Опция номер (СИ)

Кёя открывает бардачок и закидывает туда бумажный свёрток.
— И пересчитай выручку.
— Будет сделано, босс.
Тетсуя высаживает их у дома Хибари и прощается, обещая завтра предоставить отчёт о проделанной работе.
Хаято провожает взглядом красные огни удаляющихся в темноте задних фар. В дом Хибари, когда он не в духе, идти не хотелось.
Кёя резко раздвигает сёдзи, будто готов сорвать их одним движением.
— Входи.
Не очень радушный хозяин скидывает обувь, и Хаято, выставив одну ногу вперёд, опускается на корточки, чтобы расшнуровать свои массивные боты. В них он был почти одного роста с Кёей, но из неприятного — жарко и ногам непривычно тяжело после ношения кедов.
— Зачем тебе исследование?
Второй ответ о развлечениях не перечит первому объяснению о причине похода в клуб. Хибари просто называет ту версию, которую хочет.
Разделавшись с обувью, Хаято скрещивает руки на груди и упирается в стенку. С плеча сползает ткань просторного пуловера, оголяя его в добавок к острым ключицам и плетениям многочисленных цепочек.
От распущенных и слегка взлохмаченных волос несёт сигаретным дымом, а на коже осела едкая смесь чужих запахов. Хибари не может вспомнить, когда на Гокудере было столько — не его, не Ямамото или Бьянки — феромонов.
В клубе спёртый воздух, и Хаято пробыл там достаточно долго.
— Часть обучения, — бросает Хаято. — Реборн велел.
Вполне могло сойти за правду — закрыть пробел, потому что опыт посещения таких мест у Хаято скудный и узконаправленный.
Он был в подобных заведениях в Италии, но без активированного сексуального восприятия не помнил ничего, кроме собственных мыслей о работе — там были встречи и обсуждения сделок с заказчиками, и Хаято проводили через служебный вход. Были места, где пиджеями работали малолетние мальчики, и у Хаято не было проблем пройти даже через парадные двери, но в таких дырах он задерживался ещё реже.
Так странно: он любил танцевать, но почти не бывал там, где мог бы дать себе волю.
Хибари подходит к нему вплотную и левой рукой сгребает волосы Хаято вверх, оголяя краснющее ухо.
Серьги на месте, но цвет кожи сдаёт его с потрохами.
— Лжёшь.
От висков и к затылку тянет от грубой хватки, и Хаято непроизвольно склоняет голову набок. Он вцепляется в кисть Кёи и требует:
— Пусти.
— Говори как есть. Я не мамочка-Ямамото, и мне плевать, как ты развлекаешься в свободное время. Если ты именно развлекаешься.
А похоже было, что он развлекался? Гокудеру берёт злость. Просранная ночь как бонус к такому же галимому вечеру. Затея с клубом была бестолковой, бесполезной — он ничего не решил и застрял там, откуда начал.
— Ты несовершеннолетний. Я могу открыть тебе вход в любое заведение в этом городе, но, если будешь врать мне, ни один поддельный паспорт или макияж не помогут тебе пройти даже в самый захолустный бар или клуб в Намимори.
Хибари разжимает кулак и отпускает его волосы.
Он действительно мог так сделать, если бы захотел, и другая причина, помимо прихоти, ему не нужна. Возраст — лишь один из множества поводов.
Хаято касается ноющей кожи головы и сверлит его возмущённым взглядом.
— Если бы мне это было интересно, я бы нашёл способ прогнуть и охранников, и владельцев клубов, и…
«Тебя» он проглатывает. Честное слово, он не планировал ссориться с Хибари, но ещё одна хватка, и он за себя не ручается.
— Возможно. — Кёя еле заметно расслабляет плечи. Неинтересно, значит? Решив, что больше нет смысла топтаться на пороге, он отступает в комнату.
Хаято за его спиной тоже начинает сопеть тише — буря миновала.
— Я не знал, что клубы под твоим контролем. Давно ты наложил на них лапу?
— Не помню. Они всегда были проблемными и требовали внимания. Но стаду травоядных нужны такие места. Без них — намного больше хаоса и неконтролируемых преступлений на улицах города.
Хаято кивает. Точечные контролируемые очаги предпочтительней. А ещё это хороший — и наверняка не единственный — источник прибыли для комитета: за какие шиши они бы покупали оружие и строили отдельную базу?
 
