых в конкретной банде.
На мое сообщение Габриэль ответил согласием, поэтому мы сегодня здесь и собрались.
— Nuestro profesorito quiere presentarnos su plan genial (Наш профессор хочет нас познакомить со своим гениальным планом), — скептично хмыкает Хулио, злобно посверкивая черными глазами — Bueno, cuéntanos, güerito (ну, расскажи нам, беленький), como piensas robar el almacén? (как ты собираешься ограбить склад)
Я понимаю, чего он так разоряется. Хулио видит интерес Габриэля ко мне и переживает на счет того, что гринго станет influir en el jefe (оказывать влияние на шефа).
— Tranquilo, (Спокойно) Хулио, — осаживает приближенного Габриэль, и поворачивается ко мне — Ты уже продумал как можно будет отключить кнопку вызова полиции и сигнализацию на воротах склада?
— На складе есть не только систем сигнализации, но и видеонаблюдение. — Замечаю я, — поэтому нужно нейтрализовать еще и эту систему.
— ¿Crees que no vimos las cámaras? (Думаешь мы незаметили видеокамер?) — Презрительно говорит Хулио — Es cosa fácil, taparse la cara con un pañuelo y nadie te reconoce nunca. (Тут всего то нужно обмотать лица платками, и никто и никогда нас не узнает). ¡Habla de la alarma, cabrón! (Говори про сигнализацию, мудак!)
— С видеокамерами не так все просто, — качаю я головой, не обращая внимание на Хулио, хотя внутри уже все кипит. — Кроме лиц, полиция может анализировать фигуры, манеру движения и еще тысячи вещей, которые окажутся на записи. Это даст им наводку.
Я сейчас, конечно, немного преувеличиваю. Сейчас подобная информация еще не очень поможет полиции, но через тридцать лет, человека можно будет опознать по фигуре и даже по походке. Слава богу, что это время пока еще не пришло.
— ¿Qué estás diciendo, güey? (Что ты несёшь, чувак?),— во весь голос заржал Хулио, победоносно оглядывая собравшихся. — Hemos hecho trabajos mil veces tapándonos la cara, y ningún poli nos ha atrapado. (Мы тысячу раз это делали, закрывая лица и ни один коп нас не поймал) ¡Miren a este pendejo blanco! (Посмотрите-ка на этого белого придурка!)
  
— ¿Qué estás sugiriendo exactamente? (Что ты конкретно предлагаешь?) — Габриэль, не обращая внимания на Хулио требовательно смотрит на меня.
— Я предлагаю не грабить склад, а спокойно вывезти товар на машине транспортной компании. — Отвечаю я, безмятежно встречая тяжелый взгляд Габриэля.