Я еще царь. Книга XXX (СИ)

— Давайте же! Еще!
И тогда из глубин замка явилась сущность в доспехах из тьмы и глазами, пылающими как звезды. Его голос звучал как скрежет тысяч мечей.
— Демон… Как смеешь ты нарушать покой Владыки?
Богдан вытер кровь с подбородка и усмехнулся.
— А ты еще что за статист?
— Я Арк’турос, Клинок Расколотого Мира! Заместитель господина!
— О, знаешь, я всегда был плох в этикете.
  
И оба, сорвавшись с места, столкнулись друг с другом.
Арк’турос ударил первым — его клинок, черный, как сама пустота, рассек воздух, едва не снеся голову Богдану. Но демон увернулся, ответив ударом когтей. Металл взвыл, но не поддался.
— Хорошая игрушка, — проворчал Богдан. — Жаль, сломаю.
Они метались по залу, удары сотрясали стены. Арк’турос использовал магию — черные шипы взрывались из-под пола, цепляя Богдана за крыло. Тот взревел, вырвался, но кровь уже текла по спине.
— Слабо, — хрипло рассмеялся демон. — Я дрался с куда более интересными уродами.
Арк’турос не ответил. Вместо этого он исчез и появился за спиной, клинок уже занесен для удара…
Ошибка. Богдан слишком увлекся!
Клинок вошел ему в спину и пронзил насквозь. Демон рухнул на колени, кровь хлынула изо рта.
— Глупое создание, — прошипел Арк’турос. — Ты никогда не был ровней мне.
Он поднял меч для последнего удара…
И тут вмешался Григорий.
— Стой.
Его голос прозвучал тихо, но Арк’турос замер.
— Живым он нужнее.
Арк’турос повернул голову, его глаза сузились.
— Ты рискуешь, переговорщик, — прогремел он.
— Я знаю, что делаю.
Богдан, хрипя, поднял голову. Его зрение затуманилось, но он видел шанс.
Арк’турос на секунду отвлекся. И этого хватило.
Резко развернувшись, он вцепился зубами в руку врага и с легкостью ее оторвал.
После рванулся в сторону, а крылья, несмотря на рану, ударили по полу. Он метнулся в коридор — в кромешную тьму, оставляя за собой лишь капли крови.
— НАЙДИТЕ ЕГО! — рев Арк’туроса потряс стены.
Но было поздно. Богдан смог убежать.
Но проблема оставалась. Куда? Где спрятаться и собрать руку, чтобы залечить рану?
Но Богдан знал одно — отсюда надо выбираться.
А пока…
Он оставался в ловушке. В бесконечном замке Нечто.
* * *
Я толкнул дверь, впуская в дом морозный воздух. Из гостиной доносился смех и звон чашек, пахло имбирным печеньем и чем-то уютным, домашним.
Черт, а я уже и не помню, когда нормально ел…
Но эти мысли моментально испарились, когда в дверном проеме появилась Любавка. И когда она только успела вернуться?
— Ты весь в снегу, — произнесла она, в голосе звучало что-то среднее между укором и насмешкой.
Я провел рукой по лицу, смахивая налипшие снежинки.
— Нам нужно поговорить. Наедине.
Повел ее в кабинет, прикрыв дверь. На столе, как всегда, была огромная кипа бумаг, оставленных Надей. Любавка уселась у окна, а я облокотился на стол.
— Ну? — она постучала когтями по подоконнику.
Я глубоко вдохнул
— Богдан пропал.
И рассказывал ей все как было, наблюдая за ее реакцией. Ждал слез, криков, обвинений… Но Любавка только внимательно смотрела на меня, когда я дошел до момента с исчезновением.
— Для него это обычная атмосфера, — наконец сказала она, обнажая острые клыки в подобии улыбки. — Там с ним точно все будет в порядке. Он же столько лет жил где-то в похожем месте.
— Я верну его. Как можно быстрее.
Любавка кивнула и скользнула к двери. На пороге обернулась:
— Он сильнее, чем ты думаешь, Михаил.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
Я пробежался по первым попавшимся документам на столе и понял, что голова вообще не способна переваривать информацию, и решил, что стоит отдохнуть. Да и организм подсказывал. Так что я пошел в спальню.
В столовой горел свет.
Арина Родионовна и Софья Андреевна, укутанные в шали, о чем-то оживленно беседовали за чаем.
