Завоевание невесты (ЛП)

Она глубоко вздыхает.
— Никому не говори, ладно?
— Никогда. — Отвечаю я самым серьезным тоном. — В кодексе наемников четко прописано, что нужно хранить конфиденциальность.
Она улыбается.
— Хорошо. Ладно. Итак, что я сделала, так это... — Она придвигается ближе, щекочет губами мое ухо и шепчет: — Я оплатила обучение его дочери в колледже. Она была очень умной, но в выпускном классе ей пришлось нелегко из-за какого-то глупого мальчишки, который вскружил ей голову. Но потом он ушел, и она поняла, что поступила глупо, снизив свои оценки. И она так старалась их улучшить. Ее отец рассказал мне все это, когда мы встретились в студии звукозаписи несколькими месяцами ранее по какому-то другому поводу. Она была там, уткнувшись носом в книгу. Такая милая девушка. Так или иначе, я организовала для нее стипендию на обучение в музыкальной школе, о которой она мечтала, и когда ее отец узнал, он предложил мне эту песню. Она заняла первое место в Billboard и продержалась там месяц. — Она игриво дергает меня за волосы. — Видишь? Я тоже могу быть плохой.
— Ты прекрасна, певчая птичка. — Я крепко целую ее. — Ты такая плохая. Дала девушке второй шанс на будущее и даже не променяла на песню. Ты просто сделала это из доброты, и он подарил тебе песню. Ты не сделала ничего плохого.
Она качает головой.
— Нет. Я плохая девочка.
Почему от этой фразы у меня внутри все сжимается? Не знаю, но это так.
— Мне нравится, когда ты плохая, маленькая певчая птичка. — Я переворачиваюсь и прижимаю ее к кровати, затем завладеваю ее ртом, беря, целуя и поглаживая, прижимаясь членом к ее влажной щелке.
— О! — восклицает она.
Я откидываюсь назад и смотрю на нее сверху вниз.
— С тобой все в порядке? Я сделал тебе больно?
— Что? — Она тоже садится и поднимает с пола свою рубашку — точнее, мою рубашку. — Нет, я в порядке. — Она запечатлевает на моих губах еще один поцелуй. — Но мне нужно убрать торт в холодильник.
Она выбегает из моей комнаты, одетая только в мою рубашку. Жарко. Но и глупо. Я натягиваю штаны и хватаю ее шорты, прежде чем броситься за ней. Ни один мужчина не увидит мою певчую птичку в таком виде. Ее упругое тело — это все для меня. Я буду лизать ее до тех пор, пока она не закричит, каждый день, когда она мне позволит.
Но сначала ей нужно надеть какие-нибудь чертовы штаны, когда она будет бегать по дому. В конце концов, она в моей клетке.
Глава 9
Аврора
— Держи ухо востро, — говорит Кловер. Это то, что она обычно говорит, когда замечает папарацци. Я замираю на мгновение, и она оглядывается мне за спину. — Осторожно! Пещерный человек прямо за тобой.
Я поворачиваюсь и вижу, что Диего направляется в мою сторону. Наверное, мне следовало бы испугаться, но единственное, что я чувствую, — это возбуждение.
Каждый дюйм его груди, которая всегда напоминает мне о фильме «300 спартанцев», устремлен ко мне. Я раздраженно морщу нос из-за отсутствия на нем одежды. Он что-то держит в руке. Надеюсь, это его чертова рубашка.
— Ты можешь надеть рубашку? — Язвительно спрашиваю я. Мысль о том, что все остальные видят его грудь, заставляет меня нервничать немного больше, чем обычно.
Я думаю, что одна из причин, по которой я так далеко продвинулась в своей карьере, заключается в том, что я не была примадонной. У меня нет безумных требований, и я мила со всеми, кого встречаю. Я верю в то, что нужно относиться к людям с уважением, независимо от их статуса.
Это также сделало меня легковерной. Мои собственные родители использовали это против меня, пока не вмешалась Бэллс. Они использовали меня при каждом удобном случае, и я им это позволяла. Бэллс положила этому конец. Я всегда буду благодарна ей, зная в глубине души, что никогда бы не смогла отказаться от них.
Но когда я вижу, как Диего щеголяет своим аппетитным телом, мне хочется командовать им и не давать поблажек. Он мой, и я могу пускать по нему слюни. Больше никто.
