Девушка за красной дверью (ЛП)

Очевидно, Амелия.
Я сел, откидывая волосы назад.
Амелия прищурила глаза:
— Итак, записки были плохими?
— Вовсе нет. Это началось еще в начале семестра, чтобы заставить ее улыбнуться, и пошло как снежный ком.
— Значит, она разозлилась из-за того, что ты солгал? — уточнил Хэм.
Я хрустнул костяшками пальцев:
— Да.
Амелия кивнула, а затем спросила:
— Что говорилось в записках?
Я вздохнул и поднял глаза к потолку:
— Они просто подбадривали ее. Не знаю. Я думал, они помогают ей.
Амелия облизнула губы. — Помогут, в чем?
Мой взгляд обратился к ней. — Она казалась грустной, когда мы встретились. Сломанной. Я хотел, чтобы ей стало лучше.
— Но ты никогда не говорил ей, что именно ты был автором записок?
Я покачал головой.
— Чувак, — сказала Амелия, садясь. — Вероятно, она находила в них исцеление, и это сбивало ее с толку. Сколько их ты отправил?
— Я отправил… — я сглотнул, — достаточно. — Число было не важно. Начиная с сентября, я отправлял по одной практически каждую неделю. Итак, неплохое количество.
Амелия встала и агрессивно толкнула меня в плечо:
— Ты идиот, — с этим ободряющим предложением она пошла на кухню, взяла миску с чипсами и села рядом со мной. — Слушай, ты облажался, чувак. Ты солгал. Как бы там ни было, тебе следовало просто сказать ей, когда она спросила.
Я наклонил голову, потянув за кожу на челюсти.
— Она была так зла, Амс, — мои руки сжались в крепкие кулаки. — Мне нужно все исправить. Я не могу потерять ее.
— Тебе нужно дать ей время, — сказал Хэм, удивив нас с Амелией, и мы остановились, чтобы поглазеть на него. — Что?
Амелия рассмеялась, на мгновение положив голову мне на плечо:
— Ого, наш маленький мальчик растет.
Легкая усмешка тронула уголки моих губ, и мгновение спустя я выдохнул, вспомнив, каким чудовищным неудачником я был.
— Как долго? Я не могу быть вдали от нее, зная, что она ненавидит меня, — я бы сделал все, чтобы удержать ее.
Амелия подняла голову, отправляя в рот чипсинку:
— Терпи изо дня в день. Мы должны были пообедать на следующий день после вашего возвращения. Я прослежу, чтобы она не продинамила меня, и прощупаю почву.
Я застонал, прикрыв глаза рукой, и откинулся на спинку кровати.
Что, черт возьми, я буду делать? Я не могу просто сидеть на месте.
ПЯТЬ ДНЕЙ.
Пять дней прошло с тех пор, как я в последний раз видел ее улыбку. Слышал ее смех. Наблюдал, как она прикусывает внутреннюю сторону щеки.
Пять дней с тех пор, как я видел свое будущее в другом человеке.
Пять дней с тех пор, как я мог обнять ее.
Прошло пять дней с тех пор, как я спорил с ней об остроумии.
Я скучаю по ней. Я так чертовски сильно скучаю по ней, что мне больно даже думать о ней.
Забившись в самый дальний угол кофейни «Гроветон Кофе Ко.», я достал ноутбук и просмотрел ее страницу в социальных сетях. Ничего не изменилось. Она не изменила свой статус в отношениях, он по-прежнему говорил о том, что у нас были отношения. Она не обновляла свой статус. Она не сменила свою фотографию со мной и ей в нашем отеле.
Все было по-прежнему, но все изменилось.
Амелия: Разговаривала сегодня с твоей девушкой.
Я: Скажи мне какие-нибудь хорошие новости, Амс.
Она слишком долго не отвечала, эти три маленькие точки дразнили меня своей насмешливостью. Мое сердце бешено колотилось, пока я ждал ее ответа.
Чтобы убить немного времени, я еще раз просмотрел страницу Чарли, надеясь найти комментарий, на котором можно было бы зациклиться, но там ничего не было, и я официально сошел с ума.
Амелия: Она сказала, что ей больно.
