Песнь для мертвых (ЛП)

— У тебя теперь кожаная куртка? — спросила я. — Мы не можем носить их одновременно.
— Почему? — спросил он, заводя двигатель, вся машина задрожала. — Мы команда.
— Команда убийц демонов. Не придурков.
— Говори за себя.
Он завел машину, нажал на газ, и мы помчались по дороге так быстро, что меня вжало в сидение, пока я пыталась пристегнуться.
— И ты ругал меня за вождение?! — закричала я, мы добрались до конца тупика. Он развернул машину, и я держалась за ручку на двери изо всех сил, пока мы не поехали прямо.
Мы пронеслись мимо моего дома, и я увидела папу в окне гостиной, бодро машущего нам. Боже.
Макс безумно рассмеялся, пока мы неслись по дороге. Ему нравился страх на моем лице.
— Теперь ты знаешь, как это ощущается, — сказал он.
— Мы могли бы взять мою машину.
— Тогда ты была бы за рулем, — отметил он. — Ну уж нет.
Я скрестила руки и оглянулась.
— Где ты взял эту куртку? Это Сейджа?
— Нет. Я купил ее в магазине. В том месте, куда вы с Перри меня водили.
— «All Saints»? — я схватила куртку. Она была черной, с вышитыми словами на плечах. Неплохая. Похоже, это была та же куртка, которую я заставила его примерить, а потом Перри увидела цену и отказалась ее брать.
— Ага, — сказал он. — Помню, ты сказала, что она хорошо смотрелась на мне.
Я разглядывала его миг. Он выглядел искренне, даже немного смутился, говоря это.
— Должна сказать, я тронута, что мое мнение для тебя важно.
Он взглянул на меня с теплом, зеленые глаза сегодня напоминали мяту.
— Конечно, важно.
Долгий и странно тяжелый миг прошел между нами, и я заерзала на сидении.
— В плане моды, конечно, — поспешила добавить я.
Он кивнул.
— Естественно.
— Погоди, как ты смог сходить в магазин без меня?
Он пожал плечами, глядя на дорогу.
— Так же, как смог купить эту машину.
— Как призрак?
— Это работает не совсем так.
— А как тогда? Потому что прошло несколько дней, и было сложно разбираться с тем, как я поддерживаю твою жизнь. Это много давления для маленькой меня.
Он печально улыбнулся мне.
— Знаю. Я еще разбираюсь в этом, — он вздохнул, сжимая руль. — Но, уверяю, я могу быть отдельно от тебя, если увидел тебя хоть раз в день. Это каждые сутки? Больше? Меньше? Мы еще не скоро поймем, наверное. Ты застряла со мной, милая. Потому я не оставался еще в своей квартире.
— Но ты ощущаешь себя иначе вдали от меня? Будто… теряешь… жизнь?
— Скорее будто теряю заряд. Батарейка садится. Но никто по мне не понял. Я не становлюсь просвечивающим. Я заметил бы.
— И когда ты со мной, ты снова заряжаешься?
— Наверное.
— Что происходит, когда я касаюсь тебя?
Я опустила ладонь поверх его на руле. Он нахмурился, посмотрел на меня странно.
— Это что — то делает? — спросила я. Потому что я ощущала, как немного энергии, немного тепла потекло из моей ладони в его.
Он кашлянул, ерзая.
— Возможно.
Я убрала руку. Ладонь гудела. Я подумала о том, как касалась его или он касался меня, вспоминая, ощущала ли я что — то похожее. Наверное? Мы трогали друг друга на тренировках, но тогда я ощущала искры все время, касаясь его, так что не заметила бы. И все искрилось, когда во мне бежала та энергия.
— Ты ощущаешь слабость? — спросил он через миг.
Я покачала головой.
— Нет.
— Уже хоть что — то.
Мы ехали в тишине какое — то время, покинули Портлэнд и попали на шоссе, ведущем на юг. Через час Макс удивил меня, съехав через Юджин во Флоренс и на побережье Орегона.
— Куда мы?
— На живописную дорогу, — сказал он.
Я вытащила телефон и сверилась с картой, увеличив ее.
— Межштатные магистрали куда быстрее. Можно срезать через Бенд, потом через Айдахо и Солт — Лейк — Сити.
— Можно, — бодро сказал он. — А можно поехать по берегу. Орегон, Калифорния. Посмотреть закат на пляже, — он взглянул на меня. — Я не спешу.
