Укради его удачу

— А чего охрана? Не видела, что ли? — качает головой Димон.
Я морщусь.
— Да кто знает, чем она там вообще занята, эта охрана.
— А что страховка? Оплатят?
— Ага, оплатят, — хмыкаю я. — Догонят и еще сверху попросят. Там мой косяк, очевидно: на паркинг не поставил, вот и укатилась.
— Как же ты так?
— Как — как? — сержусь я и в сердцах втыкаю ложку в йогурт. — Каком кверху! Знал бы как, не накосячил бы!
  
— Чего-то тебе, Тимур, прям последние два дня не прет, все сыпется и сыпется, — качает головой Игорь. — Ты бы это, ну там, подкову потер на удачу или как там делается? Может, клевер четырехлистный сожрать?
— Это сирень жрут, а клевер просто хранят, — не соглашается Димон.
— Ну, можно и так.
Я предостерегающе поднимаю указательный палец.
— Не смейте, не смейте говорить, что моя удача от меня отвернулась!
Парни беззащитно вскидывают руки.
— Ты что? Даже не думали о таком! — с напускным возмущением заявляет Димон.
Но, конечно, они думали. И я сам, хоть и не хотел, но думал.
— Но ты это, клевер-то лучше сожри, — опасливо говорит Игорь — Может, пойдем сейчас?
— Куда? — тупо спрашивает Димон.
— В поле!
— В какое?
— Клевер жрать! — рявкает Игорь.
Я мотаю головой.
— Ни в какое поле мы не пойдем! Ни клевер, ни подкова, ни любая другая ерунда, которая приносит удачу, — я пренебрежительно изображаю в воздухе кавычки, — мне не нужна! Это все временно, ясно? Завтра все наладится.
— Конечно. Конечно, наладится. — Парни усиленно кивают.
Повисает напряженная тишина. Я ем йогурт и злюсь. Наверняка они сейчас думают, что теперь я невезучий.
А как по-другому?
Облом с курсовой, аллергия, разбитый стакан, подкосившийся стул, утопленный телефон, распухшая лодыжка, непонятное отравление. И под конец — утонувшая машина. Ну прямо вишенка на торте!
Отправляю в рот ложку с вишневым йогуртом.
Вдыхаю сладкий ягодный запах.
Вишенка на торте…
Вишенка…
— А-а-а! — ору я.
— Что? Что еще случилось? — Парни пугаются.
— ВИШЕНКА!
— Что вишенка? Где вишенка? Ты поперхнулся? Где она застряла? — Игорь вскакивает, подлетает и сует пальцы мне в рот. — Да что ты молчишь, Тимур, скажи что-нибудь!
Я мычу и пытаюсь выплюнуть пальцы Игоря. От них вкусно пахнет специями к дошику.
— Прекрати совать мне свою лапу! — ругаюсь я.
— Я думал, ты подавился. — Игорь с виноватым видом садится обратно на стул.
— Так что там с вишенкой? — спрашивает Димон.
Я смотрю на Игоря.
— Это все она, та рогатая блондинка в платье, которая меня поцеловала. Она забрала мою удачу через поцелуй! И что-то мне подсказывает, сделала это специально. Она знала, знала, что так будет!
Парни разевают рты и во все глаза смотрят на меня.
Я стучу кулаком по столу. Да так сильно, что у Игоря в миске вздрагивает лапша.
— Ух, долговязая бестия! — Я скрежещу зубами. — Найду я тебя, мало не покажется!
  
