Крафтер (СИ)

Я встал у стола, в руках, как по волшебству, возник резец с алмазным наконечником. Лезвие загудело от магии. Заготовка легла под инструмент, и я провёл линию от края сердца к центру, вплетая в металл руну «жажды и страсти». Бороздка вспыхнула синим, затем потухла, оставив после себя шрам-узор. Прислонив получившуюся штуковину к кристаллу, я мгновенно активировал артефакт.
Плюм, принявший форму купидончика, подхватил первый экземпляр и бросил его в ящик под столом. У него была крайне недовольная моська. Питомец будто говорил: «Ширпотребом занимаешься, хозяин…»
  
К позднему вечеру коробка под столом наполнилась доверху. Сердечки пульсировали розовым светом. Даже в полумраке подвала они бросали на стены дрожащие блики, словно подмигивая будущим владельцам.
— Сотня штук, — я смахнул со лба пот, оставив грязную полосу под челкой. — Хватит, чтобы весь Севастополь влюбился… или передрался. Ведь от любви до драки всего один шаг…
Плюм, вернувшись в облик кота, прыгнул на ящик и потрогал лапой ближайший артефакт.
Наверху, в особняке, пробили часы. Стеклянный звон прорвался сквозь толщу стен, напоминая, что до глубокой ночи осталось часа три-четыре. Еще можно было успеть.
Я отправился в душ, привел себя в порядок и, не говоря ни слова Григорию, отправился в город. Ящик с артефактами прекрасно поместился в седельную сумку мотоцикла, и потому я не переживал за его сохранность.
Площадь Севастополя встретила меня, как котёл на конкурсе алхимиков. Мне нужно было привлечь внимание и начать торговлю. Недолго думая, я достал смартфон и отправил сообщения всем дамам со свадьбы, что желали купить у меня капельку страсти. В сообщении было указано место и время продажи. Снизу капсом написал, что предложение ограничено.
Через каких-то двадцать минут вокруг моего мотоцикла стали парковаться презентабельные дорогие автомобили. Многие дамы приезжали вместе с гвардейской охраной. Толпа, как магнит, тянулась к богатым дворянкам. Всем было интересно, что происходит. А я тем временем в три дорога впаривал безделушки, которые у меня на родине стоили копейки. Но как водится, спрос влияет на цену. Так что я не чувствовал угрызений совести.
Плюм, решивший мне помочь в этом представлении, принял облик гигантской светящейся совы с перьями цвета заката, он кружил над толпой. Его крылья рассыпали искры, превращавшиеся в мимолётные иллюзии: парочки, целовавшиеся под дождём, танцоров в вихре страсти, женщин, швыряющих букеты в толпы женихов.
— Купи сердце — получи вторую половинку! — гремел мой голос, разносясь эхом между каменных стен домов. — А то и две! Третью — в подарок! У вашего мужа проблемы со страстью? Ничего! Артефакт Морозова быстро разморозит!
Горожане останавливались, тыкали пальцами в небо. Дети прыгали, пытаясь поймать падающие искры. Кабатчики выходили на крыльцо, держа в руках кружки, и с любопытством глядели в мою сторону.
А в это время в сети…
В местном чате «Севастополь-Сплетни» замигали сообщения:
— Видела новый товар? Говорят, Апраксин из портового квартала подарил сердечко жене и любовнице, и теперь они сестры! Там столько неловкостей!
— Бегом на площадь! Там продают настоящую любовь! Нам с мужем по семьдесят лет, мы купили, и… Теперь лежим в больнице. Диагноз: тахикардия на фоне любовных утех.
— Морозов, ты гений!
— Морозов, ты чудовище!
— Где купить третью половинку?
  