— А я спешу, — сказала я. — У меня учеба.
— Все будет хорошо.
— Твои уловки джедая на мне не работают.
— Не уловки. Я говорю, как есть.
— Макс.
— Ада, — ответил он. — Я еще ни разу не ехал по берегу. Не так. Секвойи, Биг — Сур, Я хочу все это увидеть. Мне дали второй шанс на жизнь, и я не хочу его упускать. Я сделал вывод.
 
— Какой?
— Делай то, что мечтал сделать. Наши дни сочтены.
Отлично. Я оказалась в заложниках, пока Макс вычеркивал пункты из списка дел для второго шанса на жизнь.
Я решила не тратить время зря. Я вытащила из сумочки айпад и стала листать журналы, на которые была подписана, пока мы ехали по узкому извивающемуся шоссе к побережью, с обеих сторон был лес, покрытый мхом. Я вспомнила, как делала это с Джеем, раньше, чем мы еще были вместе. Другое шоссе, но та же идея. Казалось, это было миллион лет назад, хотя прошло лишь чуть больше года, а я была другим человеком.
— Нервничаешь? — спросил Макс.
Я взглянула на него, пытаясь отогнать мысли о Джее.
— Что?
— Ты будто нервничаешь. Из — за учебы?
— О, — я взглянула на айпад. — Нет. Все в порядке.
Я ощущала на себе его взгляд, терпеливо ждала настоящего ответа.
Я ничего не сказала, и он добавил:
— Расскажи мне о Джее.
Чертов чтец мыслей.
— Что говорить?
— Не знаю. Уверен, я замучаю тебя рассказами о Розе по пути, так что можешь рассказать мне о парне, который разбил твое сердце. Жаль, что это оказался один из моих собратьев.
— Да, вы умеете разбивать сердца.
— Я никогда не разбивал чье — то сердце.
— Но явно пытался.
— Что между вами произошло?
Я вздохнула и отклонилась на сидении, смотрела, как мелькает зеленый пейзаж, облака низко висели по бокам долины.
— Тебе длинную версию или короткую? Обе заканчиваются одинаково.
— У нас сорок пять минут до Флоренс, там мы поедим клэм — чаудер. Давай длинную версию.
Я громко выдохнула.
— Ладно. Думаю, все началось как у тебя и Розы. Он появился в моей жизни, поселился по соседству, а потом попытался тренировать меня. И… не знаю. Я ощутила к нему то, кто не чувствовала еще ни к кому раньше.
— Он был твоим первым парнем?
Я покачала головой.
— Нет. У меня были парни в старшей школе. Я не потеряла с ним девственность, если ты об этом спрашивал.
— Я не спрашивал об этом.
— Вообще — то, девственником был он.
Макс рассмеялся.
— О, вот как? Ты заслуживаешь лучшего, чем это.
— Эй, — возмутилась я за Джея. — Он знал, что делал, ясно?
Макс пытался не улыбаться, хотя его глаза сияли.
— Ладно, я тебе верю.
— Не важно. Мы были хороши вместе. Очень хороши.
Он с сочувствием скривился, потому что, очевидно, мы были не так хорошо, раз мы расстались.
— Думаю, Джейкоб не знал, — сказал он.
— Не знал. Сначала. Мы смогли скрыть это от него.
— Как?
— Я могу поднимать стены.
Макс взглянул на меня, приподняв брови.
— Что?
Я выдавила улыбку, наслаждаясь тем, что застала его врасплох.
— Я могу поднимать стены. Настоящие, которые не дают заглянуть в мою голову. Или, в случае Джея, в наши. Я смогла скрыть нас.
Макс тихо присвистнул.
— Ада Паломино, ты поражаешь меня с каждым днем. Ты делала так со мной?
— Нет. Зачем мне?
— Ты явно любишь скрывать свои мысли.
— А ты постоянно заглядываешь в мой мозг?
Он покачал головой.
— Я слишком тебя уважаю для этого, милая.
— Хотя ты знал, что я была расстроена из — за Джея пару минут назад?
— Не нужно читать мысли, чтобы знать это. От тебя исходила печаль. Сложно не уловить это.
— Ох, — черт. Я была такой очевидной? Мне никогда не станет лучше? Я не забуду его? Я была ходячей открытой раной?
— К счастью, я тоже ощущаю себя ужасно двадцать четыре на семь, так что для меня особой разницы нет. Твоя печаль, моя печаль — это одинаково.
— Поездка будет веселой, да?