— … и представьте, Пушкин лично передал! — восклицала Софья Андреевна, размахивая руками.
— Да уж, времена сейчас, — вздыхала Арина Родионовна, поправляя очки.
Я прошел мимо, едва кивнув. Старушки поняли, что сейчас мне не до разговоров, и только кивнули в ответ.
В коридоре столкнулся со Светой. Она стояла, прислонившись к стене и скрестив руки.
— Всех спас? — спросила она, изучая мое лицо.
— Богдан пропал, — выдохнул я. — Черт, я должен был предвидеть…
Сзади послышался шорох и передо мной появилась вторая жена.
Теплые руки обхватили мое лицо. Маша стояла на цыпочках, пристально глядя в глаза.
— Ты сделал все, что мог. Сейчас нужно отдохнуть.
Они повели меня наверх, как ребенка, под руки.
В спальне я рухнул на кровать, даже не снимая куртку.
— Виолетта? — спросил я, уткнувшись лицом в подушку. — Как она себя чувствует?
Света села рядом, проводя пальцами по моим волосам.
— В порядке. С Люсей тоже все нормально. Они спят в гостевом крыле.
Маша легла справа, обняв за плечи.
— Завтра будешь думать, как его вернуть. А сейчас — спи.
Я закрыл глаза, чувствуя, как их тепло растворяет ледяной ком в груди.
— Лора, запускай буст ранга… И включи мне какой-нибудь хороший сон.
— Как твоей душе угодно, — улыбнулась она.
Где-то за границами этого мира, в том месте, куда не проникает даже свет, мой демон-родственник наверняка уже вляпался в какую-нибудь чертову авантюру.
Меня сильно успокоили слова Любавки. Все же Богдан был силен. Очень силен… Но вот сможет ли он не лезть на амбразуру? Меня волновало только это.
* * *
Где-то на трассе в Подмосковье.
Машина тряслась по разбитой проселочной дороге, подбрасывая на каждой кочке. За окном мелькали редкие огни далекого города, но здесь, в глуши, было темно и тревожно. Дункан сидела, сжимая в руках папку документом, ради которого она и пробралась в Кремль. Она даже не пыталась его открыть, просто смотрела в окно, будто ждала, что из темноты выскочат вооруженные до зубов солдаты.
— Надо сменить машину, — внезапно заявил Толстой, разминая плечи. — На этой далеко не уедем, — и постучал пальцем по приборной доске, где мигали практически все огоньки.
Онегин, не отрываясь от дороги, усмехнулся:
— Украсть что ли?
— А почему бы и нет? — пожал плечами Антон.
Федор молча кивнул — он вообще редко говорил, но когда открывал рот, то говорил вечно невпопад.
Дункан наконец оторвалась от окна:
— Для начала мне надо позвонить в Первый тайный. Может, они помогут с машиной и укрытием.
Впереди замаячили огни придорожной забегаловки — пара ларьков, кафешка с вывеской «У дяди Васи» и стоянка с десятком машин.
Они свернули и припарковались ближе к выезду.
— Я слишком приметный, — вздохнул Толстой. — Лишние глаза нам сейчас ни к чему.
— Останусь в машине, — буркнул Онегин, притормаживая.
— Я пойду поищу, что можно угнать, — предложил Антон, открывая дверь.
— Я тебя такому не учил! — удивился Лев Николаевич.
— В жизни приходится как-то вертеться, — пожал плечами парень.
Федор потянулся за ним, но Онегин резко его отдернул, и в его глазах мелькнуло что-то опасное:
— Ты наказан. Сиди здесь.
— Ой, можно подумать… — Федор нахмурился, но не стал спорить.
— Тогда я останусь с ним, — сказал Толстой, откидываясь на сиденье. — А ты, Женя, иди с Дункан.
— Только следи за ним, — погрозил пальцем Онегин, ткнув в Федора.
Они вышли из машины и пройдя через всю парковку, зашли в кафе.
Внутри пахло жареным мясом и дешевым табаком. За стойкой дремал бородатый мужик, а в углу телевизор показывал новости. На удивление почти все столики были заняты водителями.
— Телефон есть? — спросила Дункан, хлопнув ладонью по стойке.
  
Бородач лениво ткнул пальцем в сторону аппарата на стене. Подойдя к телефону, она набрала номер, но в этот момент из телевизора раздался голос диктора: