Девушка за красной дверью (ЛП)

Я: Как только попробуешь со старой леди, не сможешь остановится быть непристойным?
Я усмехнулась сам над собой. Я такая дура.
Рид: Господи, я вою. Забавно.
Рид: И кстати, ты не старая леди.
Я приподняла бровь. Иногда я чувствовала себя старой. Особенно с Ридом. Нас разделяло всего пять лет, но, боже милостивый, этот мужчина был как танк. Итак, я была в форме, молода, красива, а в некоторые дни я чувствовала себя полной противоположностью всем этим вещам.
Я: Что ж, спасибо.
Рид: Я покажу тебе, насколько ты молода.
Я: О? И как же ты это сделаешь?
И тут меня осенила мысль. Он был слишком хитрым.
Я: Черт возьми, Рид. Никакого секстинга.
Рид: :(Мне слишком грустно признавать это сейчас.
Я рассмеялась, но потом мне в голову пришла собственная хитрая идея.
Я: Все будет хорошо. Пожалуйста, подожди.
Я спрыгнула со стойки, когда Блейк вошла в парадную дверь. Я повернулась к ней, указывая на свой телефон, и быстро побежал в ванную, закрыв за собой дверь.
Посмотрев на себя в зеркало, я пристально посмотрела себе в глаза. Прищурившись, я подбодрила себя:
— Ладно, Одед. Просто, блядь, сделай это. Прямо как «Найк», черт возьми (прим. слоган «Найк» — Just do it — просто сделай это). Надень штаны большой девочки и сделай это.
О, Боже. Я разговаривала сама с собой. Я стукнула себя ладонью по лбу. Но Риду нуждался кое в чем, и я почувствовала себя немного неловко из-за того, что дразнила его. Я соблазнительно постояла перед красивой деревянной дверью, которую мы установили вчера, вероятно, выглядя полной идиоткой, расстегнула рубашку и сделал снимок, прежде чем струсить. Быстро взяв себя в руки, я отправила Риду желанное сообщение и вышла из комнаты, как будто только что сделала что-то грязное.
Я имею в виду, наверное, так оно и было.
Рид: Блядь.
Я: Что?!
Черт, наверное, это была дерьмовая фотография, и я сделала ее неправильно. Я никогда раньше не занималась секстингом. Я нуб.
Рид: Ты не можешь просто отправить парню такую фотографию и не ожидать парочки ругательств. Черт, Чарли. Бляяяяядь.
Я улыбнулась, глядя в телефон, и горячий румянец залил мои щеки. Правильно ли я все сделала? Может быть, на самом деле не было неправильного пути.
— Ты сделал что-то неприличное.
Моя голова резко поднялась:
— Что? Почему ты так говоришь?
Блейк хихикнула и перевернула страницу журнала, лежащего перед ней:
— Потому что ты выглядишь в чем-то виноватой.
Я сглотнула и запрыгнула обратно на прилавок, где стоял кассовый аппарат.
— Ты притихла.
Мой нос вспыхнул:
— А почему это плохо?
— Потому что это означает, что ты либо одержима чем-то, либо испытываешь стресс из-за чего-то. Давай, выкладывай.
— Это…
Она не подняла глаз от своего журнала:
— Рид.
— Да.
— Ну конечно.
— Я…
— Ты любишь его.
Я открыла рот:
— Ого. Подожди. Я этого не говорила, — было еще слишком рано для такого рода размышлений.
— Неважно. В любом случае, что насчет Рида?
— Он в некотором роде потрясающий, Блейк. С ним должно быть что-то не так, верно? Ему всего двадцать два. Он ни за что не захочет остепениться. Мне почти тридцать! Посмотри на меня! Я — львица. Прямолинейная крадущаяся львица, охотящаяся на невинных маленьких детенышей, — она даже не знает, что я лишила его девственности. Боже, лишила девственности. Не могу поверить, что мне вообще пришли в голову эти слова. Мне пришлось остановить дрожь в своем теле.
Блейк посмотрела на меня снизу вверх, ее глаза были ледяными, но не недобрыми:
— Чувак. Успокойся. Тебе всего двадцать семь. Чтобы стать львицей, тебе пришлось бы охотиться на кого-то вдвое моложе тебя, что означало бы флирт с подростком, не достигшим половой зрелости.
