Свет маяка
- Стало быть, док, экзамен я провалил? - протянул Луис, пародируя лекторский тон собеседника.
- Ну, это же не университетская система "сдал - не сдал"! - усмехнулся Огастус, похоже ничуть не обидевшись. - Напишите-ка мне ваше полное имя. - Он подтолкнул к пациенту блокнот и ручку. Тот патетически развел руками. - Не выходит? Тогда просто Луис.
- И что из этого следует? - нетерпеливо спросила Берил, следя, как из-под пера появляются ровные буквы. - Вы же объяснили ему, что написать!
- Следует то, что от природы он - правша, - сказал Огастус. - В лабиринтах памяти лучше всего выбирать окольные тропки. Луис сосредоточился на моем вопросе, вместо того чтобы думать, в какую руку взять ручку, и все получилось само собой. А вот если бы я спросил напрямую, правша он или левша, он, возможно, не сумел бы ответить.
Ага, вот так же Луис не знал, какой именно любит кофе, пока не попробовал, подумала Берил.
- Но ведь письмо - это приобретенный навык, а вы сказали, что здесь у него все в порядке.
- Собственно говоря, все то, что мы помним о себе, непременно включает элемент заучивания. Имена, лица, личный опыт... Некий факт поступает в кратковременную память, а ежели тому сопутствует сильное эмоциональное переживание или если мы часто прокручиваем его в мыслях или в разговоре, данные закрепляются. В противном случае это все равно что писать вилами по воде.
Берил решила, что разговор принимает неприятное для нее направление. Это не ее проблема, в конце-то концов!
- Вчера вы обещали, что это продлится несколько часов, не более! запротестовала она.
- Я сказал, что потеря памяти, скорее всего, носит временный характер, уточнил врач. - И от слов своих не отрекаюсь. Но в некоторых случаях память возвращается не сразу, а как бы фрагментами, отдельными эпизодами - ну, вроде как головоломку собирают из крохотных кусочков. А не заглянуть ли нам теперь в саквояж?
- Всенепременно.
Луис неспешно поднялся. Берил вскочила было, чтобы бежать вслед за ним, но Огастус многозначительно покачал головой - дескать, предоставьте его самому себе. И она снова села и нехотя взялась за чашку.
Спустя несколько минут Луис снова появился в дверях, и Берил, отбросив всякую сдержанность, воскликнула:
- Ну как? Что там?
- Да ничего особенного, - пожал он плечами. - Туалетные принадлежности, одежда, ботинки...
- Твои? - не отступала Берил.
- Да вроде размер подходящий...
- Вроде? - эхом повторила молодая женщина. - Ты что, по-прежнему ничего не узнаешь?
- Нет. Впрочем, это и неважно, раз у меня есть вот что.
С этими словами Луис небрежно бросил на стол промокший кожаный бумажник.
Внутри, в пластиковом "окошечке", обнаружились водительские права. С четкой фотографии смотрело серьезное загорелое лицо - точная копия того, что Берил видела перед собой.
- Луис Гренвилл, - вслух прочла она, следя за выражением льдисто-серых глаз, но никакой реакции не последовало.
- Луис Албин Гренвилл, - поправил гость, добавляя второе имя, собеседницей почему-то пропущенное.
Она словно не расслышала. Карие глаза ее казались совершенно непроницаемыми, под стать его собственным.
- Значит, зажигалка и впрямь твоя.
- Похоже на то.
- И никаких тебе визиток, а денег, что называется, кот наплакал! - Берил беззастенчиво изучала содержимое хлюпающего бумажника. - И обратный билет до Сет-Иля. Уж больно мало у тебя багажа для человека, чья одежда стоит целое состояние!
Напряженную атмосферу, как и прежде, разрядил Огастус. Он встал и картинно протянул собеседнику руку.
- Привет! Я Огастус Макнайт.
- Я Луис Гренвилл.
Льдисто-серые глаза задорно сверкнули похоже, гость оценил юмор ситуации. Он церемонно завершил ритуал знакомства, стискивая широкую ладонь врача в своей.
- Ну, вот вы и обрели имя. Как ощущения? - полюбопытствовал Огастус.
- Точно потерянный ярлычок на место привесили! - буркнул Луис.
- Тебе тридцать три года, - вслух отметила Берил, дойдя до строчки "год рождения" и быстро произведя в уме необходимые подсчеты.
Луис задумчиво взъерошил волосы, затем резким жестом вновь отбросил их со лба.
- Не так уж и молод. Прожил достаточно, чтобы понять: есть на свете вещи, которые лучше про себя и не помнить.
Берил ощутимо напряглась, но мужчины даже не поглядели в ее сторону.
- Жаль, что на водительских правах адреса не пишут, - посетовал Огастус. Но имя и возраст - это уже кое-что. Можно, конечно, заявить в полицию... Но на вашем месте я бы не торопился официально объявлять себя "пропавшим без вести". Непогода еще бушует - может, оно и к лучшему. Еще день-другой в мирной, спокойной обстановке пойдет вам только на пользу. Глядишь, память и вернется.., хотя бы настолько, чтобы вы смогли без особого напряга вновь вписаться в привычную жизнь.
- Иными словами, постучите по дереву и надейтесь на лучшее, - цинично перевел Луис.
- Как скажете. Решать-то все равно вам.
- Пожалуй, вы правы, - помолчав, признал Луис. Мысль о том, что он по-прежнему распоряжается собственной судьбой, похоже, застала его врасплох. Выждать куда разумнее, чем отдаться на милость полиции и врачей... Ох, простите, я не про вас!
- Я понял. Ну что ж, никто вас не торопит и не гонит. Не принуждайте себя вспомнить. Просто расслабьтесь, и пусть все придет само. Может, вы встретите на острове кого-то знакомого. А лучшей хозяйки, чем Берил, вам все равно не найти...
- Минуточку! - Бумажник со стуком упал на стол. - Вы хотите сказать, что он останется здесь?
- А почему нет? Места сколько угодно. Ведь сдает же Клайв летом свободные комнаты разным там студентам-экологам и ученым, приезжающим в заповедник поработать! Я уверен, что наш гостеприимный мистер Хобкерк охотно приютил бы Луиса на денек-другой. Хобби у него такое - спасать неприкаянных скитальцев! Разве не распахнул он вам дружеские объятия, когда вы приехали на Скалистый при точно таких же обстоятельствах: прошлое - за темной завесой и пойти некуда? Пустил вас к себе пожить, дал возможность разобраться и понять, что делать дальше? Где Клайв сейчас у дочери? Если не хотите ничего предпринимать без его ведома, можно ведь позвонить и спросить!