Я: Господи, женщина. Тебе потребовалось десять минут, чтобы написать это дерьмовое маленькое предложение? Ты пытаешься убить меня?
Амелия: Ого. Не проецируй на меня. Мне жаль, что у меня ушло так много времени на ответ. Я на работе. Но я думаю, тебе нужно с ней поговорить.
 
Я: Я не могу.
Амелия: Почему? Трусишь?
Я: Черт возьми, да. Я мудак всех мудаков, Амелия. Если я поговорю с ней, она может сказать мне, что с нее хватит. Я достаточно мужественен, чтобы сказать тебе, что это пугает меня до чертиков. Честно говоря, не знаю, смогу ли я с этим справиться.
Амелия: Думаю, ты ошибаешься.
Я: В чем?
Амелия: Ты справишься со всем, что она скажет, потому что вы принадлежите друг другу.
Я: А она знает об этом?
Амелия: Я не та, кто ответит на этот вопрос. Прояви инициативу. Посмотрим, что произойдет.
Я: Звучит зловеще.
Амелия: Я вздыхаю, просто чтобы ты знал. Просто послушай свою лучшую подругу. Она заговорит, когда будет готова, но если ты не покажешь ей, что борешься за нее, она может уйти.
Я: Я борюсь за нее, Амелия. Каждый день. Не разговаривая с ней, я борюсь, потому что она попросила меня отпустить ее.
Амелия: Даже кораблям иногда нужно причаливать.
Я: Чарли — это корабль…
Амелия: А ты — причал. Ты — ее дом. Дай ей знать, что ты оставил свет включенным для нее.
Я кивнул сам себе, читая ее сообщение. Амелия была права. Я дал Чарли достаточно времени. Даже если она сейчас не хотела иметь со мной ничего общего, я бы показал ей, что моя дверь, мой дом всегда открыты для нее, когда она будет готова вернуться домой.
Я поудобнее устроился на своем стуле, кофейня вот-вот должна была закрыться, и услышал, что подушка подо мной шуршит. Сунув пальцы под спинку стула, я вытащил записку.
Время лечит все. Прощение питает душу. Я не ушла, но ты должен найти свой путь обратно к нам.
— Ч.
Мое сердце бешено заколотилось, и я задался вопросом, откуда она узнала, что я буду сидеть здесь. Но это не имело значения. Чарли никуда не исчезла. Чарли все еще была моей, и в записке она точно сказала, что ей от меня нужно.
И на этот раз я послушаюсь.
Я связался с ней на следующий день. Терпение не было моей сильной стороной.
Я позвонил, но она не ответила, как я и предполагал, но я все равно попытался. Я попытался семь раз, если быть точным. Потом, в конце концов, я отправил ей сообщение.
Я: Время в твоем распоряжении, любовь моя. Как и я.
Она не ответила, но я был не против. Я знал, что она его прочитала, и это все, что имело значение.
Я ни разу не видел Чарли в кампусе, и я не был уверен, была ли это судьба или она избегала меня, но мне хотелось просто «случайно» столкнуться с ней. Мне не понадобилось меньше минуты, чтобы поговорить с ней, но оказалось, что судьба была не на моей стороне.
Вместо этого я столкнулся с Брэндоном на закрытии «Некоторым нравится по-шотландски».
— Как жизнь, чувак? — спросил он, когда я попытался избежать встречи с ним, проходя за занавес на сцене. Это не сработало.
— Сойдет, — я был краток. Я не хотел ни с кем разговаривать. Особенно с ним.
— Готов к последнему выступлению?
Я кивнул, моя рука скользнула по занавеске, пока я продолжал идти:
— Ага.
— Ты в порядке?
Я перестал двигаться и, прищурившись, посмотрел в его сторону. Этот парень ведь не всерьез пытался поговорить со мной, не так ли?
— Я в порядке. Тебе что-то нужно?
Брэндон поднял руки в знак защиты:
— Нет, чувак. Ты просто ведешь себя… по-другому.
— Нам не обязательно становиться друзьями, — огрызнулся я. Из всех людей в мире именно этому придурку нужно было оставить меня в покое.
— Воу. Извини. Знаю, что мы не друзья, но ты не в себе. Это часть моей работы — следить за тем, чтобы актеры МакКензи были счастливы.