Глава 3. Вика
 
Я не думала, что наш поцелуй с Тимуром будет таким. Изначально полагала, что это просто работа, за которую я получу вознаграждение. Один расчет, только и всего. Но все оказалось совсем не так.
Этот поцелуй вскружил мне голову, поднял в душе бурю эмоций. Я даже не знала, что могу чувствовать так остро.
Я таяла под напором Тимура, как тает под весенним солнцем слабый последний снег.
Это был невероятно нежный, но в то же время требовательный и уверенный поцелуй. Так целуются те, кто в совершенстве овладел этим искусством. Маска холодной стервы, которая думает лишь о выгоде, треснула и разбилась. А под этой маской оказалась настоящая я: наивная дурочка с мизерным опытом отношений, к которой ловкий пикапер подобрал правильный ключик.
Тимур крепко и жадно обнимал меня, я ощущала густое тепло его тела, нос ловил смешение ароматов нашего парфюма: его — влажный лес после дождя, мой — сладкая вишня. Я была на вершине счастья, блаженства, эйфории — вот что сделал со мной мерзкий сердцеед Тимур Мерзликин. И теперь наш поцелуй не шел у меня из головы.
Я иду по улице, когда вдруг рядом раздается мужской голос.
— Девушка!
Поворачиваю голову и вижу невзрачного мужчину в темно-зеленой куртке.
Раньше я бы быстро ушла от него, даже не разобравшись, чего ему надо. Привыкла, что такие встречи не сулят ничего хорошего: мне впарят листок с ненужной рекламой, а ближайшая урна окажется в километре; меня начнут зазывать в какую-нибудь секту; этот человек окажется мошенником, вором или попрошайкой.
Но сейчас я чувствую себя защищенной, поэтому останавливаюсь.
— Да?
— У меня есть лишний билет на концерт завтра вечером. Вот прям только что мне позвонили и нарушили все планы. Не хотите сходить? Это бесплатно, разумеется. Жалко, если пропадет. Симфонический оркестр будет играть саундтреки известных фильмов.
Звучит круто!
— Здорово! — радуюсь я. — Я бы сходила.
— Билет электронный. Можно вам как-то переслать?
Я смотрю в его глаза — не то серые, не то карие. Взгляд открытый, дружелюбный. Даже если прежняя я все же задержалась бы, чтобы его выслушать, то на этом этапе точно бы сбежала. Решила бы, что он явно мошенник: вот сейчас отправит мне какую-то ссылку, я ее открою и солью ему все свои данные.
Но сейчас я веду себя совсем по-другому.
— Да, конечно!
После того как мужчина присылает мне электронный билет, я благодарю его.
— На здоровье! — улыбается он. — Хорошего дня!
— Спасибо, и вам!
Иду дальше, изучая репертуар. Перечисленные в афише фильмы, саундтреки которых оркестр сыграет на концерте, — мои любимые. Вот это удача!
Больше никогда не буду убегать от случайных прохожих, которые меня окликают. Вдруг кто-то из них решит внезапно уехать за границу и оставить первому встречному свой дом здесь?
Сегодня у меня выходной, и я направляюсь в любимый книжный клуб «Чердак», где обычно провожу свой досуг.
Это очень уютное место, тут продают книги, у которых уже были хозяева. Еще «Чердак» работает как библиотека с читальным залом, где можно посидеть и почитать, а смородиновый чай наливают бесплатно и в неограниченных количествах.
Снаружи «Чердак» представляет собой старинное одноэтажное здание из желтого кирпича, с тремя большими арочными окнами-витринами, пологой треугольной крышей и тремя слуховыми окошками. Раньше, в начале XX века, оно принадлежало купцу Голенецкому, который держал чайную лавку. Теперь им владеет правнук купца — Арсений Иванович.
Внутри большой светлый зал с паркетным полом и лепниной на потолке, стеллажи с книгами, дубовые столы, разномастные винтажные стулья с мягкой обивкой.
«Чердак» украшают несколько особенных вещей. Первая — это старинная немецкая печь со светло-зелеными изразцами. Вторая — старинная же деревянная дверь с резными узорами, выкрашенная нежно-зеленой краской. Раньше она выполняла функцию входной, но теперь стала частью интерьера. Ну и, пожалуй, главное украшение — бездонный полевой термос с вкуснейшим смородиновым чаем.
«Чердак» очень отличается от других книжных и библиотек.
В читальном зале есть необычный отсек. Тут стоят книги в одинаковых суперобложках, сделанных из оберточной бумаги кофейного цвета. На бумаге вместо названия и имени автора от руки написана история из жизни владельца книги. История может быть любой — смешной, грустной, просто отдельным случаем или краткой биографией. Ты не знаешь, что внутри, и выбираешь книгу по истории ее хозяина. Я тоже оставила свой след — завернула в оберточную бумагу один из любимых томов, написала на обложке историю из жизни и поставила его на полочку.
  
Мне было четырнадцать, когда я нашла в этом отсеке книгу, которая сильно изменила мою жизнь… Вы уже можете догадаться, о чем идет речь. Но об этом позже.