Вечное (СИ)

– Исчезни, младший брат, пока я тебя по-сестрински не проводила.
– Это как?
– Пинками.
Стажер тут же нашел, где дверь, но не удержался и заглянул в тетрадку. Узрел наличие исправлений и отсутствие подписи и бровки домиком собрал. Но я была закалена браком, двумя детьми и котом. Кстати, что-то там, куда последние удалились, подозрительно тихо.
– Совести у вас нет, мастер Холин, – проныл Кай.
– Не-а. Я темная. Дальше сам знаешь.
Кай энергично закивал, развернулся к двери и… никуда не ушел.
– Э… мастер Холин, дверь не открывается.
Дом редко выкидывал подобные штучки. Он вообще был не слишком активный, а когда не стало папы и ба, и вовсе почти уснул, начал оживать, когда родился Рикорд, а к Дариному рождению уже уверенно забавлял детей светлячками и фигурками из теней на стене. Он чаще отказывался впускать кого-нибудь, но чтоб выпускать… Пришлось самой открыть, проводить стажера до ворот и еще и там открыть.
– У тебя всего ничего до ночной, и я бы на твоем месте поспала, мало ли что, – напутствовала я.
– Откуда вы знаете?
– Не знаю. Но я ведьма и мне сглазить, как тебе почесаться.
Парень, свернувший тетрадь в рулончик и собиравшийся сунуть ее в карман плаща, тут же почесал ею сначала грудь, потом тыльную сторону ладони, потом наконец донес до кармана, не выпуская тетради, прямо через карман почесал бедро, потом до него дошло.
– Очень хорошо, что я сегодня не дежурю.
– А кто? – удивилась я, потому что никого нового нам не присылали, Кастис окончательно обосновался у патрульных, а Став… Не комиссарское это дело на дежурстве сидеть, когда другие есть.
– Комиссар арГорни сказал, что сам подежурит. Я ему, что я уже на вторые сутки без отдыха, а он сказал, чтоб я пошел отдохнуть обязательно, а он сам, ему все равно заняться нечем. И улыбался.
– А сейчас там кто?
– Так он же и есть.
– Придурок…
– Вот и я почти так же подумал, но вслух…
– Это ятебевслух говорю. Могу по слогам повторить. А будешь умничать, инквизиторам сдам. Есть у меня один давно знакомый и нежно нелюбимый.
– Это светен Арен-Тан что ли? Так я с ним уже знаком. Это он рекомендацию распределить меня в ваше отделение в аттестационную комиссию Академии дал. Сказал, что мне будет полезно, а вам понравится. Или наоборот? – Кай собрал глаза в кучу и поскреб рученькой затылок. – А почему вы его не любите? Он вот вас уважает. И вообще мы прекрасно побеседовали. Очень приятный человек.
– У меня много причин для подобного отношения, Кай-Моран, – ответила я, стажер поймал мой взгляд и тут же прекратил изображать идиота. – И запомни одну вещь, он не человек – инквизитор, механизм или инструмент, который иногда, очень редко, позволяет себе побыть человеком и никак не наоборот. Свободен. Три часа на сон и вечером чтоб был…
– Иначе?
– Иначе никаких совместных прогулок по кладбищам.
– А перья покажете? Вы обещали.
Я показала.
– Страшно, – сказал Кай. – Страшно красиво. Но страшно – больше. Но красиво. Очень. Очень страшно и очень краси… Я лучше пойду, мастер Холин. Посплю. До вечера, мастер Холин.
Вернувшись, я первым делом проверила кухню и ожидаемо не нашла там детей. Прислушалась – в их комнатах их тоже не было. Копать возил по д столом какой-то комок. Оказалось – записка. Рикорд Лайм Холин сообщал, что они отправились к отцу, как было условлено и что забирать их там же и во столько же. Пришлось напрячь мозг. Что-то смутно припоминалось. Трех часов для разбора отчета из информатория мне будет явно мало, больше заняться нечем, поэтому можно навестить Става. Когда я поднималась наверх, чтобы переодеться, дверь кабинета снова была открыта.
 4 
– Иди поспи, – сказал Став, едва я вщемилась в заклинившую и не отрывающуюся даже наполовину дверь “Только для”. Удивлялась еще когда подъехала, отчего все через главный вход бегают.
– Я уже поспала.
– Иди еще поспи. Смотреть страшно. Не женщина, а подобие.
– Подобие чего?
