Неудачный персонаж (СИ)
…Призраки, толпившиеся за спиной у своего капитана, расхохотались. Они, как и в прошлую ночь, стояли с самим Гвоздем на краю оврага, у валуна, близ корней дерева.
— Ты! — шелест, исходящий от Ламиа, стал таким громким, что превратился то ли в рокот, то ли в вибрацию. — Убирайся отсюда, призрак! Здесь сейчас моя власть!
— Ну-ну, — прохрипел Гвоздь. — Полегче, тёмная. Луна взошла, и клад потревожен. Значит, настало время моей охоты.
— Охоться на берегу! — взвизгнула Ламиа. — Там тоже есть кое-кто — проваливай и забирай эти души! Я не стану препятствовать.
— Позволив тебе многократно усилиться? Ну уж нет…Ко мне, ребята!
Призраки за спиной Гвоздя заколебались. Лица их начали искажаться, фигуры — течь, и один за другим они стали сливаться с фигурой Гвоздя, а та — на глазах расти. Когда последние — это были Бурдюк и Вака — растворились внутри капитана, тот сначала размером сравнялся с Ламиа, а потом даже немного превзошел ее.
— Один за всех, и за все за одного, — удовлетворенно резюмировал Гвоздь и стал над оврагом наподобие античного Колосса, расставив ноги. — Часть команды — часть капитана!
Лицо его находилось теперь как раз напротив дупла. Гвоздь скорчил гримасу и заглянул одним глазом в отверстие.
— Я вижу тебя внутри этого тела, жрица, — сказал Гвоздь. — Я всегда, всегда знал, что твоя душа прячется где-то здесь… И вот тебя пробудили от спячки. Иди-ка к папочке! Твоя хозяйка может жрать человечину сколько угодно, хоть живых, хоть мертвых, но вот души на этом острове — о-о-о, они должны быть мои!
Ламиа, порождая какую-то уж совсем непотребную какофонию в неуловимых человеком диапазонах, тоже раздалась вширь и вверх, зависнув напротив Гвоздя над оврагом. Теперь сама она выглядела как огромная летучая мышь, вместо головы у которой был обрубленный женский торс. Но я заметил, что мрак, составляющий тело и особенно крылья чудовища, стал неплотным, полупрозрачным.
— Не забывайся, пират, — невыразимыми голосами проскрежетала она, — ты все-таки говоришь с богиней! Душа моей жрицы тебе не достанется!
— Давно и прочно забытой и Спящими, и живущими в этом мире, в отличие от меня! — рявкнул Гвоздь и потянул из-за пояса пистолет.
Я понял внезапно, что уровни всех призрачных флибустьеров суммировались, и капитан стал теперь сопоставим по силе со своей противницей.
Богиня обхватила его крылами. Две громадные фигуры застыли в неустойчивом равновесии, силясь перебороть друг друга. Гвоздь рычал, Ламия продолжала шипеть; обвитый кончиком длинного, как у змеи, хвоста, внезапно обнаружившегося у летучей мыши, над оврагом болтался Амра, который тоже рычал и силился освободить руки. Из-под гигантских ботфортов капитана в овраг сыпались комья земли.
…Повторив траекторию медвежьей туши, вместе с землей вниз зрелищно и решительно низринулся и Лухрасп, воротившийся к оврагу. Усач неслабо ударился, потеряв половину здоровья, но груды листьев спасли его от верной смерти. Не тратя времени, он кротом зарылся в листву, выискивая монеты Грима.
…Но время не теряла и жрица. Грибус внезапно выскользнул из-под вывороченных корней — видимо, дерево внутри было полым — и по воздуху плавно опустился на дно оврага. В отличие от Лухраспа, он нисколько не пострадал. Выхватив из-за пазухи три склянки с разноцветным мерцающим содержимым, Грибус бросил одну из них под ноги эльфийке.
— Зелье для левитации! Припасла в дупле. Пей, тушу резать будем в полете. Схема “ритуал на воздусях”.
Из другого флакона Грибус обильно оросил тело медведицы, которая по-прежнему страдальчески косила глазами вверх, распростертая неподвижно. Массивная туша дрогнула и чуть-чуть приподнялась в воздух, как воздушный шарик.
— А это зелье пера, — пояснил Грибус. — Слушай и запоминай, сестра: сердце извлекается не через ребра, а через живот. Я все покажу. Вынимаешь и отдаешь мне, я кладу на алтарь, и после этого Госпожа сразу же разорвет на части это гнусное чудище, — Грибус ткнул рукой вверх, куда-то в фигуру Гвоздя. — Ну что стоишь?? Пей!