Глава 20
 
Мне снилось золото. Много золота! Ведь я вчера поработал на славу. Все артефакты, которые я сделал, раскупили за один час. Любви в мире стало больше! Правда вот проснулся я резко, словно кто-то треснул меня по голове, хотя, возможно, так и было — мир ещё плыл, а сознание барахталось где-то на грани сна и реальности. В груди неприятно покалывало… Невольно возникло ощущение, будто магия за ночь пыталась что-то сжечь внутри меня, но не успела.
Выдохнув, я провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. В комнате было прохладно, утро хмурилось за окнами, но вставать всё равно пришлось.
Как человек, уважающий порядок (если не в жизни, то хотя бы в собственной гигиене), я добросовестно провёл весь ритуал утренних мыльно-рыльных процедур. Вода была холодной, зубная паста — неприятно мятной, а волосы как всегда торчали в разные стороны, будто я только что выиграл битву с электричеством.
Я натянул штаны, накинул рубашку с жилетом и лениво поправил рукава, когда раздался стук в дверь.
— Войдите, — произнёс я, заранее готовясь к чему-то подозрительному.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Григорий.
— Господин барон, у нас… гостья.
Я приподнял бровь.
— Что за гостья?
— Лиза Ефремова, — тяжело вздохнул он, будто произнесённое имя само по себе вызывало у него головную боль.
Я усмехнулся.
— Разве я звал её на чай?
— Она… категорична в своём желании поговорить.
— Хочет чего-то?
— Кажется, да.
— И почему у меня ощущение, что мне это не понравится?
Григорий молчал, но выражение лица говорил само за себя. Я кивнул и направился вниз. Там, прямо в холле, стояла Лиза. Её руки были скрещены на груди, взгляд насупленный, а в воздухе явно витало что-то, напоминающее грозу.
— Верни мне Плюма, — заявила она вместо приветствия.
Я лениво улыбнулся, сложив руки за спиной.
— Доброе утро, Елизавета. Рад видеть, проходи, чувствуй себя как дома.
Она прищурилась.
— Не надо этих любезностей. Верни мне Плюма.
— Ага, конечно, — кивнул я, будто соглашаясь. — Просто отдам, и ты уйдёшь?
Она сжала губы.
— Я попробую ещё раз.
— Ещё раз? — переспросил я, усмехнувшись. — Ты уверена, что хочешь повторить свой… хм… магический трюк? Напомню, условия те же. Если опять провалишься, то… — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ты уже мне «торчишь», а это значит, что сумма долга кратно возрастёт.
Лиза мрачно посмотрела на меня, но в её глазах уже мелькало что-то похожее на тревогу. Я же просто наслаждался ситуацией. Ах, как же прекрасно начинается это утро!
Девушка подняла подбородок, явно собираясь пустить в ход последний козырь:
— Если ты не хочешь решить это мирно, я могу попросить отца заняться этим вопросом. Думаю, результат тебе не понравится.
Я выслушал её с искренним интересом, потом медленно улыбнулся.
— Правда? — с любопытством протянул я. — Ну, попробуй.
Она ожидала чего угодно — раздражения, гнева, может, даже страха. Но я просто стоял перед ней, спокойно и уверенно, с лёгкой усмешкой на губах.
— Лев…
Я поднял ладонь, останавливая её.
— Лиза, мне, если честно, плевать.
Она сжала губы, но промолчала. Я кивнул, сделав шаг назад.
— А теперь извини, но у меня, знаешь ли, очень много дел. Крайне важных, невероятно срочных!
Лиза ещё секунду смотрела на меня, будто пытаясь прожечь взглядом дыру в моей чертовски самоуверенной физиономии. А потом молча развернулась и вышла, оставив после себя лишь едва уловимый аромат злости и раздражения.
Отличное утро. Я это уже говорил?
Развернувшись, я неспешно направился в столовую, предвкушая завтрак. После утренних разборок с Лизой аппетит у меня только разыгрался.
На столе уже ждал поднос с едой — горячие тосты, яйца с беконом, кофе и что-то сладкое, подозрительно похожее на булочку с корицей. Настасья явно не теряла хватки.
Я уселся поудобнее, подцепил вилкой кусок яичницы и задумался. Чем бы себя занять? Вариантов было много: заняться артефактами, устроить инспекцию поместья, устроить новую тренировку… но ни один из них не вызывал должного энтузиазма.
Я откинулся на спинку стула, бросив взгляд в окно. За стеклом простиралась территория поместья, заросшая травой, а за ней — море. Море…
  
И тут я осознал, что с момента моего появления в этом мире я так и не удосужился в него окунуться. Это надо было исправлять! Я довольно кивнул самому себе и быстро доел завтрак. Когда последняя капля кофе исчезла из чашки, я уже окончательно утвердился в своём решении.