Неудачный персонаж (СИ)
Я взмахнул рукой — некогда! — боковым зрением отметив, что Альт бочком заступает за спины к пиратам. Над головой у возрожденного рагла висела надпись:
Наделенный иллюзией жизни
До возврата в исходное состояние:
15 сек. …
14 сек. …
13 сек. …
Да это же прямо-таки аллегория на большую часть представителей человечества, хмыкнул я про себя. Буддисты бы оценили. А сам подхватив пустой бутылек и выхватывая из ножен Коготь, кинулся к раглу.
— Руку давай! Быстро!
Взгляд Абсора прикипел к кинжалу — он даже про Альта забыл.
— Откуда… кх-х… откуда у тебя это?
— В ямке одной посидел, — буркнул я. — Хозяин одарил на дорожку.
— Ты одержал победу над ловчим? — поразился рагл.
— Победой это сложно назвать. Избежал превращения в завтрак туриста и добыл небольшой трофей, — ответил я. — Ну-ка, поработаем кулачком!
Из разреза, который я, не слишком-то церемонясь, сделал на руке рагла, плеснула алая кровь. Я подставил пробирку.
— Ты вернул меня к жизни, — растерянно произнес Абсор, — и пустил мне кровь когтем ловчего.
— Ну да, — пробормотал я, стараясь собрать больше. — Это значит что-то особенное?..
— Так поступают шаманы, когда совершают над мальчиком ритуал обращения в мужчину! — воскликнул рагл. — После прохождения этого ритуала ты становишься полноправным членом племени!
— Любопытный этнографический факт, дружище…Сделал бы тебе перевязку, да боюсь, не требуется, — я слегка пожал воину руку.
Та опять на глазах темнела. Кожа становилась пергаментной, плоть — разрушалась. Я взглянул Абсору в лицо — оно оставалось спокойным, хотя на глазах расползалось, вновь обнажая потемневшие кости черепа.
— Обратно… почему-а… не боль… хрр-а… — прошептал скелет.
Я покосился на спутников: Мари, отвернувшись, пыталась справиться с тошнотой, а вот Гильермо смотрел, сурово сжав губы в нитку. Кровь Абсора, растекшаяся по камню, мгновенно высохла — и следы ее стали почти неразличимыми. Однако порция, что я успел собрать в бутылек — нет.
“Превосходное зелье крови” — сообщала система, стоило к нему приглядеться.
Скелет, в который сызнова превратился Абсор, лежал на циновке, не двигаясь, только буравя меня сапфировым светом, вновь запылавшим в его глазницах. Альт, придвинувшись, неверяще смотрел на флакон, издавая невнятные восклицания. Я обернулся к эльфийке.
— Готова? Уверена?
— Да, — сказала Мари.
— Я сейчас выше в уровнях. Может быть, все таки?..
— Леша… — она вздохнула. — Мы же договорились. Это должна быть я. Потому что все это случилось из-за меня. Не спорь. Если вдруг зелье выпадет… тогда ты попробуешь.
— Окей.
Эльфийка сунула флакон с зельем в сумку и сделала шаг к Амре.
— Давай, головорез! Ты же умеешь это делать, верно? Вы все уме…
Пафосная речь не задалась: Амра пожал плечами и без замаха проткнул эльфийку насквозь. Это однозначно был крит.
— **ка… — сказала Мари и растворилась в воздухе.
…На том месте, где стояла эльфийка, звякнул и покатился по полу флакон.
— Нет, нет! — воскликнул хранитель, и я сморщился: неужели минус одна попытка?
Однако все получилось. Лут, упавший с Мари, заключался в бутылке с запиской, найденной эльфийкой на пляже. Я беззастенчиво поднял ее и спрятал в торбу. Потом отдам.
— Теперь остается лишь ждать… — озвучил Лухрасп трюизм, который должен был кто-то высказать.
Я хмыкнул: удивительно, но пират прав. Удивительно, потому что до сих пор в "Терре" я не сталкивался с необходимостью просто “ждать”. Логично — игра сконструирована таким образом, чтобы ты всегда был в центре событий, всегда мог чем-то заняться. Ты ведь герой игры. Даже в норе пляжного ловчего, даже на дрейфующем корабле я чувствовал, что ситуация требует от меня каких-то решений прямо сейчас. А тут и впрямь оставалось лишь ждать — пока Мари, возродившаяся на камне респауна, с зельем в сумке не достигнет подножия дерева, нуждающегося в “поливе”.