Меня затошнило.
— Вот именно. Это отвратительно.
— И незаконно.
Она щелкнула пальцами.
— Правда, и у тебя только что был день рождения. Тебе едва исполнилось двадцать семь, — ей не нужно было напоминать, что я каждый год игнорирую свой день рождения.
 
— Ну, я все равно на пять лет старше его. Он просто… я не хочу его сдерживать. Я многое прожила с тех пор, как мне исполнилось двадцать два.
Блейк вздохнула:
— Тебе серьезно нужно взять уверенность в себе под контроль, Ли Ли. Я знаю, эти эмоции всплывают на поверхность, потому что вы с Ридом только что познакомились, но, чувиха. Перестань сомневаться в том, что у вас есть, или в том, что вы могли бы иметь, или в том, что вы хотите иметь. Кроме того, когда у Рида день рождения? Насколько тебе известно, ему может быть около двадцати трех, а разница в возрасте в четыре года — не такая уж большая проблема.
— Боже, я даже не знаю, когда у него день рождения! Я засранка.
Блейк закатила глаза и застонала:
— Заткнись. Сколько вы копаетесь друг с другом? Несколько месяцев?
— Ага, с сентября, — я погрызла ноготь на большом пальце. Она понятия не имела, что он много лет отдыхал через дорогу от моего дома — я имею в виду, я не знала об этом до недавнего времени, но все же. Я хотела сохранить это при себе. Не потому, что я думала, что это странно, а потому, что мне вроде как нравилось, что наша с Ридом история началась много лет назад. Семя было посажено еще до того, как я догадалась его полить.
— И вы вступили в отношения всего три недели назад. Еще так многому предстоит научиться.
Я вздохнула:
— Верно.
— Так что, перестань нервничать, — зазвонил ее телефон, и она взглянула на экран. — Мне нужно ответить. Я сейчас вернусь.
Я кивнула и скрестила ноги, прислушиваясь к бормотанию мужчин, разговаривающих в глубине магазина. У нас было чуть больше месяца, чтобы подготовить это заведение к нашему торжественному открытию, и я начала задаваться вопросом, не откусили ли мы больше, чем могли прожевать. Нужно было еще так много сделать, а времени почти не хватало.
— Эй, — сказала Блейк, когда вернулась в магазин. — Мне нужно пойти выполнить кое-какие поручения. Хочешь пойти?
Я оглянулась на команду:
— Но кто-то же должен быть здесь.
Блейк открыла рот как раз в тот момент, когда вошла Джеймс.
— Привет, дамы! — поздоровалась она, одетая в узкие джинсы, темно-синюю рубашку и блейзер, закатанный до локтей. Она была невероятно красива — с темно-зелеными глазами и темно-каштановыми волосами.
— Привет, — сказала я в ответ. — Как дела?
— Хорошо, мне нужно было зайти и поработать над несколькими эскизами для новой линии ожерелий с ручной штамповкой.
Передняя часть магазина была почти готова к работе. Ну, знаете, за вычетом инвентаря, краски и украшений. Незначительные детали. Так что там было хорошо работать и доводить дела до конца.
— Мы собираемся отправиться в местный мебельный магазин.
Джеймс повернулась к Блейке:
— Потрясающе. Я буду держать оборону. Покупайте красивые вещи.
Благодарю Господа за «ФейсТайм» и способность моих родителей, по крайней мере, понимать концепцию видеочата.
Мамины глубокие медовые глаза хмуро посмотрели на меня с другого конца телефона, и мне пришлось хихикнуть.
— Серьезно, Чарли. Прилетай в Калифорнию на День благодарения. Мы можем приготовить индейку в фургончике, ты можешь почитать в гамаке, понаблюдать за ночными звездами, это будет так весело. Мы скучаем по тебе.
Я вздохнула, и Блейк посмотрела на меня, опустив подбородок на грудь. Мы обе знали, что я не могу поехать. У нас было слишком много дел.
— Ма, я тоже скучаю по вам обоим. Я просто не могу этого сделать с открытием магазина.
Мини Одед, моя прекрасная и свободолюбивая мать, была не из тех, кто слишком долго сидит на одном месте. Вот почему, как только они с папой вышли на пенсию, они купили дом на колесах, переписали дом на меня и уехали.