– Подобие ничего. Всего и осталось, что глаза и си… и глаза.
 
Я краем глаза покосилась на “глаза” и посмотрела на начальство, не веря своим ушам. Этот ценитель объемного переписался в тролли или у меня бред? Или у него?
Полезла потрогать, нет ли у гнома внезапного жара, поскольку все прочие признаки могильной горячки наличествовали: нелогичное поведение, внезапная смена настроения, блеск в глазах нездоровый…
– Давай без благодарных объятий, – шарахнулся Став, – не такие у тебя большие… глаза, чтоб с тобой обниматься.
– Вы серьезно дежурить собрались? До конца смены и ночью?
– Подежурю, что я, не некромант? Вспомню былые времена.
– К ночи Кай придет.
– Пусть приходит, не то у меня здоровье, через палисадники гарцевать, а у него ноги и эти… перья сзади. И закапывай уже к патрульным в душевую бегать, они ребята крепкие, но не железные.
– Вот как оборудую… дова… ваете женскую помывочную, так и перестану. Где мне, по-вашему, свои перья сзади от требухи отмывать?
– Гарпия, ведьм твой папа, исчезни… Через дверь!
Я ухмыльнулась и скомкала переход за грань, охранка вякнула, как случайно попавший под ноги Копать. Я втянулась обратно в щель, через которую просочилась в отделение, добрела до стоянки и едва не лишилась чувств.
– О, Тьма! Шлак мне в ухо! – шахтерский лексикон комиссара арГорни неотвратимо ворвался в обиход всего Восточного и поделать с этим уже ничего было нельзя. – Данчик! Что это за… Что за… Что это вообще-е-е!?..
– Это “Феррато Маард”, детка, – раздулся от гордости Лодвейн так, будто самолично это чудо родил, а не просто только что в нем приехал. Да еще и стал аккурат рядышком с моим тюнингованным раритетом. Я моргнула раз, другой, перевела взгляд с вампирьего магмобиля на свой…
Пока в голове складывалось, мне хотелось отвлечься, а на Лодвейна отвлечься было легко: вампир упаковался с стильный костюмчик, уложил гриву и серьгу-камушек на ухо нацепил.
– А ты зачем здесь такой нарядный? – спросилось мне.
– У меня именины, но в основном повыделываться и поныть. Ты знаешь, что твой нелучший друг моего лучшего приятеля отжал? Только и слышу от него Арен-Тан то, Арен-тан се… А сейчас вообще куда-то пропал.
– Арен-Тан? И Тьма с ним.
– Да нет же… Видька. Он же до сих пор в тебя влюбленный до слюней.
– Ага, до голодных, – поддакнула я, продолжая визуальную сравнительную характеристику средств передвижения.
– Фу, противная, я просто подумал, ну вдруг вы общаетесь как-то. Я немного беспокоюсь, его же кто угодно обидит.
– У него колеса, – сказала я, а чтоб меня правильно поняли, некультурно показала пальцем на игрушку вампира.
– Угу, – важно кивал Лодвейн, купаясь в лучах отраженных от алой полировки. – “Маард” только такой и бывает. С колесами. Ручная дядюшки Лайэнца сборка, нереальный эксклюзив. Ты прикинь, глава клана Феррато лично эту крошку собирал.
Лодвейн пел, а я мысленно содрала с винтажных боков своего раритета ромашки, отвертела зеркала, навесные отражатели и передний бампер, сменила колеса… А обводы и стати – один в один. Вот вам и приехали. Только родной рыдван был словно поднятый древний зомби рядом со своим живым воплощением. Если бы этот Лодвейнов дядюшка сейчас на мой магмобиль глянул, его бы крышкой на месте придавило. Я прям слышу этот полный вселенского ужаса голос…
– Мрак кромешный и все его твари… Вы что с ним сделали?
Мне захотелось второй раз протереть глаза и пощупать лоб уже у себя.
В черной мантии с алым подбоем передо мной стояло живое олицетворение героя драматического сетесериала “Драгул великий и ужасный”. Костюмчик в облипочку, напомаженные волосы… О торчащий воротник кипенно-белой рубашки даже взглядом порезаться можно, а под воротником, поверх шелкового галстука – многокаратная брошь кровавого цвета. Ему осталось только клыки вывесить и провыть про ужас на крыльях ночи. Сам такой или придуривается? Хотя, если подумать, вообще все древние долгоживущие с прибабахом, вот хоть Халатира Фалмареля вспомнить.