— Я не стану резать животное, — медленно произнесла эльфийка.
В неверном свете луны, с трудом проходящем через призрачные сцепившиеся фигуры, ее бледная кожа казалась бумажной.
— Тем более я не стану лишать медвежонка матери.
— Соберись, младшая! — рявкнул Грибус. — Нашей Владычице нужна твоя помощь! Ты уже сослужила ей отличную службу — впереди новая жизнь и большие свершения! Просто прирежь этого дикого зверя — и культ Госпожи начнет победное шествие по всей Терре, вовлекая все новых сестер. А ты пойдешь подле богини в первых рядах!
…Мари швырнула кинжал в траву.
— Да вы тут совсем с ума посходили, что ли? — спросила она. — Я на вас в суд подам! Вы учите жестокому обращению с животными! Я — экоактивистка, между прочим! Такие сюжеты в играх… они неприемлемы! Я требую немедленно все это прекратить! Слышите меня?…Эй! Администрация! Я требую…
— …Тогда убирайся к демонам, предательница! — взвизгнула первожрица-Грибус, взмахнув рукой. Эльфийка отлетела в сторону и спиной врезалась в стенку оврага, а потом медленно сползла вниз. Кажется, заполучила “оглушение” или какой-то подобный негативный эффект.
Я, утопая в листьях, бросился вперед.
— Возьмите меня! Хочу служить Ламиа! Меня, меня возьмите!
Грибус ответил надменным взглядом: резкий контраст с его прежним подобострастием.
— Тебе многого не светит, упырь. Культ Повелительницы — для женщин. Но сейчас пригодишься — пей зелье.
Я подхватил бутылек, легко вытащил пробку и опорожнил его в один глоток. Тело охватила странная легкость.
Вы использовали зелье левитации.
Левитация: 100 % / 5 мин.
Ого-го! Несмотря на творящийся экшн, мгновение я испытывал настоящую эйфорию, позабыв обо всем остальном. Знаете, как бывает при полетах во сне: кажется, что уж в этот раз все точно случается наяву, но нет — каждый раз снова приходится просыпаться… В игре было не совсем “наяву”, конечно, но все же полет не был грезой. Кайф!
— Шевелись! — прикрикнул на меня Грибус. — Бери кинжал, взлетаем! — И, ухватив медведицу за густую шерсть, он повлек тушу вверх, поближе к дуплу.
Кинжал абсолютного отчаяния — сообщила система.
Урон: 5—55
Класс предмета: легендарный
Особое свойство: “Вычеркнуть из сансары” (способен навсегда уничтожить NPC, заставив того исчезнуть из мира Терры; отложенный респаун при использовании против Спящих)
…Ого!!
…А над оврагом продолжалось великое противостояние жабы и гадюки, сиречь призрака-душегубца и кровожадного сектантского кумира. Гвоздь и Ламиа, как борцы, обхватили предплечья друг друга (не спрашивайте, какие там у летучей мыши предплечья: что-то на них похожее, сотканное из мрака крыл) и, шатаясь, пытались как-то повергнуть противника. Видимо, их схватка происходила скорее на уровне борьбы каких-то энергий, нежели на физическом. Я, впрочем, успел заметить, что Амра выпутался из змеиных колец, и теперь с яростным выражением на физиономии ползет по хвосту Ламиа вверх, куда-то в клубящийся сумрак.
— Быстрее, жрицы! — проскрежетала с высоты Ламиа.
Грибус и туша медведицы парили ниже и чуть-чуть поодаль. Я подлетел к ним. Нет, у меня не было никакого плана, кроме попытки потянуть время. На дне оврага Лухрасп по-прежнему собирал треклятые гримовские монетки — и я надеялся, что хоть он успеет закончить дело. По щелчку Грибуса медведицу развернуло в воздухе.
Пират с голосом первожрицы воздел руки к ночному небу и затянул низкую, гортанную песнь, странно вплетающуюся в звуки схватки.
— Рассеки зверю утробу, упырь, — приказал он. — И подай мне жертву!
В медведе, распятом в воздухе, действительно было что-то стремное, нездоровое и никак не бьющееся с контентом, который ты ожидаешь найти в ролевой игре. Это было странно и страшно. Несмотря на всю вздорность поведения Мари, я сейчас понимал ее на все сто. Другое дело, что бедный мишка — это был не первый, ох, не первый звоночек…