— Слушай, — шепнул я Альту, — а может, все-таки еще парочку клубней и шкурок подгонишь нам? Чисто по дружбе.
— Нет! — толстяк опять перевоплотился из сентиментального рохли в упертого хранителя, и даже немножко заклокотал. — Не трогайте больше здесь ничего!!
— Ладно-ладно! Я просто спросил.
— Необязательно нам “лишь ждать”, — проворчал Альт. — Я не могу покинуть это место, однако могу увидеть, что происходит в любом уголке острова. Могу и вам показать.
— И ты молчал??
Стены каменной залы поплыли туманом и растворились. Прямая трансляция началась.
Глава 28. Звездные минуты гнома Виктора
Мы снова увидели эльфийку. Поморщившись и потерев солнечное сплетение, она наградила Амру парочкой хлестких эпитетов, отчего здоровяк разразился порцией отборных ругательств.
— Она же сама меня попросила!!
Мы зашикали на пирата, который обиженно замолчал. Эльфийка же, соскользнув с камня, проверила наличие зелья в сумке и, не мешкая, направилась в чащу. Горизонт уже вовсю цвел алым.
Мари бежала по лесу стремительно и сосредоточенно, не оступаясь — видимо, эльфийское зрение в сумерках было не хуже “ночного”. Я забеспокоился насчет медведя — и тут же вспомнил, что несчастный зверь больше не появится здесь, на острове. И еще кое-что.
— Альт! Дерево охраняла медведица.
— Верно, — с грустью кивнул человекобык. — Любимый зверь Калихары. Увы, жестокий рок…
— Знаю, — перебил я. — Но жрица упоминала, что остался маленький медвежонок?
Хранитель снова кивнул.
— Ему не выжить, — просто ответил он. — Я уже несколько раз отводил от Малого хищников покрупнее, но однажды его найдут. Таков…
— Рок.
— …Естественный отбор, — закончил хранитель.
— Ого. Мне казалось, у каждого зверя тут своя зона.
— Не всегда, — покачал безрогой головой Альт. — Ведь их умы должны обучаться новому, верно? Поэтому каждый стремится познавать мир — на пределах ограничений, что устанавливают Скрижали. Поэтому столкновения случаются — хоть и нечасто.
Искины стремятся познавать мир, самообучение для них — главная ценность… И на уровне самых основ игра одновременно и разрешает, и запрещает им это. Разрешает — потому что без самообучающихся искинов не стал бы возможен настолько интерактивный и сложный мир. Ведь абсолютно все ситуации, в которые могут попасть игроки — а главное, которые они могут создать! — не заскриптуешь. “Фан-Терра” должна оставаться в топе, не уступать конкурентам.
Запрещает — потому что реакции и поступки всех NPC должны помещаться в рамки логики мира игры — ограничение, которого не было раньше, во “время оно”. А зачастую — даже в более узкие рамки конкретных сюжетов.
В кругу внимания искусственного интеллекта “неписей” неизбежно оказывается и метагейм, то есть реальная жизнь. Ведь они видят и слышат нас, игроков — слышат наши разговоры друг с другом, видят наши “прикольные” псевдонимы, отражающие контекст внешнего мира — и прочее, и прочее. И “инстинкт обучения”, вшитый в них, заставляет анализировать эти сведения тоже.
Четкие алгоритмы запрещают им выказывать игрокам свой интерес — и разговаривать с ними об этом. “Пути Спящих неисповедимы” — формула, на которой построена здешняя вселенная. Но вокруг любого слишком уж четкого определения возникает та самая “серая зона”. Два мира — “реал”, с одной стороны, и мир конкурирующих самообучающихся нейросетей, с другой — периодически цепляют друг друга краями через прорехи в тонкой “прокладке” в виде фантастического сеттинга Терры.
— Кстати, где же он, — пробормотал хранитель, — отвлекая меня от рассуждений. — Где Малой?..
На пару секунд Мари исчезла с “экрана” и на нем возникло медвежье логово — пустая пещера, в которой валялись обломки костей.
— Верни девку! — дружно обернулись к Альту пираты. — Куда подевал?
— Погоди! — заорал я, едва хранитель удовлетворил просьбу зрителей. — Верни! Верни пещеру! Вон тот угол можешь приблизить?