— Не можешь искоренить — возглавь. Это по-нашему, — усмехается Хаято.
— Кто сказал, не могу? — Гордость и самоуверенность Хибари не дремлют даже в три часа ночи. — Сейчас это нецелесообразно.
Хаято не успевает вставить ни одного ехидного слова в ответ, потому что Хибари поднимает ладонь и жестом показывает ему молчать.
— Продолжим утром. Сейчас иди в душ. — Хаято палец в рот не клади, но завтра вторник, обычный рабочий день, и Кёя не собирается трепаться с ним до рассвета. — У тебя восемнадцать неотработанных часов в этом месяце. Убью, если опоздаешь на первый урок.
Кёя довершает свои слова тяжёлым, не терпящим возражений взглядом и уходит в глубь дома.
Хаято вздыхает. Кто тут с порога сказал, что он не мамочка-Ямамото? Хибари определённо был строгим папочкой. И если первый его кормит и в лобик целует, то последний следит, с кем он и где гуляет по ночам, во сколько ложится спать и ходит ли в школу. Звучит абсурдно, но удивительно похоже на реалии.
Это совсем не те отношения, которые Хаято рассчитывал завести на предпоследнем году обучения в школе. Да и вообще когда-либо.
— Эй, Хибари. — Он бежит следом в коридор. — Ты мне дашь полотенце?
— Бордовое, уже в ванной, — глухо доносится в ответ.
А остальное? Хаято надеется, в тумбочке в его комнате будет всё, что ему нужно. Интересно, найдёт ли он там зубную щётку?
Кёя раздевается и перед тем, как расстелить футон, достаёт мобильный.
ХК, 23:31: «Ты там с ним?»
ЯТ, 23:33: «Где?»
ЯТ, 23:34: «Нет»
ЯТ, 23:38: «Хибари? =(»
Короткая череда сообщений пополняется ещё одним:
ХК, 03:22: «Со мной. Завтра моя очередь»
***
Кёя бесцеремонно будит его до того, как звенит будильник, и у Хаято во рту мгновенно скапливается яд по поводу столь раннего пробуждения. Он оставляет его при себе, потому что Хибари сам выглядит донельзя сонным и широко зевает, прикрывая рукой рот. Хибёрд сидит в нагрудном кармане его угольно-чёрной хлопковой пижамы и прикрывает глазки, когда хозяин почёсывает его по жёлтому пушку на головке.
Ранними пташками в этом доме никто не был, но правила есть правила. Хаято нехотя встаёт с кровати.
Зубная щётка вместе с расчёской нашлись вчера в дорожной косметичке. Он достаёт её из тумбочки и бредёт в ванную, не утруждая себя вежливым вопросом, пропустить ли хозяина дома вперёд. Тяжёлый день предстоит ему, а не Кёе: зуб даёт, тот отоспится на крыше, а Хаято придётся торчать на уроках до последнего.
Пока Кёя делает кофе, Хаято собирается написать смс Ямамото — обещал же с ним встретиться перед школой, — но тот, как и вчера, опережает его и присылает аудиосообщение. Хаято включает его, и в кухне разносится громкое: «Доброе утро! Я встречу Тсуну, поэтому увидимся уже на уроке. Хибари привет!»
Кёя хмыкает. А Хаято, несмотря ни на что, становится легче: Ямамото присмотрит за боссом. Это хорошая новость.
— Знаешь, я всё равно не успею на первый урок. Надо идти домой. — Хаято забирает чашку с бодрящим напитком.
Белая футболка и клетчатые пижамные штаны для него нашлись, но остаётся другой вопрос:
— Подозреваю, у тебя тут полно запасных костюмов для членов ДК, но обувь…
— Не изворачивайся. — Хибари насыпает корм для своей канарейки и проверяет воду. — Выйдем раньше, и наденешь сменную обувь, которая осталась в шкафчике.
— Блин.
Крыть было нечем.
Они с Хибари идут в школу, и на памяти Хаято это в первый раз: чаще Кёя его оттуда выводит.
Ассоциация и недосып дают о себе знать, и больше всего Хаято хочется развернуться и пойти назад — в направлении кровати.
 
— Хаято, исследование, — напоминает о ночном разговоре Хибари.
Прицепился же. Хаято недовольно поджимает губы, но признаёт:
— Это не связано с Реборном. У меня появились свои вопросы, и я решил найти ответы.