Укради его удачу
Чтобы стать полноценным сотрудником, я должна пройти обучение и сдать экзамены.
Мне скинули лекции. Их ужас как много! Миллион папок с названиями «Душевые кабины», «Унитазы», «Смесители», «Насосы», «Мойки» и так далее. Внутри каждой папки — еще папки! Выбор, монтаж, производство, бренды, установка. Мне потребуется год, чтобы все посмотреть!
В начале первого видео (оно о том, как выбрать унитаз) идет вступительное слово: «Благодаря нашим тренингам вы вскоре станете экспертом в сантехнике!»
Звучит вдохновляюще. Это же именно то, о чем я мечтала с детства!
Но вообще, хватит язвить. Мне бы радоваться, что у меня так быстро появилась работа. Уверена: если бы ноутбук не перегрелся, я все равно никакой стоящей вакансии не нашла бы, только бы потеряла время.
В торговом зале аккуратно выставляю на полках аксессуары для ванной.
— Девушка, не подскажете, какая у этого ершика жесткость щетины? — Какой-то покупатель сует мне ершик для унитаза чуть ли не в нос. Закатываю глаза. Кажется, эта фраза будет в топе дебильных вопросов за неделю.
Оборачиваюсь к покупателю с дежурным дружелюбием на лице… и замираю от удивления.
— Тимур?!
Глава 13. Тимур
Мерзликин Кирилл Юрьевич. Российский лыжник, заслуженный мастер спорта, обладатель серебряной медали Олимпиады-2010 в дуатлоне. Завершил свою карьеру.
На экране телефона открыта интернет-страница с короткой и скромной статьей, посвященной моему отцу. Есть даже фото — счастливый отец в лыжной шапке и в лыжных очках дает интервью после победы.
Тогда ему было где-то двадцать шесть, сейчас — за сорок. И внешне и внутри это уже совсем другой человек.
Мне было шесть, когда мы с мамой смотрели ту Олимпиаду. Вернувшись, сияющий отец крепко-крепко обнял нас и подарил мне плюшевого бобра на лыжах.
Что он чувствовал тогда? Я не знаю. Что чувствовал бы я на его месте? Подающий огромные надежды молодой призер Олимпиады. Впереди еще вся жизнь с ее победами и золотыми медалями. Наверное, я бы ощущал себя бессмертным.
В нашей семье все было хорошо. Родители ценили и уважали друг друга, любили меня. Я был счастлив в то время, моя жизнь казалась такой полной.
Но через год все изменилось.
Это случилось тридцать первого декабря. Дома у нас стояла высокая, под потолок, елка. Мы уже две недели как украсили ее игрушками, и в этот день, когда мы с мамой проходили мимо уличных палаток, наконец-то нашли недостающую деталь — красивую верхушку.
Вешал ее папа. Его роста не хватало, и он встал на табуретку. А дальше — больница, сильная травма колена, долгая реабилитация и завершение спортивной карьеры.
Все оборвалось в один момент… Да еще и так нелепо: падением с табуретки.
С этого момента жизнь наша круто изменилась. Семья сломалась, и ее было уже не починить.
Папа отрицал реальность. Делал вид, что ничего не произошло, он все еще чемпион, гордость и надежда, и этот «культ папы» все должны были поддерживать.
Он заставлял меня учить наизусть его спортивную биографию. Результаты всех его важных соревнований, дистанцию и время.
Его медали и грамоты висели дома на почетном месте, и нам с мамой нужно было тщательно следить за тем, чтобы на них не упала ни одна пылинка.
Все в семье теперь шло только так, как хотел и решал папа. Если же нет, он срывал на нас с мамой злость. Мы его боялись. Ходили по дому как тихие привидения и следили за тем, чтобы не издавать шума.
Папа давил на нас своим безграничным авторитетом, своей властью домашнего диктатора.
Сейчас я понимаю, что мы с мамой, страдая, так проходили папину стадию отрицания.
Все, что мешало ему верить, будто все идет как прежде, он просто отменял. Так, например, папа отменил Новый год.
Я боялся отца, поэтому часто делал что-то вопреки своим желаниям, лишь бы угодить ему. Мама поступала так же.
Она отдалилась от меня, не защищала от отца, не участвовала в моем воспитании. Между нами всегда вставал папа. Даже когда его не было, мы с мамой все равно ощущали его присутствие в доме, его осуждающий взгляд преследовал нас везде.