— У тебя ничего нет под моей рубашкой. — Диего отвлекает меня от моих мыслей. Я оглядываю себя, недоумевая, почему у него могут быть проблемы с тем, что на мне надето. Его рубашка длиннее, чем большинство вещей, которые я ношу ежедневно.
  
— Не гугли ее последнее платье на Грэмми. — Вмешивается Кловер, не помогая ситуации. — О, и держись подальше от последнего музыкального клипа. И от полудюжины предыдущих.
— Честно говоря, это больше, чем я привыкла носить. — Если бы он погуглил меня, то увидел бы сам. Я не хочу, чтобы он меня гуглил. Я хочу, чтобы он узнал, кто я такая, когда я просто остаюсь собой. Не такой какой мир пытается изобразить меня или то, какой я должна быть по их мнению.
— Все меняется. — Он опускается передо мной на колени. Его лицо по-прежнему прижато к моей груди. Я смотрю, как он протягивает мне шорты, чтобы я в них влезла. Я кладу руку ему на плечо, чтобы не упасть, и переступаю через них. Он ведет себя нелепо, но я начинаю понимать, что мне нравится его ревность.
У Диего появляется такая торжествующая улыбка, когда он заставляет меня надеть шорты, что я, наверное, сделала бы все на свете, лишь бы он всегда так улыбался.
— Что у тебя с лицом? — Спрашивает Тирнан, проходя мимо нас.
— Не дразни медведя, — говорю я Тирнану. Может, он и единственный, кто здесь шутит, но он еще и одиночка. Вечно где-то бродит. Можно подумать, он что-то ищет.
— Медведь? Я бы сказала, что он больше похож на Кинг-Конга, — добавляет Кловер. Я игнорирую их всех, полностью уделяя внимание Диего.
— Рубашка. — Я толкаю его. Сначала он не двигается с места. Когда я толкаю его снова, на этот раз он двигается. Не потому, что я его толкнула, а потому, что он сам этого хотел. Мужчина — это сила, с которой нужно считаться. Но со мной он другой.
Как только он наденет рубашку, я смогу покрыть торт глазурью и отнести его Бэллс. Мне придется отнести это ей, так как Бэрроу все еще держит ее взаперти в своей части дома. Мысль о том, что кто-то на самом деле удерживает Бэллс против ее воли, вызывает у меня улыбку. Я буду и дальше позволять ей рассказывать эту историю, но я-то знаю правду. Возможно, Бэллс впервые в жизни влюбилась. Скорее всего, она будет злиться на себя за это, что просто смешно. Но это же Беллс.
— Я собираюсь покрыть торт глазурью, а потом мы сходим к Бэллс, — говорю я Кловер. — Ты должна взять мороженое и все, что, по-твоему, нам понадобится для нашего свидания с тортом.
— Свидание с тортом — это идеально. — Она отправляется за мороженым и всем остальным, что, по ее мнению, нам понадобится.
Я собираю ингредиенты и взбиваю глазурь. Мысли обо всем, что произошло между мной и Диего, вызывают улыбку на моем лице, когда я намазываю глазурь на торт. Я не могу вспомнить, когда в последний раз была так счастлива.
— Чему ты улыбаешься, маленькая певчая птичка? — Теплое дыхание Диего щекочет мне шею, когда его большое тело прижимается ко мне сзади. Я откидываю голову ему на грудь, наслаждаясь им.
— Думаю о тебе, — признаюсь я. Я хочу, чтобы он знал, что он тот, кто делает меня счастливой. Это вызывает у него рычание. Я провожу пальцем по краю миски, в которой готовила глазурь, и поворачиваюсь в его объятиях лицом к нему. Я подношу палец к его губам, чтобы он почувствовал вкус сладости, но он не берет его. Вместо этого он наклоняется и завладевает моими губами. Поцелуй идеален. Собственнический, но в то же время сладкий.
— У меня есть своя сладость. Это все, что мне когда-либо будет нужно.
Клянусь, мое сердце тает от его слов. Как, черт возьми, я смогу когда-нибудь уехать отсюда?
— Единственное, что я смогла найти, это ванильное мороженое. — Кловер прерывает нас и протягивает упаковку с ванильным мороженым.
— Ешь его сама. — Диего обхватывает мое запястье своей большой рукой и подносит мой палец к моему рту. Я посасываю палец, и сама ем вкуснейшую глазурь. Его глаза горят, но он позволяет мне проскользнуть мимо него.