Мама следила, чтобы я был накормлен, чтобы ходил в школу, у меня была чистая одежда и все такое. Она все делала механически, как робот. Но когда стояла рядом, было видно, что на самом деле она где-то не здесь. В семье от мамы осталась только оболочка.
Отец начал пить, с каждым днем становился все более сварливым.
В конце концов, он нашел новый смысл своей жизни и придумал, на что пустить силы. Решил сделать из меня замену себе, превратить меня в крутого лыжника. Спойлер: у него не вышло. Я оказался никудышным спортсменом.
Все старания отца (которые обычно включали в себя отборную ругань и щедрые оплеухи) привели только к тому, что я на всю жизнь возненавидел вообще все зимние виды спорта.
Вспоминаю один случай.
Отец потащил меня на марафон. Была плюсовая температура, к лыжам лип снег. Местность сложная, постоянные подъемы и спуски. Я часто падал. Отец ругался. Думаю, он взял меня, чтобы показать своим: смотрите, какой сын у меня растет! Будущий олимпиец! Хотя, может, и нет: я ведь и до дурацкого марафона не оправдывал его ожиданий.
Помню, что, держась в конце группы, я в очередной раз упал и не захотел подниматься. Меня все достало, еще и сильно устал.
«Чего сидишь, ленивый осел? Поднял задницу и поехал! Я что, зря тебе лыжи покупал?»
Все это только в более жесткой форме, с матом и оскорблениями. А рядом нас ждала группа, и все видели мой позор. Я был готов провалиться сквозь землю. Хотелось в этот момент вылететь из своего тела, чтобы не чувствовать всего, что чувствовал я, и не быть главным героем этого ужасного кино. Но, к сожалению, из своего тела я так и не вылетел. Просто стоял и слушал ругань отца. Другие участники усиленно делали вид, что ничего не происходит, но от этого мне было еще гаже. В конце концов я бросил лыжи и убежал в слезах. Отец кричал мне вслед много всего обидного. Я прибежал в «Чердак» и спрятался там до вечера. Пришел домой, когда отец уже выпил и лег спать. Утром он все забыл и не наказал меня.
Сначала после завершения карьеры отцу предложили место тренера в спортивной школе, и он согласился. Было видно: эта должность стоит ему костью в горле. Со временем всем стало ясно, что это не его. На папу постоянно жаловались родители учеников, и ему пришлось уйти. Он устроился на склад, где работает и сейчас.
Мне было пятнадцать, когда родители огорошили меня новостью. Они разводятся. У мамы новый мужчина, и они собираются переезжать в Москву. Передо мной возник сложный выбор. С кем мне остаться: с отцом или матерью? Родители дали мне время подумать.
— Ну ты же понимаешь, с кем тебе надо остаться, — говорил отец. И это был не вопрос, а утверждение. — Кто знает, что для тебя будет лучше, и кто даст тебе безбедное будущее?
Я машинально кивал в такт его словам. Он остался доволен.
— Матери ты не нужен. У нее теперь есть своя семья, а у нас своя, — также давил отец. — Она круглые сутки где-то шляется, не позвонит, не поинтересуется, как у тебя дела, потому что ей плевать. У нее любовь, и до тебя ей дела нет. Мне одному есть дело, понимаешь? Я один, кому ты нужен.
И я не знал, что делать. Конечно, на первый взгляд казалось, что я должен выбрать мать. Но отец во многом был прав. Я правда видел: она отдалилась от меня настолько, что захотела вычеркнуть из своей жизни не только моего отца, но и меня. Начать жизнь с нуля. Она не настаивала, чтобы я к ней переехал, и я подумал, что ее предложение прозвучало из чувства долга, а не из желания.
Устав от мук выбора, я пошел в «Чердак». Ходил мимо книг в кофейных обложках, читал истории на них, надеясь, что какая-то подскажет мне правильный выбор.
И так я наткнулся на «Невезучую историю». Меня очень захватило написанное на обложке, просто рассказ из жизни неизвестной девчонки, погрязшей в неудачах, о том, как пес стер ее презентацию, а затем на нее напал гусь. Я улыбнулся и поймал себя на мысли, что не улыбался уже очень долго. А затем взял книгу и начал читать.
